Андрей Бондаренко 
Королева бабочек

Похищенные – 1

Авторский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=624785
Аннотация

Далёкие инопланетные миры. Загадочные, непредсказуемые, невероятные – до полного и окончательного изумления.
Миры, которые снились тебе по ночам. Которые, не хотя того, доводили до безумия.
Что делать, если тебя похитили коварные инопланетяне? Трудно ответить на этот каверзный вопрос. Наверное – для начала – надо поговорить с похитителями. То бишь, выяснить их ближайшие планы, мотивы цели и намерения…

Андрей Евгеньевич Бондаренко
Королева бабочек

От автора

Далёкие инопланетные миры. Загадочные, непредсказуемые, невероятные – до полного и окончательного изумления. Миры, которые снились тебе по ночам. Которые, не хотя того, доводили до безумия.
Доводили? По крайней мере, навязчиво и целенаправленно пытались сделать это. Мать их….
В последнее время многие телевизионные каналы – совместно с могущественным Интернетом – усердно «грузят» наивных земных обывателей информацией о происках коварных инопланетных пришельцах. Мол, данные злые инопланетные силы регулярно похищают несчастных и беззащитных землян.
Для чего – похищают? Ну, мало ли….
Некоторые из «похищенных», затерявшись в бескрайних просторах жестокого и безжалостного космоса, уже никогда не возвращаются обратно на Землю. А те, которые – якобы – возвращаются, приобретают самые невероятные способности. Мол, могут предсказывать далёкое Будущее, запросто читать мысли других людей, взглядом передвигать тяжёлые предметы, месяцами обходиться без пищи и воды….
То бишь, откровенным шарлатанством попахивает от всего этого безобразия. Да, что там шарлатанством – наглым и ничем не прикрытым мошенничеством, направленным на банальное изъятие хрустящих денежных купюр у глупых и доверчивых лохов.
По крайней мере, я так думал. В том смысле, что мы имеем дело с шарлатанством и мошенничеством. Более того, был железобетонно уверен в собственной правоте. До недавнего времени…
Эта книга, уважаемые мои читатели, может показаться вам пресной, скучной и банальной. А вы представьте – хотя бы на минутку – что всё рассказанное мной является правдой. Хотя бы – на минутку…
Возможно, что тогда ваше мнение изменится.

Автор.  

Пролог

Рассвет. Светло-зелёный диск солнца, зависший над далёким горизонтом. Ярко-оранжевый овал Луны, тающий прямо на глазах. Тягостные предчувствия, стягивающие глупое сердце тугими кожаными ремнями.
Со стороны лесной реки – медленно и печально – выползали длинные, молочно-белые языки утреннего тумана. Точно такие же туманные языки, только очень тонкие и извилистые, торжественно спускались с бурых скал Южного нагорья. Туман был везде – в дубовых рощах и в сосновых борах, на лесных полянах и на изумрудно-зелёных заливных лугах, тянущихся вдоль речных обрывистых берегов.
– Сколько холодной росы, волей Сварога, выпало, – шагая по узкой тропе, тихонько ворчал под нос Борх. – Ноги промокли насквозь. Густые сентябрьские туманы – очень плохая примета. Не говоря уже об обильной росе и рябинах, ветки которых густо обсыпаны крупными рубиновыми ягодами…. Значит, предстоящая зима будет ранней и суровой. Белым снегом всё занесёт. Плохо это. Наверняка, лоси, олени и косули откочуют к югу. Утки и гуси – раньше положенного срока – улетят зимовать во Фландрию и на Острова…. Хотя, пусть всё будет – и снег, и морозы. Лишь бы Демоны не донимали…. Что это?
Впереди, среди тоненьких стройных осинок, листва которых уже на одну треть состояла из пафосного багрянца, замаячила аккуратная круглая полянка, на которой ровенские вятичи выращивали всякую овощную разность: капусту, морковь, редьку, свёклу, репу. Одним мясом убитых тобой животных и птиц, конечно же, сыт будешь, но иногда хотелось и чего-то такого – сочного, свежего, напоминающего о счастливом и восхитительном лете. Понятное дело, что разнообразные овощи и фрукты – в неограниченном количестве – всегда можно было купить у фландрийцев. Вернее, обменять – на дичь, рыбу и выделанные звериные шкуры. Но до погранично-торгового пункта, расположенного на узком гористом перешейке, ещё надо было как-то добраться. В благословенные стародавние времена с этим никаких проблем не наблюдалось. Свистнул – на правах уважаемого вождя племени – да и организовал полноценный торговый караван. Неделя туда, что называется, неделя обратно. Дел-то…. Сейчас же всё обстоит иначе. Демоны, суки рваные, одолевают со всех сторон. Шагу нельзя ступить, чтобы не нарваться на этих гадких и коварных тварей…. И, что характерно, и регулярные молитвы-обращения к Богам совсем не помогают. Хоть Святой Ровене молись, хоть Сварога с Перуном проси о помощи, всё без толку…
Вот, примерно такие мысли и роились в седовласой голове Борха, вождя вятичей. Вернее, вождя южной части этого – когда-то единого – племени. Мысли роились, а правая рука – в преддверии ожидаемых неприятностей – на всякий случай извлекла из деревянных ножен, оббитых тускло-светлыми нашлёпками, дельный охотничий кинжал фландрийской работы.
– Тьфу, ты, мать его! – выйдя на полянку, в сердцах выругался Борх. – Принесла нелёгкая – незваного гостя….
Среди разорённых овощных грядок сидел зелёный Дракон и – без всяческого зазрения совести, громко хрумкая – жадно поедал крупную, ярко-жёлтую репу. Если бы Дракон был красно-бурый, тогда пришлось бы, позабыв обо всём на свете, улепётывать со всех ног. А зелёный – это ерунда ерундовая. Случайная ошибка природы, так сказать, не достойная серьёзного внимания…
Борх, отправив кинжал в ножны, нагнулся и, подобрав с земли подходящий булыжник, обратился к незваному гостю с краткой приветственной речью:
– Морда наглая и бесстыжая! Ты эту репу сажал? Ухаживал за ней? Поливал жарким летом? Пропалывал от сорняков? Молчишь, тварь здоровенная? Глазищами огромными хлопаешь непонимающе? А, ну-ка, пошёл вон отсюда!
Борх – практически без замаха – метнул в упитанный бок зелёного чудища увесистый камень. Попал, конечно же. В такого здоровяка, превосходящего по размерам пятерых взрослых бурых медведей (Демонов, понятное дело), вместе взятых, трудно было промазать.
Дракон, обиженно и жалобно хрюкнув, трусливо бросился наутёк.
– Прямо как весенний голодный заяц подпрыгивает, – усмехнулся Борх. – А длинным хвостом, гнида неуклюжая, всю капусту посшибал. Надо будет сюда мальчишек прислать. Пусть начинают сбор урожая, который ещё остался, да присматривают за полем…
Он развернулся и, тяжело опираясь на чёрное массивное копьё, выполнявшее в данном случае функцию посоха, зашагал обратно, по направлению к деревне. Дело было совсем не в зелёном Драконе, который и полноценным Демоном-то не являлся, а в древней ровенской мудрости, гласившей: – «Демоны обожают – шастать стаями…».
За очередным поворотом взору славянского вождя предстала крайне неприглядная и несимпатичная картинка: на округлом базальтовом валуне, беззаботно глядя в безоблачное небо, сидел Деян – самый сильный и ловкий воин племени, а в пяти-шести метрах от него огромный Большой Кот неторопливо терзал маленькую девочку.
– Не надо, дяденька, – давясь слезами, умоляла крохотная Лада. – Не надо. Пожалей ты меня. Больно же…
– Мяу! – облизнувшись, ответил Кот, после чего ловко откусил девчушке русоволосую голову.
Борх без промедлений, чуть прихрамывая на правую ногу, двинулся вперёд и, коротко размахнувшись, метнул копьё. Большой Кот, отчаянно взвыв, бросился в ближайшие кусты.
– Копьё, гадина кровавая, с собой уволок, – недовольно пробормотал Борх, подходя к базальтовому валуну. – Будем надеяться, что далеко не убежит и сдохнет где-нибудь поблизости…. А с тобой, Деян, что случилось? Отвечай, когда старшие спрашивают!
Кудрявый воин нехотя обернулся и, молча, посмотрел на вождя пустыми равнодушными глазами.
– Вот же, не было печали! – в очередной раз огорчился Борх. – На одного беспамятного варга стало больше. Чёрная полоса, мать её, пошла…
– Вождь! Сюда! – раздался звонкий голос. – Скорее!
На вершине дюны виднелась стройная женская фигурка.
– Иду! – откликнулся Борх и, аккуратно переступив через труп ребёнка, неуклюже заковылял по зыбучему песку.
За дюной открывался вид на морское побережье: между низкими серо-зелёными волнами, солидно переваливаясь с боку на бок, плыла – под косыми бежевыми парусами – двухмачтовая приземистая шняга.
– Бабочки припёрлись, – высморкавшись, пожаловалась Мирина.
– Бабочки, – подтвердил Борх и укоризненно посмотрел на небо. – За что мне всё это, всемогущие и мудрые Боги? Чем же я так согрешил перед вами? Чем прогневал? Пусть, уж, снега метут не два месяца, как принято, а все пять, лишь бы закончились все эти гадостные сюрпризы…

Глава первая
Расставанье – маленькая смерть

Цветная, узорчатая, разлапистая, она без устали летала над ним, монотонно и усердно нарезая круги разных диаметров. Словно бы издеваясь, или же, к примеру, насмехаясь. Мол: – «Ну, что, вояка хренов? И на тебя – как видишь – нашлась управа? Кровушкой исходишь? Вот, и исходи…. Сдохни, морда откормленная!».
Большая такая бабочка, цветная, узорчатая и разлапистая. Ещё у неё в подкрылках наблюдались маленькие такие ракетки – типа «воздух-земля». А из яйцеобразной головы, упакованной в чёрный защитный шлем, во все стороны торчали – длинные и короткие – телескопические антенны.
Бабочка…
Игорь плавно, стараясь не спугнуть крылатую тварь, нажал на спусковой крючок…
«Лишь бы не промазать!», – пронеслась в пустой голове одинокая шальная мысль. – «Иначе всё, конец…».
Он не промазал. Он попадал всегда и везде – во всё и вся.
Цветные узорчатые лохмотья поплыли по комнате, неторопливо заворачиваясь в изысканные спирали. Обугленный трупик большой бабочки, планируя, плавно опустился на заплёванный пол заштатной средневековой харчевни. А над кровавым безобразием, что наблюдалось вокруг, легкомысленно запорхала другая бабочка – маленькая, светло-сиреневая, беззащитно-симпатичная…
Внезапно оживился маленький оркестрик, располагавшийся на крохотной низкой сцене, возведённой вдоль дальней стены. По залу таверны, клубясь таинственными невидимыми флюидами, поплыли медлительно-печальные звуки.
Пожилой седовласый солист, демонстративно выплюнув в сторону толстый сигарный окурок, запел – приятным низким баритоном:

Всё приходит – поздно или рано.
Всё уходит – в сонме сентября.
Бабочки порхали над поляной,
Крыльями тихонько теребя.

Бабочек кружило – миллионы.
Надо мною, на закате дня.
И средь них одна была знакомой,
Золотая бабочка моя.

Я грущу, хмелея от печали.
А природа – капает дождём.
Вас сюда, друзья мои, не звали.
Хмурым и тоскливым сентябрём.

А ошибки – словно злые листья,
Жёлтые – кружатся надо мной.
Словно чьи-то – заказные письма,
Грустной и печальной чередой.

И когда – последняя ошибка,
Вдруг, приходит, грусти не тая,
На губах твоих дрожит улыбка,
Королева бабочек – моя…

Улетает в дальние края
Королева бабочек – моя…

За давно немытым оконным стеклом медленно и печально догорал светло-зелёный закат.
– Конечно же, светло-зелёный, – тихонько пробормотал Игорь. – Какой же ещё? Солнышко-то на этой планете, как раз, светло-зелёное…

Сон неожиданно закончился. Он открыл глаза и встретился взглядом с голубыми глазами жены.
«С самыми небесно-голубыми глазами на этой планете!», – въедливо поправил дотошный внутренний голос. – «Только, вот, почему они такие испуганные?».
– Что случилось, наяда? – обеспокоенно спросил Игорь. – Ты чем-то встревожена?
– Не волнуйся, милый, – чуть смущённо улыбнулась Аля. – Просто сон приснился.
– Страшный?
– Да, не особенно. Скорее, необычный.
– Расскажешь? Впрочем, давай-ка я первый…
Игорь пересказал свой странный сон, заполненный элегантными разноцветными бабочками.
– Тебе, Гарик (она всегда его так называла, если не сердилась), ещё повезло, – сообщила Алина. – Подумаешь, бабочки…. Мне же привиделись более…м-м-м, неприятные и тревожные вещи.
– Например?
– Огромный саблезубый мамонт, который нападал на людей, облачённых в славянские одежды.
– Саблезубый мамонт? – недоверчиво уточнил Игорь. – Может быть, саблезубый тигр, которого принято именовать «смилодоном»?
– Мамонт. Огромный такой, тёмно-коричневый, размером с трёхэтажный дом. Только вместо бивней из его слюнявой пасти торчали полутораметровые, очень острые клыки, которыми этот монстр буквально-таки располосовал несколько человек, в том числе, крохотную девчушку. Крови было – просто ужас сколько. А на ногах у необычного кровожадного существа наличествовали – вместо привычных копытообразных подошв – страхолюдные когти.
– Неужели славяне не защищались?
– Защищались, конечно, – грустно вздохнула Аля. – Копья и дротики метали в мамонта. Стреляли из луков. Только всё без толку. Разве такую громадину остановишь? Пёр, как самый натуральный танк, сметая всё и вся на пути…. А ещё там была девушка, немного похожая на меня – черноволосая, невысокая, худенькая. Её загрызла огромная чёрная волчица. Древко копья – в самый неподходящий момент – сломалось…. Может, будем потихоньку вставать? До отправления поезда остаётся ещё шесть с половиной часов, но надо, ведь, ещё сделать зарядку, собрать вещи, позавтракать…
Наступивший день был откровенно-печальным. Супругам Наумовым – впервые за десять месяцев счастливой семейной жизни – предстояла долгая разлука. Завершилась весенняя сессия, наступило время летних производственных практик.
Игорь учился на философском факультете Санкт-Петербургского Университета и на всё лето оставался в Питере – трудиться преподавателем-воспитателем широкого профиля в интернате для детей «с ограниченными возможностями». Разнарядка такая пришла.
– Практическая преподавательская деятельность очень полезна для будущих философов, – напустив на себя бесконечно-важный вид, объяснил мудрый декан факультета. – В том смысле, что для формирования органичного мироощущения и общего духовного развития…. Так что, Наумов, к сентябрю месяцу вам предстоит написать полноценную исследовательскую работу на тему: – «Основные мировоззренческие аспекты самосознания у подростков с умственными отклонениями». Очень, на мой взгляд, интересная, животрепещущая и актуальная тема. Собранные материалы потом вам непременно пригодятся при написании диплома.
Алина же (по паспорту Алевтина), являясь будущим археологом, на два месяца отправлялась в Рязанскую область, на профильные раскопки.
– Очень интересная и актуальная тематика, – радовалась Аля. – Своими глазами увижу городище вятичей, соберу необходимые материалы для диплома. Я же специализируюсь, если ты, милый, подзабыл, именно на древних славянских племенах. Конечно, Гарик, ужасно не хочется расставаться с тобой. Но ничего не поделаешь, полевые работы – для настоящего археолога – являются наивысшим приоритетом….
– А как же твоё карате? – напомнил Игорь. – В первой декаде октября состоится открытое городское первенство. Смотри, как бы форму – за археологическое лето – не растерять.
– Обязательно буду тренироваться.
– Ну-ну…. В одиночку? В полевых условиях?
– Уж, как получится. Нунчаки захвачу с собой, кимоно…
Наскоро умывшись, они тщательно и неторопливо размялись, после чего приступили к совместной тренировке.
«Наверное, это очень смешно выглядит со стороны», – предположил ехидный внутренний голос. – «Двухметровый мужик – весом в сто двадцать килограмм – выступает в качестве спарринг-партнёра для хрупкой черноволосой и веснушчатой барышни, росточек которой даже до ста шестидесяти сантиметров не дотягивает. Да и весит наша Алевтина на уровне полтинника. Вес пера, что называется…. Будь осторожнее, братец! Чуть не пропустил сильный удар в область печени. Чётче надо ставить блоки! Пятки-то у Альки – прямо-таки каменные…».
По завершению тренировки супруги Наумовы – поочерёдно – приняли душ. Понятное дело, что они с удовольствием осуществили бы водные процедуры совместно (с далеко идущими последствиями), да размеры крохотной душевой кабинки не позволяли этого сделать.
Завтрак не отличался аристократической изысканностью – яичница с ветчиной, бутерброды с маслом и икрой мойвы, растворимый кофе с молоком.
Перед тем, как приступить к утренней трапезе, Алина нажала на кнопку чёрного маленького пульта. С тихим потрескиванием ожил экран старенького телевизора.
– Переключи, пожалуйста, на «девятый», – попросил Игорь.
По затребованному телевизионному каналу шла псевдо научно-популярная передача, посвящённая всяким и разным аномальным явлениям. За столом – друг напротив друга – расположились молоденькая сексапильная телеведущая и бородатый дядечка среднего возраста.
– Значит, Василий Васильевич, вы утверждаете, что полгода назад подверглись нападению со стороны…э-э-э, коварных инопланетных пришельцев? – игриво поводя развратными глазёнками, томно промурлыкала шатенка. – Вас, действительно, похитили?
– Было дело, – хмуро глядя в сторону, заверил Василий Васильевич. – Похитили, а затем – через некоторое время – вернули обратно.
– Ой, как интересно! Расскажите, пожалуйста, поподробней!
Дядечка громко сглотнул слюну и, солидно откашлявшись, принялся вдохновенно врать:
– Значит, дело было так. Я сидел за компьютером и дописывал свою знаменитую книгу – «Особенности восточной диагностики возрастных хронических заболеваний». Вдруг, раздался едва слышный шорох, словно бы кто-то легонько царапал острым камушком по стеклу. Я встал из-за стола и подошёл к окну…
– Что же вы там увидели? – завлекающее ахнула телеведущая.
– За окном безраздельно властвовала зимняя чёрная ночь, беспощадная в своей первобытной лютости. Мела тоскливо-однообразная метель. Снежные потоки – самым невероятным образом – метались туда-сюда, изредка закручиваясь в изысканно-экзотические спирали…
– Что ещё вы заметили?
– В смысле? – удивлённо захлопал реденькими ресницами Василий Васильевич. – Ах, да…. Я заметил за стеклом – метрах в двенадцати-пятнадцати от окна – два голубых неоновых пятна, неподвижно висящих над землёй.
– А на каком этаже вы живёте?
– На шестнадцатом…. Итак, за стеклом обнаружились два неоновых пятна-блюдца. Естественно, я слегка насторожился. Даже появилась мысль – срочно позвонить в МЧС…. Но первое время ничего не происходило. Блюдца (или же шары?), слегка подрагивая, вели себя совершенно спокойно и мирно…. Минут через пять на пятнах «прорезались», если так можно выразиться, длинные чёрные зрачки, и я почувствовал приятную лёгкую истому. Вернее, впал в блаженное полусонное состояние, напоминающее алкогольную нирвану. Извините…. Вскоре из шаров «выдвинулись» два тонких ярко-голубых луча, которые – без промедления – «вонзились» в мои глаза.
– Бедненький! – трепетно покачала головой сексапильная шатенка. – Вам, наверное, было очень больно?
– Не знаю. Скорее всего, я тут же потерял сознание…. Потом перед внутренним взором замелькали чёрные стенки узкого туннеля, в самом конце которого виднелось, вернее, только угадывалось, крохотное белое пятнышко. Пятно, неуклонно приближаясь, расширялось. Из него, словно щупальца спрута, вылетали разноцветные спирали, пеленая меня в плотный радужный кокон. Было очень холодно и страшно…. Внезапно всё закончилось. Я открыл глаза и понял, что сижу в удобном кожаном кресле, расположенном на борту инопланетного космического корабля…
– Грамотно и правдоподобно излагает, краснобай бородатый, – доедая яичницу, признала Алина. – Натуральный курский соловей. Заслушаться можно.
Импозантный дядечка распинался ещё порядка пятнадцати минут, красочно рассказывая о своём общении с представителями внеземных цивилизаций и о посещении – совместно с упомянутыми пришельцами – иных, неимоверно-загадочных и странных миров…
А, вот, концовка передачи получилась откровенно-смазанной.
– Почему же вы, уважаемый Василий Васильевич, решили вернуться обратно на Землю? – равнодушно, то есть, насквозь заученно поинтересовалась смазливая телеведущая. – Что подвигло вас на этот жертвенный и неординарный поступок?
– Конечно же, безграничная любовь к простым жителям нашей прекрасной планеты, – пафосно известил бородач. – Видите ли, за время долгих странствий по бескрайним просторам космоса я приобрёл необычайные способности – в плане успешного врачевания самых различных и сложных заболеваний…
– Чёрт знает что! Совсем, блин, обнаглели! – рассердился Игорь. – Голову даю на отсечение, что в финале этого низкопробного представления нам покажут пошлый рекламный ролик – о некой оздоровительной клинике, принадлежащей нашему славному Василию Васильевичу. Выключай, наяда, ящик. Займёмся текущими делами…
Пока он мыл посуду, Аля успешно упаковала вещи в компактный рюкзак.
– И это всё? – удивился Игорь. – Я думал, что кроме рюкзачка будет ещё и парочка чемоданов.
– Я, ведь, еду не на курорт, – беззаботно передёрнула худенькими плечами супруга. – Танцев под луной и вечерних приёмов не ожидается. А рабочую спецовку и ботинки армейского образца должны выдать непосредственно на месте…. Мы когда должны выходить из дома? Примерно через час?
– Даже через полтора…. Ты на что это намекаешь, обладательница миллиона симпатичных веснушек?
– На то самое, о чём ты и подумал. Два месяца, как-никак, придётся обходиться без жарких супружеских ласк. Ну, чего ты ждёшь, верста коломенская? Набрасывайся, пока я не передумала. Времени – в обрез…

В такси негромко играла магнитола. Голос Аллы Пугачёвой самозабвенно пел:
– Как же эту боль мне преодолеть? Расставанье – маленькая смерть. Расставанье – долгий – путь к причалу. Где-нибудь, когда-нибудь, мы встретимся – опять…. Там, где – ты, нет – меня. Вот, и всё. Прощай…».
Суеверный и мнительный внутренний голос тут же принялся назойливо нашептывать: – «Ох, братец, не к добру эта песенка! Расставанье, понимаешь, маленькая смерть. Вот, же…. Может, это такой многозначительный и ёмкий намёк Свыше, а?».
Похоже, что и в Алькиной коротко-стриженной черноволосой голове блуждали аналогичные мысли. Она, печально повздыхав, ещё крепче прижалась к мужу.
– Что, молодёжь, разлучаетесь? – останавливая машину рядом с Московским вокзалом, понимающе хмыкнул пожилой водитель.
– Ничего страшного, – мило улыбнувшись, заверила Алевтина. – Мы совсем скоро встретимся…
«Ага, конечно, встретитесь», – принялся ёрничать невоспитанный внутренний голос. – «В том плане, что где-нибудь и когда-нибудь…».
Они, крепко обнявшись, минут десять, молча, простояли возле нужного вагона.
– Ты же, Гарик, не будешь мне изменять? – тихонько всхлипнув, спросила Алина. – Не будешь?
– Не буду.
– Поклянись.
– Клянусь всеми твоими веснушками!
– Я тоже клянусь…. Поцелуй меня, пожалуйста…. Ещё…
Рядом раздалось сердитое завистливое сопенье, и недовольный голос разбитной проводницы попросил:
– Заканчивайте молодые люди, телячьи нежности. Поезд отправляется через полторы минуты. Девушка, проходи в вагон! А ты, лоб здоровенный, рюкзачок ей подай…
Железнодорожный состав, вздрогнув всеми составными частями длинного тела, медленно и плавно тронулся с места. Мимо Игоря – вместе с поездным прямоугольным окошком – проплыли заплаканные, самые небесно-голубые глаза в мире.
«Вот, и всё. Прощай…», – слезливо прогундосил дурашливый внутренний голос. – «Кстати, ты же, братец, у нас являешься – без пяти минут – дипломированным философом? Следовательно, в каждом печальном событии должен видеть и безусловно-положительные моменты. Типа – у каждой медали присутствуют две стороны…. Наша Алька уехала? Учитывая предстоящее двухмесячное половое воздержание, это очень плохо. Зато пивка можно будет попить вволю. Никто не будет стоять за спиной и – через каждые три минуты – нравоучительно бурчать, мол: – «Зачем надо было покупать целых пять банок? Неужели, нельзя обойтись двумя? А что у нас с алкогольными градусами? Опять – восемь с половиной? То есть, обычное пиво тебя, милый, больше не устраивает? Подавай сугубо крепкое? Смотри, так и до алкоголизма недалеко. Пушистая и резвая «белочка», не дай Бог, заглянет на огонёк. Галлюцинации начнутся…». Двинули, братец, к дому. По дороге заглянем в магазин и затаримся по-взрослому…».
Игорь так и сделал. Доехав на метро до станции «Василеостровская», он поднялся на земную поверхность, дошагал – по Среднему проспекту – до восемнадцатой линии и зашёл в крохотную продуктовую лавочку, расположенную в полуподвальном помещении солидного дома сталинской постройки, в котором они с Алиной – на четвёртом этаже – и снимали однокомнатную квартиру.
«Берём всё! Гулять – так гулять!», – беря на себя функциональные обязанности наглого провокатора, радостно объявил беззаботный внутренний голос. – И светлого пивка купи, братец, и тёмного. Сколько там всего получается? Девять банок? Маловато будет. Маловато, я говорю! Прихвати-ка ещё парочку. Если сегодня всё не влезет, то на утреннюю опохмелку останется. В интернат-то надо явиться только через три дня, в понедельник. Так что, успеем ещё, не смотря ни на что, полностью восстановиться и окончательно прийти в норму…. Бутылка водочки? Честное слово, не стоит. Голова потом будет трещать. Какой в этом – с философской точки зрения – глубинный и потаённый смысл? Правильно, абсолютно никакого…. Теперь по продовольственному вопросу. Берём скумбрию холодного копчения, три пакетика с вялеными щупальцами дальневосточного кальмара, полноценный кружок краковской колбасы, парочку упаковок с солёными сухариками и полбуханки чёрного хлеба. Пельмени? Ну, их в баню турецкую! Совершенно непонятно – из чего они изготовлены. Вернее, меня терзают навязчивые и упорные сомнения – на предмет наличия в этом продукте мяса…».
По телевизору, как раз, транслировали футбольный матч «Зенит» – «ЦСКА».
– Вообще, замечательно! – открывая первую банку с пивом, обрадовался Игорь. – Порции позитива пошли стройной и однозначной чередой. Может – для полного комплекта – наши сегодня выиграют?
«Зенит», забив мяч на последней минуте основного времени второго тайма, действительно, победил.
«Не к добру это», – сварливо заявил внутренний голос, ставший после двух выпитых пивных литров не в меру подозрительным. – «За белой жизненной полосой, как всем прекрасно известно, всегда следует чёрная. Так что, братец, будь – на всякий пожарный случай – поосторожней. Как бы какой-либо неприятности не образовалось, так его и растак…. Кстати, тебе не кажется, что скумбрия не очень-то и свежая? Как бы нежданная и коварная диарея не нагрянула в гости…».
Он – естественно, с открытой пивной банкой, размещённой в правой ладони – подошёл к окну и насторожённо замер. В пятнадцати метрах, на высоте четвёртого этажа – непосредственно над оживлённым и людным Средним проспектом – висели два вполне приличных по размеру шара, светящихся приятными оттенками синего.
– Странные дела творятся, – ошарашено пробормотал Игорь. – По диаметру каждый из шариков будет с хороший астраханский арбуз. Да и светятся-переливаются они достаточно ярко. А люди по проспекту идут по своим делам, будто бы и не видя этих приметных объектов. Как прикажете понимать данный казус? Может, это Алевтина сглазила и – после шестой выпитой банки – меня посетила наглая пивная галлюцинация? Возможен и другой реальный вариант. Например…
Неожиданно из шаров вырвались два тонких ярко-голубых луча.
«Как больно-то!», – оглушительно взвыл внутренний голос. – «Бедные наши глазки…».

Игорь – с огромной скоростью – летел по узкому чёрному туннелю. Где-то впереди, в немыслимой дали виднелось, вернее, только угадывалось крохотное белое пятнышко. Пятно, неуклонно приближаясь, постепенно расширялось. Из него, словно щупальца спрута, вылетали разноцветные спирали, пеленая беззащитное человеческое тело в плотный радужный кокон. Было очень холодно и страшно…

Глава вторая
Цивилизация «учёных странников»

Он открыл глаза и, прислушиваясь к ощущениям организма, с интересом огляделся по сторонам.
«Оказывается, что бородатый и речистый Василий Васильевич совсем и не врал», – задумчиво вздохнув, сообщил внутренний голос. – «И неоновые пятна-блюдца имели место быть, и тонкие голубые лучи, «пронзающие» глаза, и узкий чёрный туннель – совместно с плотным радужным коконом…. А сейчас, братец, мы с тобой, скорее всего, находимся внутри межпланетного космического корабля. Вернее, сидим в удобном и комфортабельном кожаном кресле, надёжно привинченном к полу «летающей тарелки». Бывает…. Напротив имеется ещё одно кресло, в котором расположился мужичок, чей внешний облик слегка напоминает среднестатистического супергероя из дурацких американских комиксов. Широкоплечий, волевое скуластое брутальное лицо, пронзительные тёмно-зелёные глаза, светло-рыжеватый «ёжик» на голове, облачён в серо-стальной симпатичный комбинезон. Только данного индивидуума, вернее, контуры его мужественной фигуры, огибает тоненький светло-розовый ореол. Чтобы это значило? Перед нами – оптический фантом? Голографическая картинка? Ладно, разберёмся, не впервой.…А справа – в стене – размещён круглый иллюминатор, через который наблюдается приметный светло-жёлтый пейзаж с тёмными вкраплениями – кратеры разных диаметров, пропасти, провалы, плоскогорья, горные высоченные пики. Знакомая такая картинка…».
Недоверчиво похмыкав, Игорь поудобней «угнездился» в кресле, после чего, небрежно кивнув головой в сторону иллюминатора, спросил:
– Надо думать, за окошком расположена лунная поверхность?
– За окошком? – по-русски, без малейших следов акцента, глуховатым механическим голосом переспросил брутальный тип. – А, кажется, понял…. Да, сейчас наша базовая станция висит над так называемой «обратной» стороной Луны. Она всегда здесь висит. В смысле, базовая станция…
– Всегда – это как? Сто лет, двести, триста, тысячу?
– С тех самых пор, как Луну доставили – в качестве искусственного орбитального спутника – к вашей родной планете.
– С какой целью доставили? – заинтересовался Игорь. – Чтобы – в периоды повышенной космической активности – орбитальный спутник «забирал» на себя все основные метеоритные и астероидные потоки? Поэтому на лунной поверхности и наблюдается такое большое количество кратеров самых различных, в том числе, огромных диаметров?
Откинувшись спиной на высокую спинку кресла, неизвестный собеседник, одобрительно улыбнувшись, похвалил:
– А вы, Наумов, молодец. Не охаете, не причитаете, не паникуете. Держитесь просто отлично…
– И, всё же, про Луну. Каково её истинное предназначение?
– Это просто запасы топлива для межзвёздных челноков. Долгоиграющая автономная бензозаправка, выражаясь по-вашему. Подземный лунный грунт, вернее, только его часть, расположенная в соответствующих пустотах, как раз, и является космическим «бензином» высшего сорта. Удобно, знаете ли. Особенно учитывая тот факт, что «обратная сторона» Луны недоступна для регулярных наблюдений с Земли…. Меня, кстати, зовут (для вас и всех других землян), просто и непритязательно – Зорго.
– Приятно познакомиться, мистер Зорго, – вежливо откликнулся Игорь, после чего невозмутимо предложил: – Продолжим наш познавательный разговор?
– Продолжим…. Итак, кратеры на поверхности Луны образовались в процессе транспортировки данного промышленного объекта по космическому пространству. Устойчивые потоки астероидов и метеоритов, избежать встреч с которыми практически невозможно, постарались от души…. Приведу понятную для вас, Наумов, аналогию. Пассажирский океанский лайнер следует из Лондона в Нью-Йорк. Как дойти до Нью-Йорка, не пересекая течения Гольфстрим?
– Не пересекая? Сейчас сообразим…. Уходим – для начала – на северо-восток и, следуя вдоль берега, огибаем Скандинавский полуостров. Потом, если повезёт, за одну навигацию проходим по Северному морскому пути до восточной оконечности Чукотки. Далее, по Тихому океану перемещаемся к знаменитому Панамскому каналу. Пройдя каналом, попадаем в тропическое Карибское море и двигаемся вдоль восточного побережья Северной Америки до самого Нью-Йорка. Всё, маршрут завершён. Формально Гольфстрима мы ни разу не пересекали. Но крюк получился более чем солидный…
– У Гольфстрима, как и у всякого серьёзного океанического потока, существуют многочисленные боковые ответвления, – дополнил Зорго. – Так что, полностью избежать встреч с водами данного течения, всё равно, не удалось бы. Так и с Луной…. Короче говоря, было принято насквозь прагматичное решение – пройти через астероидные и метеоритные потоки напрямик, не тратя огромного количества времени и сил на многоступенчатые обходные манёвры. Надеюсь, что с этим вопросом мы закончили?
– Не-а, – отрицательно помотал головой Игорь. – А из какого созвездия была доставлена – к Земле – Луна?
– Поразительное упрямство, перемешанное с въедливой дотошностью! – искренне восхитился собеседник. – Похоже, что мы не ошиблись с выбором. Хочется верить, Наумов, что вам удастся – в конечном итоге – справиться с поставленной задачей…
– Так, из какого созвездия?
– Браво! Отвечу коротко и внятно. Луна «прибыла» из другой галактики. Земные учёные признают (и, кстати, правильно делают), что галактика, в которой присутствует ваша планета, может – чисто теоретически – насчитывать бесконечное количество звёзд. Тем более что звёзды регулярно «умирают» и «рождаются»…. Следовательно, что?
– Наверное, существует и бесконечное множество самих галактик? – осторожно предположил Игорь. – По крайней мере, это выглядело бы вполне логичным…
Зорго, задумчиво помассировав ладонью брутальный подбородок-кувалду, спросил, ненавязчиво меняя тему разговора:
– И, всё же. Почему вы, Наумов, не удивляетесь происходящему? Почему не впадаете в панику? Не дёргаетесь в пошлой истерике, размазывая по взволнованному лицу зелёные сопли и отчаянно вопя: – «Прекращайте ваши идиотские фокусы! Немедленно верните меня обратно! Иначе буду вынужден – пожаловаться в ООН…»? Почему?
– Говорите, мол, зелёные сопли? Отчего вы упомянули именно этот благородный цвет? Над планетой, куда мне предстоит отправиться, висит, как раз, светло-зелёное солнышко?
– Однако. Неадекватный, удивительный и эксклюзивный случай…
В отсеке межзвёздного корабля установилась тревожная тишина. Выждав пару минут, Игорь предложил.
– Может, прекратим заниматься научно-популярной лирикой? Давайте, уже перейдём непосредственно к делу. Не люблю, знаете ли, терять время понапрасну…. Зачем я вам, собственно, понадобился? Хотите поручить некое важное дело? Мол, надо – в срочном порядке – спасать некий инопланетный мир, расположенный в одной из дальних галактик? Если же я, не дай Бог, откажусь, то вы – по-простому – выбросите моё бренное тело в безжалостный космический вакуум? А что будет обещано – за успешное выполнение ответственного поручения? Хотелось бы договориться сразу. Что называется, на берегу….
– Сперва ответьте на мои вопросы, – в свою очередь заупрямился Зорго. – Почему вы не удивляетесь и не паникуете? Такие железобетонные нервы? Не торопитесь с ответом, подумайте. Поймите, Наумов, мы тут не в бирюльки играем.
Легкомысленно пожав плечами, Игорь сообщил:
– Во-первых, у всех философов (настоящих и истинных, понятное дело), наличествует хорошо-сбалансированная нервная система. К чему излишне переживать и дёргаться, если это, всё равно, не приведёт ни к чему позитивному? Как утверждал один древний мудрец: – «И это – пройдёт…». Во-вторых, год назад лето в России выдалось аномально-знойным. Повсюду бушевали страшные лесные пожары. А мы с женой (тогда ещё с невестой), попали, как раз, в самое пекло…
– Не продолжайте, юноша, – вальяжно махнув рукой, перебил Зорго. – Я подробно ознакомлен с вашим досье. Аномально-высокая жара сопровождалась сильнейшей магнитной аномалией, вследствие чего в одном из районов Рязанской области произошли веерные многоярусные пробои во Времени, и вам с супругой посчастливилось – в краткосрочном периоде – посетить Прошлое…. Не так ли?
– Было дело. Посетили.
– После этого вы и стали таким хладнокровным? То есть, ваша тонкая психика подверглась неким существенным изменениям?
– Про значимые психические процессы, извините, ничего сказать не могу, – признался Игорь. – Я с самого рождения был достаточно спокойным и уравновешенным человеком. Произошли в моём мозгу какие-либо изменения? Не произошли? Не знаю, честное слово…. Обсудим суть вашего задания-предложения?
– Не стоит быть таким избыточно-нетерпеливым, – неодобрительно покачал брутальной головой Зорго. – Пора бы уже, молодой человек, и повзрослеть…. Сперва разберёмся с тремя текущими краеугольными моментами, а потом уже поговорим и о предстоящем наиважнейшем мероприятии.
– А что за – «текущие моменты»? Огласите, пожалуйста, весь список-перечень.
– Как скажете. Первое, в ваших глазах плещется ярко-выраженное недопонимание. Готов кратко и доходчиво ответить на возникшие вопросы.
Второе, следует – раз и навсегда – разобраться с причитающейся вам платой-наградой за оказанные услуги. Третье, необходим краткий историко-географический очерк (в общепринятом понимании, естественно), относительно «местности», где вам предстоит работать. Согласны с такой последовательностью? Молодцом, Наумов. Тогда, пожалуй, начнём. Вываливайте – скопом, один за другим – все вопросы.
Собравшись (насколько это было возможным в сложившейся ситуации), с мыслями, Игорь – бодрой пулемётной очередью – зачастил:
– Скорее всего, мистер Зорго, вы внешне выглядите совсем по-другому? Верно? И, возможно, сейчас – по-настоящему – находитесь в совсем другом месте? А как называется ваша могущественная цивилизация? Где вы научились так превосходно говорить по-русски? Какими другими «земными» языками владеете? Каким образом – вы и ваши соплеменники – перемещаетесь в безбрежном космическом пространстве? Сколько вам лет? Какова средняя продолжительность жизни – для гуманоидов вашей необычной расы? Как – для вас – происходит процесс размножения и воспроизводства? Почему…
– Остановитесь, пожалуйста, – попросил инопланетный собеседник. – Я, кажется, понял суть затронутых проблем и аспектов…. Вы же – в глубине души – считаете себя матёрым философом? Тогда, может быть, и поймёте суть изложенного…. Итак. Цивилизация, к которой я имею честь принадлежать, никоим образом не относится – к так называемым – «гуманоидам». Скорее, уж, здесь будет более уместным такое понятие, как – «мыслящая субстанция». Причём субстанция, способная – по собственному усмотрению – принимать самые разнообразные и неожиданные жизненные формы. Впрочем, с принятием «достоверных» жизненных форм существуют определённые трудности и недоработки…. Естественно, не надо понимать всё буквально, речь не идёт о некой «единой мыслящей субстанции». Наша цивилизация состоит из бесконечного множества индивидуальностей, которые, вместе с тем, не могут самостоятельно функционировать вне общей Системы…. Я понятно излагаю?
– Более или менее, – тяжело вздохнув, ответил Игорь. – То бишь, самые натуральные и всемогущие «живые Боги»…. Продолжайте, мистер Зорго.
– Вопрос о знании различных языков и наречий я пропускаю – как наивный и не актуальный. Наша Система любезно предоставляет – каждой отдельной «мыслящей субстанции» – весь объём совместно-накопленных знаний…. Что же касается перемещений в космическом пространстве. Здесь существуют два полноценных способа – реальный и виртуальный. То есть, можно воспользоваться стандартным межзвёздным челноком, перелетая от одной «бензоколонки» до другой. Но это достаточно долго, а, главное, скучно. Гораздо проще путешествовать, не трогаясь с места…. В человеческой интерпретации это звучит примерно так: – «Лежу я на мягком диване и, беззаботно попивая холодное пивко, щёлкаю клавишами телевизионного пульта…». Каждая наша базовая станция, подобная этой, где мы сейчас беседуем, является прямым аналогом вашего телевизионного канала. Только ощущения – при «просмотре» – возникают совсем другие…
– Это как?
– Вы, когда смотрите телевизор, ведь, понимаете, что это всё ненастоящее? Мол, только телевизионная картинка и не более того?
– Понимаю, конечно.
– А я, путешествуя виртуальным способом, воспринимаю всё увиденное и услышанное – как самую настоящую реальность, данную нам в объективных и субъективных ощущениях, – с гордостью в голосе сообщил Зорго. – Причём, при желании можно одновременно находиться сразу в нескольких – совершенно различных и независящих друг от друга – местах. Да и мой «визуальный фантом» может брать в руки различные предметы, а также пить и есть, получая – при этом – определённое удовольствие. Что, согласитесь, повышает степень эстетичности…
– Сколько всего существует таких хитрых базовых станций? Неужели – по прямой аналогии с количеством звёзд и галактик – бесконечное множество? А путешествовать в звёздных челноках, наверное, скучно именно потому, что, находясь в них, невозможно совершать полноценные виртуальные путешествия?
– Угадали, Наумов, в очередной раз…. Кроме того, несмотря на виртуальный характер таких путешествий, я могу – самым действенным образом – вмешиваться в реальность посещаемых миров, – представитель «мыслящих субстанций» указал рукой на длинный пульт управления, над которым висели многочисленные разнокалиберные мониторы. – Первым делом, тщательно изучается разнообразная информация – визуальная, новостная, лабораторная, аналитическая. Потом, в случае возникшей экстренной необходимости, к планетарному объекту посылаются рабочие шары-диски, перед которыми ставятся чёткие и конкретные задачи…
– В том числе, и задачи, связанные с похищением «лабораторного материала»? – зло прищурился Игорь. – То бишь, беззащитных земных жителей?
Показалось, что Зорго слегка засмущался. Но уже через мгновение он взял себя в руки и – с лёгким апломбом в голосе – заявил:
– Каждый волен распоряжаться собственностью – по своему приватному усмотрению. Прописная и краеугольная истина. Не так ли?
– Планета Земля – целиком и полностью, включая её разумных и неразумных обитателей – является вашей частной собственностью?
– Вы, господин Наумов, интересовались названием-наименованием нашей цивилизации? Так вот, для грубого человеческого уха это будет звучать – как «странствующие учёные». Или же, если быть максимально точным, «учёные странники». Мы постоянно перемещаемся в бесконечном космическом пространстве, меняя звёздные системы и галактики…. С какими конкретными целями и задачами перемещаемся? «Странников» интересует только наука – во всём её потрясающем многообразии. Жизнь для нас – это лишь бесконечная череда научных изысканий, лабораторных опытов и практических исследований. Такова глубинная природная сущность цивилизации «учёных странников», влияющая на все наши поступки и действия. Ничего личного, так получилось. И этого уже, судя по всему, не изменить. Никому и никогда…. Как легко догадаться, ваша любимая Земля – в её сегодняшнем состоянии – является плодом полновесных трудов и изысканий нескольких поколений «странников». Когда-то эта планета являлась безжизненным и очень горячим каменным шариком. Мы снабдили околопланетное пространство нужной атмосферой, включающей защитный озоновый слой. Заполнили водой горные трещины, расщелины и впадины. Доставили различные бактерии, микроорганизмы, растения и первых живых существ. Затем – в нужный период развития – осуществили ряд плановых мероприятий, направленных на появление разумной жизни…
– Это в том смысле, что сделали отдельным бесконечно-глупым обезьянам хитрые инъекции, спровоцировавшие резкое и целенаправленное развитие их головного мозга?», – хмуро уточнил Игорь.
– В первом приближении – что-то похожее. Но правильней говорить о регулярных сеансах соответствующих облучений…. Как бы там не было, но планета Земля – на настоящий момент – является лишь многопрофильной лабораторией цивилизации «учёных странников», и этим всё сказано…. Теперь несколько слов о «продолжительности жизненных циклов и способах размножения». Боюсь, что я не смогу грамотно описать-объяснить эти взаимосвязанные моменты, а вы – в свою очередь – не сможете адекватно понять-оценить мои объяснения. Поэтому, ограничусь лишь простым перечислением некоторых специфичных терминов. Как то: – «временная анабиозная кома», «временная анабиозная кома с частичным перерождением», «совместная анабиозная кома двух «мыслящих субстанций» с дальнейшим преобразованием означенных субстанций в три самостоятельные», «совместная анабиозная кома шести «мыслящих субстанций» с дальнейшим преобразованием означенных субстанций в четыре самостоятельные», ну, и так далее. Существует бесконечное количество различных, в том числе, достаточно экзотичных вариантов. Причём, все эти «преобразования» могут происходить как по самостоятельному желанию отдельных «мыслящих субстанций», так и по решению Системы…. Обсудим вопрос о вашем потенциальном вознаграждении?
– Обсудим.
– Предлагаю следующий бесхитростный вариант, – скупо улыбнулся тонкими губами Зорго. – Вы, Наумов – досконально и качественно – выполняете задание, а мы – в качестве щедрой награды – отправляем вас обратно на Землю. Так сказать, в жаркие объятие любимой жёнушки. На залитый августовским ласковым солнцем вокзальный перрон, к которому подходит скорый поезд с обожаемой супругой. Если, конечно, договоримся – по всем пунктам…
– Меня же отчислят из Университета, – загрустил Игорь.
– Не отчислят, обещаю. Вам, безусловно, выдадут все нужные бумаги – и справку об успешном прохождении практики в интернате, и качественно выполненное научно-прикладное исследование на тему – «Основные мировоззренческие аспекты самосознания у подростков с умственными отклонениями»…. Ну, как? Согласны?
– Согласен, чего уж там. А вы, часом, не обманете? Действительно, вернёте меня на Землю?
– «Странники» никогда не обманывают, – клятвенно приложив ладони к груди, заверил Зорго. – Мы – по определению – не умеем этого делать. Не сказать всей правды – это одно. Но, если конкретное обещание дано, то оно обязательно будет выполнено. Непременно, тщательно и скрупулёзно.
– Ладно, поверю, – обречённо кивнул головой Игорь. – А управлюсь ли я за два месяца? Опаздывать к началу учебного года, честно говоря, нежелательно…
– За полтора года.
– Простите?
– В той космической «местности», куда, Наумов, вам предстоит отправиться, Время течёт ровно в двенадцать раз медленнее, чем на Земле.
– Почему же тогда только полтора года, а не два?
– За вычетом затраченного времени на полёт – туда и обратно – межзвёздного челнока…. Двигаемся дальше?

Инопланетный деятель, изображая из себя гостеприимного и хлебосольного хозяина, поинтересовался:
– У вас пересохло во рту? Кадык слегка подрагивает…. Какой напиток вы предпочитаете?
– Естественно, светлое пиво.
– Какой, извините, крепости?
– Пять с половиной градусов, на этот раз, будет вполне достаточно…
Зорго (вернее, «визуальный фантом» некой «мыслящей субстанции), вынул из кармана комбинезона чёрный пультик и нажал на крохотную кнопку. Через мгновение в серебристой стене «образовалось» прямоугольное отверстие, из которого – ловко и совершенно бесшумно – выехал элегантный сервировочный столик с двумя высокими бокалами на горизонтальной столешнице.
– Берите любой, – заметив лёгкую растерянность собеседника, посоветовал «странник».
Игорь – с долей сомнения – поднёс к губам тёмно-синий бокал, на две трети наполненный бесцветной жидкостью.
«Тем не менее, это самое настоящее пиво!», – через несколько секунд констатировал удивлённый внутренний голос. – «Похоже, что «Балтика-7». Очередной местный фокус, понятное дело…».
– В ёмкостях находится обыкновенная дистиллированная вода, – невозмутимо пояснил Зорго. – А фокус, как только что выразился ваш уважаемый внутренний голос, заключается в свойствах специального стекла бокалов, которое и придаёт воде необходимый вкус, а также обеспечивает прочие востребованные качественные показатели. Естественно, по моей мысленной команде…. Интересуетесь, какой напиток употребляю я? Белое сухое вино «Шато де Бюсси» урожая 1853-го года. Приохотился, вот, в своё время…. Вас что-то беспокоит, молодой человек?
– Видите ли, ещё совсем недавно мне – по малой нужде – очень хотелось посетить туалет. А после приёма вашего «виртуального» пива – неожиданно расхотелось…
– Я, естественно, «узнал» о ваших…э-э-э, пикантных трудностях, – чуть насмешливо улыбнулся Зорго. – После чего дистиллированная вода не только «преобразовалась» в ароматное пиво, но и оказала на ваш переполненный мочевой пузырь самое благоприятное воздействие. Так что, можете – на некоторое время – позабыть об озвученной проблеме.
– Только на некоторое время? – въедливо уточнил Игорь. – А что делать потом?
– Потом – суп с котом, как любят говорить ваши соотечественники. В том смысле, что скоро сами всё поймёте…. Что у нас дальше по плану?
– Краткий историко-географический очерк.
Поставив пустой бокал на столешницу сервировочного столика, Зорго вежливо поблагодарил:
– Спасибо за любезную и своевременную подсказку. Итак, об истории рассматриваемого вопроса…. Ваша планета была превращена «странниками» в многопрофильную научно-исследовательскую лабораторию ещё в незапамятные времена. Я, естественно, «возник» – в качестве полноправной и самобытной «мыслящей субстанции» – уже гораздо позже. По вашим временным понятиям – два-три миллиона лет тому назад. Но, тем не менее, прекрасно представляю ход развития событий. Как уже было сказано ранее, наша Система предоставляет – каждой отдельной «мыслящей субстанции» – весь объём совместно-накопленных знаний…. Скажу сразу, что проект «Земля» был отработан крайне безобразно и откровенно бездарно. В чём заключалась причина такого негативного результата? В том, как выразился бы среднестатистический земной бюрократ, что не был заблаговременно разработан и согласован единый комплексный план по вдумчивому освоению планеты в целом. Все разноплановые и даже противоречащие друг другу научные эксперименты бездумно сваливались в одну общую кучу. Было привлечено к практическим работам слишком много «мыслящих субстанции», занимавшихся различными научными проблемами. Социологи являлись «соседями» психиатров, языковеды трудились рядом с военными психологами. И все они, действуя сугубо самостоятельно и без какой-либо элементарной координации, ужасно мешали друг другу…. В результате, было создано (сформировано?), неоправданно-большое количество человеческих рас, племён, народов и народностей, языков и наречий, идолов, Богов и Богинь. Всё это привело к многочисленным – локальным и глобальным – войнам. Некоторых молодых и напористых исследователей такой поворот событий даже обрадовал. А, вот, многие научно-исследовательские программы гуманитарной направленности пришлось преждевременно свернуть…
– Получается, что «учёные странники» – по научным интересам и практическим исследовательским методам – различаются между собой? – прервал рассказчика Игорь. – То есть, одни являются, образно выражаясь, идейными гуманитариями, а другим, наоборот, не чужда и суровая военная тематика?
– Это не совсем так, молодой человек. Вы выразились недостаточно корректно…. Просто большинство «странников» предпочитают изучать естественную динамику течения самых разнообразных процессов. Но присутствуют среди нас и те, кто обожает слегка «подстёгивать» развитие подконтрольной цивилизации. А, ведь, именно регулярные войны – в первую очередь – и являются катализатором для ускоренного развития…. Кроме того, мы совершили ещё одну значимую системную ошибку. То есть, решили не оказывать никакого влияния на климат, сформировавшийся на Земле к моменту появления разумных существ. Мол, пусть всё идёт естественным чередом. Засухи, наводнения, землетрясения, торнадо, извержения вулканов, цунами, ураганы – всё это приводило к голоду, провоцируя жителей планеты на новые кровопролитные войны. Короче говоря, было принято единогласное коллегиальное решение – открыть сразу несколько десятков новых лабораторий, где можно было бы, не мешая друг другу и никуда не торопясь, проводить узконаправленные профильные исследования. То есть, без излишнего форсирования динамики процессов развития…
– А Землю, стало быть, отдать в полное распоряжение «вояк»?
– Ну, не совсем так, – замялся Зорго. – Хотя, в ваших словах, безусловно, присутствует определённое рациональное зерно. Гуманитарии, как вы выражаетесь, окончательно прекратили свою деятельность на данной планете примерно в середине «земного» девятнадцатого века. После чего в руки землян и стали попадать – по нарастающей – всё более современные и разрушительные военные технологии. Не исключаю, что тут не обошлось без «помощи» молодого поколения «странников». Не исключаю…. Общеизвестно, что молодёжь (всех знакомых мне цивилизаций), является самым нетерпеливым социальным слоем, способным на легкомысленные и неоправданно-рискованные поступки. Ну, не нравятся молодым существам (как гуманоидам, так и «мыслящим субстанциям»), нормы и правила, выработанные и установленные предыдущими поколениями. Им, мерзавцам горячим, хочется всего и сразу…

Игорь посмотрел в иллюминатор – из огромного лунного кратера плавно «вынырнул» крохотный чёрный диск.
«Крохотный?», – засомневался внутренний голос, знакомый с основами инженерной графики. – «Судя по здешним масштабам и расстояниям, диаметр этого диска находится на уровне километра…».
– Транспортный корабль друидов произвёл штатную дозаправку, – лениво зевнул Зорго. – В данном случае – перевозят руду всяких редкоземельных металлов. Куда перевозят? Наверное, из одной галактики – в другую…. Редкостные жадины и жмоты. Дерут за фрахт бешеные деньги. «Деньги», понятное дело, это в вашем земном понимании. На самом-то деле все космические взаиморасчёты и финансовые сделки осуществляются совсем в другой форме…

Глава третья
Загадка далёкой планеты

Отвернувшись от иллюминатора, Игорь подытожил:
– Получается, что нашей старушке Земле приходит конец. То бишь, Апокалипсис, о наступлении которого уже хрипло пролаял белый и пушистый песец. Молодые «учёные странники» – рано или поздно – спровоцируют-таки полномасштабную ядерную войну. Планету ждёт кровавый ужас и бескрайний хаос. Погибнут миллиарды безвинных людей. А те, которые выживут, превратятся – со стопроцентной гарантией – в жалких и слабоумных мутантов. Произойдёт естественное закрытие инопланетной научно-исследовательской лаборатории. Что называется, за полной и окончательной ненадобностью…
– Что же в этом такого – страшного, ужасного и непоправимого? – притворно удивился Зорго. – Истинный философ ко всему на свете должен относиться спокойно-равнодушно. Мол: – «К чему излишне переживать и дёргаться, если это, всё равно, не приведёт ни к чему позитивному?» А ещё один земной мудрец изволил утверждать: – «И это, мол, пройдёт…». Кроме того, зачем же закрывать действующую лабораторию, оснащённую – по самое не могу – крепким исследовательским оборудованием, пусть и предпоследнего поколения? Поверьте мне на слово, милый юноша. Изучать цивилизацию мутантов – очень интересное и познавательное занятие. Особенно, если эти мутанты являются разноплановыми, то есть, развиваются (в смысле, продолжают мутировать), в различных условиях…
– А в морду? – демонстративно сжимая пудовые кулаки, многообещающе поинтересовался Игорь.
– Во-первых, Наумов, у вас ничего не получится, так как сработает охранная система. А, во-вторых, мой «визуальный фантом» может исчезнуть в любой момент. Так сказать, растворится – навсегда – в неизвестном направлении…. Что же вы, любезный, так переживаете? Страшно возвращаться на Землю? Так, ради Бога, и не возвращайтесь! Заставлять, поверьте, не будем. Если задание будет выполнено с блеском, то можете остаться (по аналогии с вашим земным ПМЖ), на любой из понравившихся вам обитаемых планет, входящих в сферу интересов Системы «учёных странников». И лёгкую обзорную экскурсию проведём, и вашу обожаемую жёнушку выпишем-доставим, не сомневайтесь…
– И много существует реальных вариантов? Я имею в виду, космических обитаемых объектов, годных для комфортного проживания человекообразных гуманоидов?
– Достаточное количество, – надменно улыбнулся Зорго. – Будете просматривать различные симпатичные варианты, пока не надоест…. Предлагаю – не отвлекаться на философскую мутную ерунду и вернуться к нашим межзвёздным баранам. Итак, в качестве подходящего объекта – для создания одной из череды новых научно-исследовательских лабораторий – была выбрана безымянная, ничем не примечательная планета, расположенная в созвездье Козерога. Несколько сотен тысяч лет тому назад (по земному исчислению времени), на этой планете уже существовал научный опорный пункт дружественной нам Системы «учёных лоботрясов». Занятные и оригинальные «мыслящие субстанции», должен признать. Только достаточно легкомысленные и ненадёжные, ведущие научные изыскания и опыты без конкретных планов, целей и задач, что называется, наобум, из любви к самому процессу. И, как водится – по природному разгильдяйству и головотяпству – «лоботрясы» прозевали крупный астероид. То есть, не успели отклонить траекторию его полёта в сторону. Произошёл знатный планетарный катаклизм. Все «мыслящие субстанции», находившиеся – в тот момент – на планете в «реальном виде», погибли. И базовая станция «лоботрясов» навсегда прекратила своё существование. Естественно, что был «потерян» и весь «подопытный материал»…. Чем конкретно занимался – несколько сотен тысяч лет назад – уничтоженный астероидом научно-исследовательский пункт? Никогда не интересовался озвученным вопросом, да и информации об этом «в свободном доступе» не появлялось. Наверное, чем-то насквозь второстепенным и мало-серьёзным. По крайней мере, «учёные лоботрясы» никогда «не работали» с разумными существами. Мол, этические высокоморальные принципы не позволяли…. После падения астероида «лоботрясы» навсегда покинули планету, ставшую полностью непригодной для существования и функционирования живых организмов – полное отсутствие кислорода и воды, раскаленные докрасна горные породы. Так что, нам пришлось начинать практически с нуля. Постепенно восстановили полноценную атмосферу, оснащённую защитным озоновым слоем. Наладили нормальный, то бишь, многоступенчатый оборот воды. Завезли с Земли флору и фауну – не всю, конечно, а только необходимо-оптимальную…
– Оптимальную – из каких соображений? – насторожился Игорь. – Имеет место быть очередной псевдонаучный подвох – с далеко идущими последствиями?
– Не стоит быть таким неизменно-подозрительным типом и всюду видеть только серо-чёрные полутона. Дело обстоит с точностью, да наоборот…. Видите ли, мы решили – на этот раз – выяснить, как будет развиваться цивилизация разумных гуманоидов, помещённая в благостные и тепличные условия. Естественно, что термин «благостные и тепличные» является сугубо относительным. Просто речь шла (да и по-прежнему идёт), о том, чтобы условия проведения разнообразных экспериментов – для подопытных мыслящих существ – были бы более мягкими, чем на Земле. То есть, многократно более мягкими и комфортными. Причём, по всем фронтам и уровням…. Во-первых, это касается, как я уже говорил, флоры и фауны. Здесь мы руководствовались знаменитым «новозеландским расширенным» принципом.
– Это как?
– Задницей – об занозистый косяк! – «учёный странник» в очередной раз продемонстрировал недюжинные познания в области русского народного фольклора. – На Ровену не завозили (в контролируемый мною период), никаких представителей животного и растительного мира, опасных для жизни человека. То бишь, ни крупных хищных животных, ни ядовитых змей и растений, ни – даже – кровососущих насекомых и всяких крылатых вредителей посевов.
– На Ровену? – переспросил Игорь. – Вы же говорили, что выбранная вами планета была безымянной…
– Обязательно надо перебивать? – рассердился Зорго. – Да, первоначально планета была безымянной. А потом стала именоваться – «Ровеной». Что же здесь такого странного и непонятного? Безымянной может быть только необитаемая планета. А у обитаемой, согласитесь, должно быть – в обязательном порядке – звучное и полноценное имя.
– Но почему было выбрано упомянутое вами наименование? Кто его, собственно, выбрал? По каким причинам?
– Лаборатория «странников» в созвездье Козерога создавалась для научных изысканий по трём независимым направлениям, за одно из которых отвечала (и отвечает), «мыслящая субстанция»…м-м-м, женской природы, пользуясь вашими понятиями. Очень впечатлительная и романтическая особа, доложу я вам. Очень…. Кроме того, увлекающаяся – сверх всякой меры – земными приключенческими романами, имеющими ярко-выраженную любовную линию. В том числе, и знаменитыми произведениями достославного мистера Вальтера Скотта.
– Ничто человеческое и «мыслящим субстанциям» не чуждо? – усмехнулся Игорь.
– Получается, что так…
– Мне показалось, или, действительно, ваш голос слегка потеплел? Ну, тогда, когда вы произносили, мол: – «Очень впечатлительная и романтическая особа…»? Неужели, здесь замешаны трепетные любовные отношения, и в самом скором времени (в вашем понимании, естественно), состоится – «совместная анабиозная кома двух «мыслящих субстанций» с дальнейшим преобразованием означенных субстанций в три самостоятельные»?
– Э-э-э, вполне вероятно и такое развитие событий, – откровенно засмущался Зорго. – По крайней мере, мне этого очень бы хотелось. Очень…. Тем не менее, интересующая нас с вами планета стала именоваться – «Ровеной». Более того, у её сегодняшних жителей существует всего два официальных Божества. Ровена – Богиня плодородия и материнства. И Айвенго – Бог охоты, путешествий, всевозможных авантюр, рыбной ловли и всех ремёсел, связанных – так, или иначе – с железом, глиной и деревом. Естественно, что данные Бог и Богиня являются счастливыми мужем и женой. Правда, пока бездетными…
– Почему же только два Божества? – удивился Игорь. – И что обозначает – в данном контексте – слово «официальных»? Значит, кто-то из жителей Ровены поклоняется другим Богам? И откуда взялись эти жители?
С минуту помолчав, словно бы борясь с некоторыми сомнениями, Зорго признался:
– Население Ровены – на настоящий момент – составляют прямые потомки землян, перемещённых на планету насильственным путём.
– То бишь, похищенных…
– Стоит ли ссориться из-за расхождений в терминах? «Перемещённые», «похищенные», «использованные втёмную», «случайно оказавшие – глобальной науке – бесценные услуги»…. Какая – в конечном итоге – разница? Рассказываю дальше…. «Человеческий материал» – в значительных количествах – отбирается нами на Земле в основном во время кровопролитных войн или же масштабных природных катаклизмов. Ведь, для этих шумных событий характерно такое понятие, как – «пропавшие без вести». Очень удобный момент – для «изъятия» большого (в статистическом понимании), количества гуманоидов. Попробуй, разберись, кто пропал по-настоящему, а кого, выражаясь вашим языком, похитили подлые и коварные инопланетяне…. В мирные же и спокойные времена люди «изымаются» с Земли крайне редко. Зачем, спрашивается, поднимать ненужный шум и сеять панические настроения? Так, десятка три-четыре за год, не более…. Перехожу к технологическим моментам, связанным с заполнением Ровены разумными жителями. Для начала, все «отобранные» на Земле люди «замораживались» и помещались – про запас – на соответствующий «склад». Потом, уже в нужный момент, предварительно «подкорректировав» их память и языковые возможности, фигурантов доставляли к местам будущего проживания и «размораживали». Как видите, совершенно ничего сложного и экстраординарного…. Было принято решение, что Ровену должны заселять три разных народа. Мол, больше не надо, иначе опять начнутся беспрестанные кровавые войны. Кроме того, всем переселенцам «привили» знание единого языка, включая единую азбуку и письменность…. Улавливаете, Наумов, суть нашей задумки?
– Проще пареной репы, – хмыкнул Игорь. – Данные мероприятия осуществлялись в рамках насквозь гуманитарной программы о «наблюдении за развитием человеческой цивилизации, проживающей в относительно мягких и комфортных условиях». Единый язык, единый алфавит и единая религия. Полное отсутствие хищников, ядовитых змей и вредных насекомых. Всё это, действительно, способствует мирному сосуществованию разных народов.
– Ещё – идеальный климат (искусственный, к чему скрывать?), а также полное отсутствие всяких разрушительных природных катаклизмов и инфекционных заболеваний, – своевременно дополнил Зорго. – То бишь, живи, радуйся, размножайся, благоденствуй и развивайся. Причём, развивайся – сугубо в добром и гуманитарном ключе, забыв о дремучем жестокосердии и различных тёмных инстинктах…. Диаметр Ровены примерно в два c половиной раза меньше диаметра Земли, но, благодаря меньшей скорости вращения планеты, световой день (да и сутки в целом), практически равен земному. На Ровене наличествуют: один большой континент, один компактный островной архипелаг и, соответственно, только один обще-планетарный океан…. Континент имеет форму классической спортивной гантели. Вернее, представляет собой две гигантские «груши», соединённые между собой узким и длинным перешейком. Северная «груша» покрыта густыми смешанными лесами, соответствующими лесам земной средней полосы: дубовые и берёзовые рощи, сосновые боры, еловые и осиновые перелески, ну, и так далее. Естественно, что все эти леса были заселены соответствующим животным миром.
– Вы сказали, мол, были заселены? – прозорливо прищурился Игорь. – Следовательно, сейчас ситуация иная? Да и религиозный вопрос так и не освящён до конца…
– Не торопитесь, молодой человек. Не прерывайте, пожалуйста, тоненькую нить моего повествования. Обо всём – в нужный момент – расскажу. И о «нелегальных» Богах, и о…э-э-э, прочих неожиданностях…. Северная часть континента называется – «Славянка». И, как легко догадаться, данную территорию заселяют природные славяне. Вернее, потомки древних славян, «изъятых» с Земли ещё в восьмом веке Новой эры, перед очередной волной вражеских рейдов с юга…. Что так недоверчиво и неприветливо качаете головой? Мол, широкомасштабное татаро-монгольское нашествие началось только в тринадцатом веке? Полная ерунда! Печенеги, половцы и прочие степные племена регулярно наведывались на Русь и в более ранние времена. Вот, мы своевременно – непосредственно перед очередным жёстоким набегом южных соседей – и «эвакуировали» всех жителей нескольких поселений славянских вятичей. Оставшись без полноценной добычи, жадные степняки очень огорчились. И от того жгучего расстройства сожгли все славянские строения-поселения дотла. Другие же вятичи, придя через некоторое время на серые пепелища, посчитали, что их соплеменники стали жертвами очередного набега…. Согласитесь, что на этот раз «странники» совершили безусловно-благое дело. Люди, обречённые на рабство, или же на верную страшную смерть, были спасены. Более того, они прожили на Ровене долгую и счастливую жизнь, оставив полноценное и многочисленное потомство. За время проведения данного эксперимента численность ровенских вятичей возросла с семисот пятидесяти человек до – примерно – сорока пяти тысяч, что говорит само за себя….
– Стоп, стоп! – прервал рассказчика Игорь. – Наблюдаются явная нестыковка. Роман «Айвенго» был написан великим Вальтером Скотом только в 1819-ом году. Следовательно, планета в течение десяти «обитаемых» (земных), веков оставалась безымянной?
Зорго, недовольно поморщившись, сообщил:
– Не устаю поражаться на вас, молодой человек! Иногда выказываете недюжинную мудрость и сообразительность, а порой не хотите понимать простейших и элементарных вещей…. Ведь, определённое время надо было затратить и на приведение планеты в жизнеспособное состояние. Климат должен был стабилизироваться, животные, птицы, рыбы и полезные насекомые – размножиться до должных количеств. Кроме того, надо было провести и широкомасштабные строительные работы. Переселенцы – по нашей задумке – должны были попасть в привычные для себя бытовые условия…. Понятное дело, что на оборудование славянских поселений много времени не потребовалось. Поляны, огороженные высокой изгородью, землянки, погреба и уродливые срубы…. А полноценные средневековые города и рыцарские замки? Согласитесь, что это – более трудоёмкий процесс. Так что, единовременное заселение Ровены разумными существами произошло – по земному летоисчислению – только в 1880-ом году. До этого времени все «изъятые» индивидуумы находились в глубоком анабиозе…. Что опять? Судя по вашим обеспокоенным глазам, появились новые вопросы? Хорошо, спрашивайте.
– Как вятичи – за три-четыре поколения – умудрились так значительно прирастить численный состав племени? И причём здесь – полноценные средневековые города и рыцарские замки?
– Вы, Наумов, забыли, что Время в далёком созвездии Козерога течёт в двенадцать раз быстрее, чем в вашей родной Солнечной системе. Следовательно, у ровенских вятичей сменилось уже более сорока пяти поколений…. Южная же часть рассматриваемого нами континента носит поэтичное наименование – «Фландрия», и там сейчас, выражаясь высокопарно, безраздельно царит классическое Средневековье. Почему – Фландрия? Опять же, так решила одна трепетная «мыслящая субстанция» женской направленности. Видите ли, этой неисправимой и неутомимой мечтательнице очень приглянулся роман Шарля де Костера «Легенда о Тиле Уленшпигеле и Ламме Гудзаке, их приключениях – забавных, отважных и достославных во Фландрии и иных странах»…. Для ровенской Фландрии списочный состав переселенцев «подбирался» уже более тщательно и вдумчиво. А именно, на протяжение двенадцатого-четырнадцатого земных веков, так богатых на различные серьёзные войны и на жаркие междоусобные стычки. Нами «изымались» жители деревушек и маленьких европейских городков, обречённых – в любом случае – на безжалостные пожары и жестокие разграбления. А к ним «добавлялись» рыцарские отряды (вместе с лошадьми и мулами), окружённые превосходящими силами противника со всех сторон. Естественно, что окружённых рыцарей мы «спасали» сугубо в ночное время. Поэтому враги были уверены, что вожделенной добыче удалось, пользуясь темным временем суток, просочиться через сторожевые кордоны. А родственники и друзья «спасённых» считали их безвозвратно-сгинувшими – в безжалостном горниле жестокой войны…. На лицо, как ни крути, очередной акт человеколюбивого гуманизма, совершённый (проявленный?), «учёными странниками». А вы, молодой человек, не ведая усталости, всё мажете нас безысходно-чёрной краской…
– Вы, уважаемый мистер, говорили о трёх народах, обитающих на планете, – напомнил Игорь. – И какой язык был выбран – в качестве единого – для Ровены?
– Язык? Конечно же, специальный, тщательно разработанный соответствующей компьютерной программой. Органичный симбиоз русского, испанского, английского и эсперанто…. Не берите в голову, юноша. Ровенский язык будет освоен вами за считанные минуты. Благодаря, естественно, специальной технологии…. Третье же человеческое сообщество проживает на единственном островном архипелаге планеты, который так и называется – «Острова». Самих островов не так и много – чуть больше двух десятков. А «заселены» туда были профильные люди-человеки, имевшие и в земной жизни непосредственное отношение к рыбацким и мореходным делам. Во-первых, несколько сотен полинезийцев, на чей островок – в шестнадцатом земном веке – надвигалось гигантское тихоокеанское цунами. А, во-вторых, жители большой поморской деревни, которые – в невиданно-суровую зиму 1695-го года – умирали от голода и холода…. Разве «странники» – в описанных мной ситуациях – совершили что-то подлое и неблагородное? Признавайтесь, Наумов!
– Извините, но от комментариев воздержусь. Очевидно, к общему знаменателю нам с вами никогда не прийти…
Зорго нахмурился и, усердно погоняв по брутальным скулам каменные желваки, поинтересовался:
– Почему – не придём к общему знаменателю? Поясните, пожалуйста…. Впрочем, не надо. Я уже прочёл ваши мысли. Мол: – «Различия природных менталитетов и мыслительных масштабов…». Вполне возможно, что вы, Наумов, и правы. Философия – наука правильная, уважаю….

Видя, что его инопланетный собеседник впал в глубокую задумчивость, Игорь демонстративно закашлялся, после чего – для пущего эффекта – несколько раз громко хлопнул в ладоши.
– А, в чём дело? – очнулся от раздумий Зорго. – Что случилось?
– В общем-то, ничего, – мягко улыбнулся Игорь. – Просто хотелось бы дослушать вашу увлекательную историю до конца. Да и ответственное задание – в развёрнутом виде – получить.
– Конечно, конечно…. Как вы, молодой человек, относитесь к чудесам?
– Чудес – с точки зрения классической философии – в природе не существует. То, что сегодня считается невероятным чудом, завтра, наверняка, будет восприниматься – человеческим сознанием – как скучная бытовая реальность. Ну, не завтра, так послезавтра…
– Неплохо сказано. Но, как же быть со сказочными персонажами? – лукаво прищурился «виртуальный фантом». – Феи, волшебники, гномы, домовые, лешие, драконы? Неужели, все профессиональные сказочники и народные сказители являются лишь беззастенчивыми врунами и наглыми фантазёрами? А русская народная пословица, мол: – «Дыма без огня не бывает»? Как её прикажете понимать?
– Ерунда, батенька, – нарочито небрежно и вальяжно отмахнулся Игорь. – Всё перечисленное вами, безусловно, имеет самое прямое и непосредственное отношение к хитрым опытам и исследованиям, проводимым «учёными странниками». Не более того…
– Поясните, пожалуйста. Осветите, если нетрудно, всю глубину этой нетривиальной мысли.
– Да, без вопросов. Сами же говорили, что проект «Земля» осуществлялся бездарно и безалаберно. Вот, подопытные обезьянки и получили разные дозы облучения. Из одних – в конечном итоге – получились люди. Из других – низкорослые приземистые человечки, то есть, гномы. Из третьих – страхолюдные и лохматые лешие. Естественно, что до наших дней дожила-сохранилась только сильнейшая – во всех отношениях – человеческая популяция. Впрочем, отдельные лешие – до сих пор – всё ещё бегают-слоняются по земной глухомани. Их сейчас принято называть – «снежными людьми»…. Феи и волшебники? Вы, уважаемый инопланетный мистер, на себя посмотрите. Вернее, представьте такую обыденную картинку. Спускается на Землю, дабы совершить целительный утренний моцион, некая «мыслящая субстанция», принявшая – от нечего делать – человеческий облик. Только «облик» этот окружён чётким ярко-розовым ореолом. Мало того, при себе данная любопытная и запасливая «субстанция» имеет, к примеру, и высокий тёмно-синий бокал, стекло которого способно «превращать» обыкновенную колодезную воду в самые различные и изысканные вина…. Представили? Вот, после аналогичных легкомысленных прогулок и рождаются всякие сказки, мифы и легенды о могущественных волшебниках…
– Значит, чудес не бывает? Это ваше последнее слово?
– Не бывает.
Заметно погрустнев, Зорго известил:
– И я так думал. Вплоть до недавнего – по меркам «мыслящих субстанций» – времени. А теперь, стыдно признаться, но сомневаюсь…. К заранее намеченной дате на Ровене всё было готово к приёму переселенцев. Построены помещения и здания, обустроена вся необходимая инфраструктура, включая реки, озёра, дороги, мосты, каменоломни, швейные цеха, коптильни, кузницы, лодочные мастерские на Островах, ну, и так далее.…В 1880-ом году (по земному стилю), планета – за одни сутки – стала обитаемой. Естественно, что память всех бывших землян была заранее и тщательно «подкорректирована». То есть, все они – после соответствующей обработки – считали Ровену своей единственной Родиной и даже назубок знали историю (выдуманную, конечно), якобы прошедших веков. При этом каждый из трёх ровенских народов получил собственную подробную «историю»…. Первое время всё шло просто замечательно. Как говорится, без сучка и задоринки. Славяне усердно охотились и рыбачили. Во Фландрии, где восемьдесят процентов территории занято плодородными степями, успешно развивались земледелие и скотоводство. Островитяне без устали добывали морского зверя, рыбу, питательные водоросли и жемчуг…. Постепенно наладились взаимовыгодные торговые отношения, основанные на честном товарном взаимообмене (деньги появились гораздо позже). Славянку и Фландрию, как я уже говорил, соединяет длинный гористый перешеек с проложенной («странниками», конечно), дельной дорогой. Посредине перешейка жители континента и обустроили – совместными усилиями – пограничный торговый пункт, к которому ровенские вятичи доставляли – на спинах и на носилках – свежую и копчёную дичь, выделанные звериные шкуры и древесину ценных пород. А фландрийцы подвозили – на конных повозках – всякие крупы, овощи, фрукты и различные изделия их металла, в том числе, ножи, топоры, арбалеты и наконечники для стрел и копий. Через некоторое время у берегов континента появились и парусные лодки с Островов, после чего взаимовыгодная торговля вышла на качественно-новый уровень…. Прошло – в праведных трудах и повседневных заботах – четыре полноценных ровенских века, то есть, тридцать три с половиной земных года. Мы нарадоваться не могли на успешную динамику проводимых исследований и экспериментов. Было собрано много интересных, занятных и эксклюзивных материалов, требующих вдумчивого анализа и тщательного изучения…. Именно тогда на планете и начали регулярно появляться-возникать они, Демоны. В том смысле, что жители Ровены так называют этих монстров. На самом же деле, речь идёт о различных, пусть и откровенно-необычных, представителях животного мира, состоящих из плоти и крови.
– Например, о саблезубых мамонтах? – предположил Игорь.
– Упомянутые вами существа являются едва ли не самыми безобидными из общего «демонического» перечня, – печально вздохнул Зорго. – Там числятся гигантские вечно-голодные чёрные волки и всякие львы-тигры-леопарды, разнообразные ядовитые змеи и плотоядные четырёхметровые обезьяны, самые натуральные динозавры и акулы-убийцы…. А, самое главное, до сих пор так и не установлено – откуда, чёрт побери, появляются все эти кровожадные сволочи.
– То есть, «учёные странники» не имеют – к озвученным вами событиям – никакого отношения?
– Ни сном, ни духом. Клянусь! Более того, наши умные и чуткие приборы до сих пор утверждают, что в этом случае, вообще, «никто не причём». Понимаете? Демоны появляются сами по себе, на ровном месте, практически из чистого ровенского воздуха. Раз, и на городской площади – в жаркий летний полдень – появляется-возникает парочка огромных белых медведей, которые, предварительно разодрав на части с десяток мирных обывателей, оккупируют ближайший графский бассейн с фонтаном…. Говорите, что чудес не бывает? Получается, бывает.
– Надо было послать на Ровену своего…м-м-м, опытного агента, – задумчиво нахмурился Игорь. – В том, или в ином облике. Чтобы он разобрался с этими неприятными казусами, так сказать, непосредственно на месте…
– Послали, ясный сосновый пенёк. Почти сразу же. Помните, недавно на «девятом» телеканале рассказывали о таинственном исчезновении Рудольфа Дизеля в 1913-ом – земном – году?
– Известная и примечательная история. Поименованный вами знаменитый изобретатель взошёл – в порту городка Зебрюгге – на палубу парохода «Дрезден», чтобы отправиться в Лондон. А на следующее утро обнаружилось, что Дизель таинственно исчез. Исчез неожиданно, внезапно и навсегда. Эта тайна не разгадана до сих пор…. Получается, это вы «приспособили» несчастного Рудольфа к своим «научным» делам? Причём, даже не поинтересовавшись его желанием и согласием?
– Получается, что так, – нехотя признался «виртуальный фантом». – Действительно, желанием и согласием самого изобретателя мы тогда не озаботились. По-простому «изъяли» из корабельной каюты и, слегка «подправив мозги», отправили на Ровену…. Только не подумайте, Наумов, ничего плохого. Господин Дизель – после нашего вмешательства в его головной мозг – остался, по глубинной сути, самим собой. То есть, гениальным изобретателем и самобытным самородком. Более того, мы даже «снабдили» Дизеля некоторыми дополнительными научными знаниями, понятиями и методиками. Просто в память Рудольфа была внесена маленькая корректировка, мол, он является коренным жителем Фландрии, к планете Земля никакого отношения не имеет, а главная цель его жизни – раскрыть тайну регулярного появления на Ровене непонятных монстров. То бишь, Демонов. Ещё в голову изобретателя был вшита специальная капсула-передатчик, транслирующая на базовую станцию «странников» мысли, переживания и предположения господина Дизеля.
– Меня тоже снабдят такой капсулой? – забеспокоился Игорь. – Не хотелось бы, честное слово. Очень неприятно осознавать, что все-все твои мысли становятся известными – не пойми и кому…
– Не беспокойтесь, мнительный юноша. Ваши мысли мы «подслушивать» не будем. Нет такой необходимости…. Итак, Рудольф Дизель прижился в одном из городков Фландрии, влюбился, женился, наплодил детишек и даже умудрился открыть мастерскую по изготовлению и ремонту карет. А при каретной мастерской он оборудовал вполне приличную лабораторию по изучению всего и вся. Кроме того, Дизель много путешествовал по континенту, общался с самыми разными людьми и тщательно осматривал трупы убитых монстров. Но ничего конкретного выяснить нашему «агенту», как вы выражаетесь, не удалось. Ровным счётом – ничего. А в назначенный природой срок Рудольф Дизель скончался…. Не опасались ли мы, что гениальный изобретатель «ускорит» развитие человеческой цивилизации на Ровене? Мол, поделится с местными жителями достижениями земной цивилизации двадцатого века? Нет, не опасались. И, в первую очередь, потому, что рассматриваемая нами планета очень бедна на полезные ископаемые. Да, здесь имеются железные руды, а также месторождения каменного и бурого углей. Но, не более того. Например, нефти и природного газа здесь нет и в помине. На Ровене даже порох не изготовить, потому как не из чего. Электроэнергия? Полностью исключено. Нет подходящих материалов для изготовления всяких «энергетических съёмных щёток», не говоря уже о проводах для передачи электроэнергии на расстояние. Так что, ровенская цивилизация развивается плавно и поступательно, в разы медленнее, чем земная. И это «учёных странников» вполне устраивает…. На чём я, извините, остановился? Ах, да, на кончине Рудольфа Дизеля…. Тем временем, ситуация на Ровене развивалась крайне печально. В схватках с монстрами ежегодно погибало от двух до пяти тысяч человек. Вполне понятно, что в этом не было ничего критичного, и население планеты, наплевав на нежданных и агрессивных гостей, продолжало планомерно увеличиваться. Но – на фоне всех этих скорбных и непонятных событий – начался всеобщий разброд и нервные шатания. А потом стали происходить-случаться всяческие стычки, ссоры и скандалы, постепенно переросшие в регулярные войны – как внутренние, так и внешние. Правда, на данный конкретный момент между Славянкой и Фландрией заключено зыбкое перемирие. Да и прошлые войны были…м-м-м, недостаточно серьёзными, кровавыми и судьбоносными. Вятичи обожают свои леса, а фландрийских степей, наоборот, терпеть не могут. Жители же Фландрии – в свою очередь – чувствуют себя крайне неуютно в дремучих славянских лесах…. Тем не менее, люди, уставшие от тёмного кошмара, который длится (по ровенскому исчислению), уже почти двенадцать веков, напридумывали себе самых разных Богов и Богинь…. Ещё один неприятный момент, про который я забыл сказать. Зачастую люди (в основном мужчины), которые находились рядом с местом, где «из воздуха» появлялся конкретный монстр, полностью и окончательно теряли память, превращаясь – по уровню умственного развития – в малолетних ребятишек. Таких индивидуумов жители Ровены называют – «варгами». Эти несчастные, облачённые – по устоявшейся традиции – в светло-коричневые балахоны и хламиды, упорно и бесцельно бродят по городам, весям и славянским лесам. Некоторым – по истечению времени – удаётся вернуться к нормальной жизни, другие же – до скончания жизни – остаются детьми…. Ваша задача, Наумов, наипростейшая. Необходимо выяснить, откуда на Ровене появляются все эти непонятные существа, которых там – просто-напросто – и быть не может. Никогда и ни при каких условиях…. Только это и ничего другого. Не надо, пожалуйста, изображая из себя новоявленного Брюса Уиллиса, совершать кучу невероятных и героических подвигов. Не стоит того, право слово. И помните о главном. Чудес на свете не бывает. Не бывает, и всё тут! Всем, даже самым невероятным событиям и явлениям должно отыскаться ёмкое научное объяснение. Должно…
– У гениального Рудольфа Дизеля ничего не получилось, – недоверчиво ухмыльнулся Игорь. – Почему же должно получиться у меня?
– Господину Дизелю и на Ровене было хорошо, поэтому, наверное, он и не предпринимал никаких сверх-усилий. Вам же, как я понимаю, очень надо вернуться на Землю? В объятия нежной и сексуально-обворожительной жены? Вот, и усердствуйте, не жалея сил…. Кстати, вас – из многих миллионов кандидатов – выбрал совсем и не я, а мощная компьютерная система. Почему? Не знаю, да и знать не хочу. Компьютеру виднее…

Зорго ещё минут сорок-пятьдесят рассказывал о различных событиях, произошедших на Ровене за прошедшие двенадцать веков. Потом они – с взаимным интересом – обсудили всякие мелкие детали предстоящей операции: способ доставки на планету, методика освоения языка, будущий облик и манеры поведения, каналы для экстренной связи.
– А что у нас с Островами? – вспомнил Игорь. – Наверное, мне надо будет и туда наведаться?
– Ни в коем случае! – помрачнел Зорго. – Бабочек надо опасаться – пуще калёной стрелы, выпущенной из тугого лука. Они – в отличие от славян и фландрийцев – к варгам относятся безо всякого почтения…
– Причём здесь бабочки?
– Пару-тройку веков назад над Островами неожиданно появились-залетали бабочки – цветастые, узорчатые, разлапистые, зубастые, голодные. Они, жадно кусая, целенаправленно набрасывались на островитян. Плотоядных насекомых, понятное дело, успешно перебили. Но вскоре после этого все островные мужчины скончались от неизвестной болезни. Все, включая стариков и младенцев. Очевидно, нежданные узорчатые гости занесли на архипелаг неизлечимый вирус…. С тех пор жительницы Островов называют себя – «бабочками». А по сути – в земном понимании – являются пиратствующими амазонками, которые кружат на своих утлых лодках-корабликах вокруг континента и крадут всё, что плохо лежит. В том числе, и молодых симпатичных мужчин…. Может, Наумов, уже перейдём на «ты»? И советую – как можно чаще – повторять коронную фразу, мол: – «Чудес на свете не бывает…».

Глава четвёртая
Ровена, первые шаги

Десантирование на планету прошло в штатном режиме – узкий чёрный туннель с крохотным белым пятнышком вдали, разноцветные изогнутые спирали, напоминавшие щупальца гигантского спрута, плотный радужный кокон…
Рядом раздалось звонкое настойчивое цоканье. Игорь открыл глаза – на нижней ветке толстой сосны сидели две огненно-рыжие белки и с любопытством глядели на него.
Ладонь правой руки нестерпимо защипало.
– Вот же, бракоделы межзвёздные, так их и растак! – вставая на ноги, возмутился Игорь. – Приземлили, понимаешь, прямо в огромный муравейник. «Мыслящие субстанции», тоже мне, выискались….
Белки, перестав цокать, испуганно запрыгали по ветвям. Послышалось громкое недовольное пыхтенье, и из густых кустов орешника на полянку вылез упитанный полосатый барсук.
– Проходи стороной, братское чувырло, – добросердечно посоветовал Игорь. – А ещё лучше, спрячься до темноты в глубокой норе. Мне Алька как-то рассказывала, что древние славяне считали барсуков за особо ценную добычу. Мол, мясо у вашего брата целебное – помогает при туберкулёзе и хронических бронхитах, а жир является отличным горючим для бытовых масляных светильников…
Барсук, поблагодарив новой порцией пыхтенья за совет, развернулся на сто восемьдесят градусов и покладисто удалился в орешник.
«А фундук-то – очень крупный и, судя по всему, недели через две-три окончательно созреет», – отметился наблюдательный внутренний голос. – На Ровене сейчас – самый разгар сентября месяца…. Смотри-ка, братец, сколько грибов выросло под кривой берёзой. Отборные подосиновики, просто замечательные. Да, знатные здесь леса! В том смысле, что богатые на различную природную разность и живность. И грибы, и орехи, а вон – отменная брусника. Белки прыгают по деревьям, упитанные барсуки шуршат по кустам…. А кто это сидит на ёлке? Кажется, тетёрка. Наверное, тутошним вятичам живётся совсем и не кисло. По крайней мере, голодать не должны. Если, конечно, не являются законченными и записными лентяями…».
Сориентировавшись по светло-зелёному солнышку, он бодро зашагал на запад, где должна была находиться деревня вятичей.
Зорго, за полтора часа до высадки на планету, увлечённо водя «виртуальным пальцем» по подробной карте континента, объяснял:
– Веснянка – самый крупный из населённых пунктов южных вятичей, в нём проживает порядка двух с половиной тысяч человек. Кроме того, местность, окружающая эту деревушку, очень щедра на появление различных монстров, то бишь, Демонов. По нескольку раз за год эти непонятные существа наведываются в гости к славянам. Так что, Наумов, плотно пообщайся с тамошними долгожителями. Вдруг, всплывёт что-либо интересное и заслуживающее пристального внимания? В любом случае, выходи в ближайшее полнолуние на связь. Доложишь, как и что…
– А из-за чего южные вятичи враждуют с северными?
– Из-за Богов, конечно же. Северяне по-прежнему поклоняются Ровене и Айвенго. А южане давно переключились на Сварога и Перуна. Это варги виноваты во всём. То бишь, усиленно и целенаправленно мутят воду. Некоторые из них, теряя «ровенскую» память, приобретают обрывки памяти «земной». Не собственной «земной» памяти, конечно, а, так сказать, глобальной, включая всякие сказки, предания и легенды. Вот, такой неприятный казус, пока не имеющий чёткого научного объяснения.
Солнышко начало припекать уже по-взрослому. Смахивая со лба капли пота рукавом коричневой хламиды, Игорь возмутился:
– Фу, жарища натуральная! И зачем только одеяния варгов шьют из такой толстой и плотной ткани? Бред бредовый! Нет, чтобы ввести сезонную форму одежды, как принято в культурных и цивилизованных странах. То есть, зимние и летние балахоны…
В отдалении послышалось громкое и задорное улюлюканье.
«Спрячься, братец, вон за то дерево», – посоветовал осторожный внутренний голос. – «Бог его знает, что происходит. Может, это хвалёные ровенские Демоны вышли на утреннюю весёлую прогулку?».
Через пару минут мимо толстенного дуба, за стволом которого притаился Игорь, промчался-проскакал здоровенный зелёный ящер. За ящером, спотыкаясь о корни деревьев, бежали шустрые белобрысые мальчишки, одетые в светлые холщовые рубахи до колен.
– Ату его! – швыряясь крупными камнями, воинственно вопили – естественно, на всеобщем ровенском языке – мальчуганы. – Будет знать, как трескать чужую репку!
«Солидная такая бандура, тонны на три потянет», – известил внутренний голос. – «А скачет, словно обыкновенный лесной заяц, за которым гонится голодная лисица. Задние лапы – мощные и длинные, а передние – одно название, имеющее второстепенный характер…. Кажется, данный тип земных динозавров называется – «альбалофозавр». Откуда им взяться на Ровене? Не иначе, мы только что наблюдали первого Демона. Пока ничего страшного и ужасного.…Эх, жаль, что Алевтины с нами нет! Ей было бы здесь интересно. Да и материала набрала бы для будущего дипломного проекта – выше кремлёвских рубиновых звёзд. Сидит сейчас, бедняжка черноволосая, на дурацких раскопках под Рязанью и усердно извлекает из земли битые керамические черепки…. Ничего, братец. Мы с тобой всё увиденное на Ровене запомним хорошенько, а потом – по возвращению на Землю – Альке всё подробно и перескажем…. Да, чуть не забыл. Чудес на свете – не бывает…».
Выждав минут десять-двенадцать, Игорь отправился дальше. Вскоре из узенькой извилистой лощины донеслось жалобное повизгивание. Он, не раздумывая, свернул в сторону, откуда прилетели тревожные звуки, и, пройдя метров пятнадцать, насторожённо замер.
«Самый натуральный африканский лев», – доложил хладнокровный внутренний голос. – «Только в пышной гриве наличествуют длинные тёмно-фиолетовые пряди, а коричневые клыки – непривычно длинные и кривые. Чьё-то меткое копьё, брошенное умелой рукой, войдя в светло-бежевый бок, пробило мускулистое тело хищника насквозь. Вон, чёрный наконечник высовывается наружу…. Да, конкретный «царь зверей» – не жилец. Мучается бедняга, страдает. Прояви-ка, братец, элементарное благородство, и добей несчастную зверюгу. Тебе же, надеюсь, не трудно? Да и копьё нам, ей-ей, пригодится…».
Решив, что голос – на этот раз – прав, Игорь поднял двумя руками с земли большой ребристый валун, вскинул его высоко над головой и, надсадно крякнув, оглушил раненого зверя. Потом он вынул из ножен, закреплённых на широком поясе, кинжал, вручённый перед расставанием Зорго, и ловко перерезал льву горло. Через некоторое время и массивное чёрное копьё оказалось у него в руках.
– Солидная вещь, – одобрил Игорь. – Надёжная…
– Конечно, надёжная, – подтвердил звучный баритон. – Мой прадед заплатил за это копьё на весенней ярмарке три мешка отборных звериных шкур и копчёный медвежий окорок – в довесок. Тогда люди ещё не знали жёлтого и белого железа.
«Сейчас на Ровене используют – в качестве платёжных средств – золото и платину», – напомнил дотошный внутренний голос. – «Зорго упоминал вскользь. А, вот, серебра – до сих пор – ровенцы так и не обнаружили…».
Игорь, стараясь не делать резких телодвижений, обернулся – на стволе упавшей берёзы, приветливо улыбаясь, сидел кряжистый, седовласый и седобородый дядечка.
«Одет незнакомец в светло-серую кошулю без ворота, поверх которой небрежно наброшена длинная свита цвета кофе с молоком», – сообщил наблюдательный внутренний голос. – «А на его ногах красуются тёмно-бурые ноговицы и кожаные поршни, почти такие же, как и у тебя, братец. Седые волосы старика перетянуты широким матерчатым ремешком, украшенным разноцветным бисером. Естественно, наличествует и солидный кинжал в деревянных ножнах, щедро-оббитых тускло-светлыми (платиновыми?), нашлёпками. Спасибо нашей Алевтине, что объяснила – в своё время – все тенденции и направления славянской моды…».
– Меня Борхом зовут, – вежливо представился дяденька. – Я являюсь тутошним вождём. А ты, добрый молодец, стало быть, варг?
– Ага, – беззаботно улыбнулся Игорь, тщательно обтирая окровавленное лезвие охотничьего ножа о шкуру поверженного льва. – Меня иногда и так называют. А ещё – «Гариком»…
– Гарик? Странное имя, – недоверчиво нахмурился Борх. – И оно совсем не подходит к твоей внешности. Вот, если бы ты был чернявым и смуглым, тогда совсем другое дело. А что я вижу перед собой?
– Да, что вы видите?
– Обыкновенную славянскую физиономию – бледную, курносую, местами покрытую рыжеватыми веснушками. И цвет слегка кудрявых волос, определённо, наш. То есть, белобрысый. Практически льняной…. Ты, парнишка, какого будешь роду-племени? Каким Богам поклоняешься? Может, ты – подлый лазутчик, засланный коварными северянами?
– Я – варг, – продолжая широко улыбаться, ответил Игорь. – Брожу по Ровене и ищу свою пропавшую память. Где я родился? Кем были мои родители? Не знаю. Я – варг. Обошёл всю Фландрию, но там меня никто не признал. Теперь пришёл в Славянку. Может, тут встречу родственников и знакомых…. А этот лев, убитый мной, является Демоном?
– Лев? – непонимающе переспросил вождь южных вятичей. – Так этих гривастых Демонов именуют во Фландрии? Придумщики, одно слово…. Мы же называем этих кровожадных тварей по-простому – Большими Кошками и Котами.
– Приходят-появляются и другие Кошки? Не такие большие?
– Появляются. Полосатые, Пятнистые, рыси. Иногда с Небес спускаются клыкастые смилодоны, и тогда вятичи гибнут десятками…
– Спускаются с Небес? – уточнил Игорь. – А когда появился-спустился этот конкретный гривастый Демон?
– Сегодня утром. Насмерть задрал маленькую девчушку. Деяна напугал до смерти, и тот превратился в варга. Даже ровенский язык позабыл напрочь. Только хныкает и «агукаеет», словно месячный ребёнок…. Потом я в Большого Кота метнул копьё, и он убежал. Пошёл я искать подранка, а ты, Гарик, меня опередил…. Отдавай-ка, бродяга, копьё! Варгам полагается только нож.
– Я знаю, – Игорь – по широкой дуге – бросил копьё по направлению к стволу поваленной берёзы, и оно послушно воткнулось наконечником в мягкую лесную землю – в метре от ног пожилого вятича.
Борх поднялся на ноги и, взяв в ладони древко копья, дополнил:
– Вчера – уже ближе к ночи – на северо-западе появились чёрные-чёрные грозовые тучи. Я, уж, подумал, что начнутся сильные осенние ливни. Может, зарядят на неделю. Может, и на две. Всё кругом раскиснет, наступит время непролазной и топкой грязи. И не поохотиться будет толком, да и гуси с утками – раньше положенного срока – улетят зимовать во Фландрию и на Острова…. Но, слава мудрым и добрым Богам, пронесло. Рассеялись чёрные тучи без единого следа. Наоборот, установилась ясная и солнечная погода. С завтрашнего дня молодые мужчины отправятся на охоту, а женщины займутся заготовкой грибов и ягод. Но за всё на этом свете – так или иначе – приходится платить…. Вот, с утра пораньше и объявилась парочка новых Демонов – зелёный вороватый Дракон и Большой Кот, обожающий парную человечину. Наверняка, и другие Демоны пожаловали в Славянку. Только они, благоразумно затаясь, пока сидят в тенистой буреломной чаще…. А если чёрные тучи не ушли бы, а пролились бы на славянские земли долгими ливнями? Тогда, вполне возможно, и сегодняшние Демоны не появились бы. Многое в нашем грешном мире взаимосвязано: если в одном месте что-либо прибудет, то в другом, естественно, убудет. Вокруг этой прописной истины на Ровене всё и вертится…
«Наш почтенный седовласый вождь является самым настоящим и патентованным философом!», – обрадовался внутренний голос. – «Следовательно, непременно споёмся!».
Отправив кинжал в ножны, Игорь поинтересовался:
– Вот, Демоны…. Они могут…м-м-м, размножаться?
– А то, ты сам не знаешь?
– Не знаю. Я же варг…
– Варг он, понимаешь, – недоверчиво поморщился Борх. – Разговаривать научился заново? Научился. До Славянки, обойдя всю Фландрию, дошагал? Дошагал. Даже Большому Коту глотку, не моргнув глазом, перерезал…. А всё дурака валяет. Тут, мол, помню. А здесь – не очень. Хорошо устроился, бродяга…. В небо посмотри. Что там видишь?
– Две крохотные точки плавно кружат в вышине, – присмотревшись, сообщил Игорь. – Возможно, это орлы.
– Правильно, орлы. А, ведь, ещё три поколения тому назад их и в помине не было. Они тоже Демоны. Но, не смотря на это, прижились на Ровене, размножаются и в ус не дуют. Тоже самое произошло с рысями, волками и медведями.
– Странное дело – с этими названиями.
– Например?
– Слово «лев» вам неизвестно. А с чего и кто конкретно решил, что эти большие птицы, кружащие сейчас в небе, называются – «орлами»? А ещё присутствуют и «медведи», и «рыси» с «волками»…
Борх, исподволь бросив на собеседника подозрительно-вопросительный взгляд, уважительно пробурчал:
– Не простой ты, варг, Гарик. Ох, непростой…. Одно только хорошо – сразу же видно, что ты не имеешь к северным вятичам никакого отношения.
– Почему это?
– Потому, что северяне никогда не отличались избыточным любопытством. Для них – изначально – всё ясно и понятно. Тем более что именно в их краях объявился-поселился Живой Божок, знающий правильные ответы на все вопросы и могущий находить под землёй белое железо…
– Это как – Живой Божок?
– Потом расскажу, – Борх нетерпеливо посмотрел на светло-зелёное солнышко. – Недосуг мне здесь с тобой языками трепать. Важных дел много накопилось…. Ну, ты что решил для себя? Пойдёшь дальше странствовать? Или же заглянешь – на некоторое время – к нам в Веснянку?
– Загляну, если не прогоните.
– Зачем же тебя прогонять? Рабочие руки нам нынче нужны. Они, вообще, никогда не бывают лишними…. Впрочем, погоди. Мой главный вопрос до сих пор остаётся без ответа…
– Это о чём?
– Каким Богам, юноша, ты поклоняешься и молишься? Кого из них почитаешь? Ровену? Айвенго? Сварога? Перуна?
Игорь, помявшись с минуту, начал издалека:
– Плохо, когда в душе у человека не живёт Бог. Очень плохо. Такой человек, как правило, является чёрствым, злым, жадным и жестоким. Он и предать может – в любой момент…. Но разве же хорошо, когда люди, прикрываясь именами Богов, начинают, не ведая жалости и милосердия, убивать и калечить друг друга? Мол: – «Наши Боги – правильные, а ваши являются подлыми и грязными самозванцами…». И многие годы – настоящими ручьями и реками – льётся человеческая кровь, полыхают деревни, жёны остаются без мужей, а маленькие дети – без отцов…. Кому от этого хорошо? Людям? Богам?
– К чему это ты, Гарик, клонишь? – насторожился Борх. – Ходишь вокруг да около. Наводишь тень на плетень. Говори толком, без туманных намёков.
– Да, пожалуйста…. Воевали сто лет, двести, триста, а потом выясняется, что и те, и другие Боги оказались мнимыми. В том смысле, что Истинного Бога зовут по-другому, да и проживает он совсем на других облаках. Ради чего, спрашивается, кровь братскую проливали? То-то же…. Я в Бога, безусловно, верю. В какого конкретно? Естественно, что в своего, личного. В персонального, так сказать. Почему я должен называть его имя? Понимаете, это – мой Бог. Причём, мне не важно, как он выглядит. И даже – как его зовут. Просто…. Я с ним иногда советуюсь, вопросы задаю важные, а он мне отвечает. Только мне – отвечает.
– Ты, варг, умеешь общаться с Богом? А как это происходит? Где?
– Ну, по-разному бывает, – скорчил многозначительную гримасу Игорь. – Можно поболтать с Богом ранним погожим утром, находясь на пустынном озёрном берегу. Или же в диких и безлюдных горах. Особенно, когда хмельного питья отведаешь от души…
– Ха-ха-ха! – громко и радостно засмеялся славянский вождь. – Молодец, Гарик! С тобой не соскучишься.
– А я и не шутил вовсе. Что, если запретить – на территории Славянки – хвалить своих Богов и ругать чужих?
– Как это?
– Просто. Мол, общайся с Богом – с каким захочешь – сугубо про себя. Зачем об этом кричать на весь мир? Глядишь, и южные вятичи тогда помирятся с северными. Зачем – без всякого толка и смысла – проливать братскую славянскую кровь?
– Ну, не знаю, – задумчиво взлохматил седую бороду Борх. – Непривычно это для меня…. Ладно, варг разговорчивый, двинули к деревне. Только по дороге подойдём к реке и проверим верши. Вдруг, туда – по случаю хорошей погоды – рыбы набежало полным-полно?
– А как же быть с этим? – Игорь указал рукой на мёртвого льва.
– Я потом людей сюда пришлю. Освежуют тушу. Мясо Котов и Кошек – малопригодно в пищу. В том смысле, что можно заполучить сильнейший понос. А шкуру, гриву и клыки потом продадим во Фландрию. Их графы и бароны обожают всякие штуковины, связанные с Демонами. Украшают ими парадные залы каменных замков и дворцов. Нашим славянским Демонам, конечно, далеко до островных и морских. Но, всё же…

Река оказалась очень полноводной, шириной около пятисот-шестисот метров.
«Красота неземная!», – восхищённо заявил впечатлительный внутренний голос. – «Наш-то берег пологий, с плавным и спокойным течением, местами заросший высокими разноцветными камышами. А по центру речного русла белые буруны ходят, чередуясь с нехилыми водоворотами, будь здоров. Противоположный же берег обрывистый. Под ним, наверняка, расположены глубокие омуты, в которых прячется самая крупная и осторожная рыба. Интересно, а сомы здесь водятся? А в небе над рекой висит непонятное светлое пятнышко…. Для чего оно здесь? Смотри, братец, какая здоровенная рыбина плеснула! Ещё одна! Ещё! Истинный рай – для настоящего рыбака….».
– На поплавочную удочку нынче клюёт? – заинтересованно спросил Игорь. – А на жерлицы? В смысле, на живца? А на «квок»?
– Не понимаю, Гарик, о чём ты спрашиваешь, – признался Борх. – Все эти слова – для меня – незнакомые. Вятичи добывают рыбу только с помощью ловушек, сплетенных из ивовой лозы. Морды там, верши, мерёжи, короба…. А по весне, когда наступает время нереста, мы используем остроги и луки.
– Ничего. Я вас, пейзан отсталых, научу полноценно рыбачить, – пообещал Игорь. – Не пожалеете, что повстречались со мной…
На широкую песчаную косу было вытащено с десяток узких длинных челнов, искусно выдолбленных из толстых стволов деревьев.
– Отличные пироги! – одобрил Игорь. – На одной из них и поплывём проверять всякие рыбьи ловушки?
– Это лодки, – поправил вождь. – На них мы осенью охотимся на уток, гусей и лебедей, летом – в травянистых зарослях – отлавливаем утят и гусят, по поздней же весне, подплыв к заливным лугам, собираем из гнёзд птичьи яйца. А верши стоят вон в тех высоких камышах. Раздеваемся, берём с собой корзины, спрятанные в кустах, и лезем в воду.
Они разделись догола.
– А ты, варг, здоров! – одобрительно усмехнувшись, похвалил Борх. – Силища молодецкая так и прёт наружу. Только, вот, шрамов не наблюдается. Видимо, ты и впрямь будешь родом из Фландрии. Там жизнь спокойная, городская. Не то, что у нас…
«У дедули же разнообразных шрамов и рубцов – не сосчитать», – зачарованно выдохнул внутренний голос. – «Да, жизнь славянская – это вам не фунт сладкого изюма…».
С большими ивовыми корзинами в руках, по пояс в воде, они добрели до густых камышовых зарослей и принялись извлекать из грубых плетёных ловушек различную речную рыбу.
«Совершенно ничего особенного», – презрительно хмыкнул внутренний голос, считавший себя опытным и удачливым рыболовом. – «Плотвичка, окуньки, серебристый карась, несколько полукилограммовых щурков, подлещики, краснопёрка. А, вот, отличный линь – переливается в светло-зелёных солнечных лучах всеми цветами и оттенками радуги…».
– Как рыбка? – поинтересовался Борх.
– Мелковата, на мой вкус. Крупная, надо думать, опасается подходить к вершам. Да и глубина здесь несерьёзная. Ладно, я немного обживусь в этих благословенных и щедрых краях, а потом покажу – как и что. Обзавидуетесь ещё…
Рыбаки сделали несколько рейсов – до камышей и обратно.
– Восемь полных корзин, – подытожил Игорь. – А как мы их потащим к деревне? Рук не хватит.
– В тех же кустах найдёшь два плетёных наплечных короба. В один пересыпь содержимое пяти корзин, а в другой – трёх. Надеюсь, понятно, кто какой короб потащит?
Когда добытая рыба была успешно размещена по коробам, Игорь, возвращаясь к интересующей его теме, спросил:
– И, всё же, про «медведей», «орлов», «волков» и «рысей». А также про «Перуна» и «Сварога». Откуда, вообще, вятичи узнали эти слова?
– Варги научили, – неохотно признался Борх. – Некоторые, когда к ним возвращалась славянская речь, болтали всякое…. Да, что там. И я долгие годы был варгом. Так, вот, получилось…
– Расскажите, пожалуйста.
– Я сам, конечно, не помню, как это произошло. Потом уже мать с отцом поведали…. Мне тогда двенадцать лет исполнилось. Весна долго не приходила в Славянку. Снега упорно не желали таять. Неожиданно резко потеплело. Демоны пришли, а я память потерял. Вернее, странствовал – в призрачных мыслях и мечтах – где-то далеко…. Там солнце и Луна были жёлтого цвета. И воздух пах совсем по-другому. Люди молились Сварогу, Перуну и Велесу. В дремучих лесах жили-обитали «медведи», «рыси», «волки», «мамонты» и «смилодоны». А, вот, Больших, Полосатых и Пятнистых Котов и Кошек там, вовсе, не водилось.…Потом пришли злобные «печенеги» и «половцы», загорелись соседние поселения славян. Столбы серо-чёрного дыма поднимались до самых небес. Больше ничего не помню…. Через несколько лет я заново научился говорить на ровенском языке, постепенно приобрёл «новую» память. Ну, и – в конечном итоге – стал вождём южных вятичей…. Что это там, на реке? Взгляни-ка, Гарик. У тебя глаза молодые и зоркие…
«Генная память – великое дело! Проявляется, зараза хитрая, даже через многие поколенья», – со знанием дела резюмировал внутренний голос. – «Ну, и что там у нас – на бескрайних речных просторах?».
От противоположного берега реки – через грозные буруны и страшные водовороты – плыл-пробивался чёлн, управляемый одиноким гребцом, сжимавшим в руках длинное весло.
– Белобрысый вихрастый паренёк правит к нашей косе, – сообщил Игорь. – Смело идёт, напрямик.
– Это, наверное, Ждан, мой младший сын, – насторожился Борх. – Непослушный, своевольный и упрямый мальчишка. Сто раз ему было говорено, чтобы в одиночку не переправлялся через реку. Наверное, за раками плавал. Они своими норами изрыли все тамошние обрывы.
Нос лодки неожиданно попал в один из пенистых водоворотов. Хлипкое судёнышко, бешено закружившись в речных неспокойных водах, перевернулось.
– Утонет, ведь! – горестно воскликнул вождь вятичей. – Утонет, кровинушка моя…

Пользуясь тем обстоятельством, что ещё не успел облачиться в бесформенную коричневую хламиду варгов, Игорь без промедлений бросился в речную воду и – что было сил – активно заработал руками и ногами.
Он плыл, а неугомонный внутренний голос продолжал навязчиво шелестеть в голове: – «Поторопись, братец! Наша Алька говорила, что древние славяне с искусством плавания откровенно не дружили. Мол, если и умели плавать, то сугубо «по-собачьи»…. Наддай! Не жуй сопли зелёные…. Да, а с этими Демонами – ничего непонятно. Откуда они, собственно, берутся? Для чего? Чьими настойчивыми молитвами? Туманная и запутанная история, мать её…».

Глава пятая
Однажды – на морском побережье…

Речная вода буквально-таки кипела и бесновалась, не давая толком раскрыть глаза, всё вокруг гремело и грохотало.
«Ага, вон из мощного водоворота вынырнула славянская лодка, вернее, только её половинка», – влез с подсказками вездесущий внутренний голос. – «А рядом с ней из воды на секунду показалась вихрастая русоволосая голова…. Ныряй, братец! Ныряй, пока ещё не поздно…».
Игорь, набрав полную грудь воздуха, нырнул и, борясь с сильным течением, принялся торопливо и беспорядочно шарить руками по неровному речному дну.
«Камень, ещё один. А это, похоже, затонувшее бревно», – увлечённо комментировал внутренний голос. – «Отверни-ка чуть правее, ещё, ещё…. Нога! Тяни, братец!».
Подхватив бесчувственное тело под мышки, Игорь поплыл к берегу. Силы потихоньку заканчивались, каждый гребок давался уже с немалым трудом, в икре правой ноги предательски закололо…
«Только судороги нам – для полного счастья – и не хватало!», – притворно запаниковал внутренний голос. – «Утонуть в первый же день пребывания на планете? Это же пошло, братец! Не позорь, пожалуйста, землян! Выплыви, будь так добр…».
Ноги, в конце концов, коснулись твёрдого речного дна. Игорь, слегка пошатываясь, выбрался – вместе с неподвижной ношей – на песчаную прибрежную отмель.
– Ждан утонул? – бросился навстречу Борх. – Мой сын умер?
– Сейчас посмотрим…
Игорь перебросил худенькое тело подростка через левое колено и несколько раз сильно хлопнул ладонью по узкой спине, но ожидаемого эффекта не последовало. Осторожно уложив Ждана спиной на тёплый светло-жёлтый песок, он одним резким движением разорвал на груди мальчишки бежевую кошулю и приступил к обычным – для таких случаев – процедурам. То есть, к «махам руками» потенциального утопленника, закрытому массажу сердца и дыханию «рот в рот».
– Что ты делаешь, варг? – забеспокоился вождь вятичей. – Что творишь-то, а? Для чего?
– Отстань, старик! – досадливо отмахнулся Игорь. – Не мешай!
Только примерно через две минуты он почувствовал, как тонкая мальчишеская кисть, крепко зажатая в его ладони, чуть заметно задрожала.
«Не всё ещё потеряно!», – возликовал бодрый внутренний голос. – «А из носа пацана закапала водичка…».
Игорь оперативно вскочил на ноги, подхватил Ждана под мышки, опустился на одно колено, через другое снова перекинул безвольное тело и принялся звонко и размеренно хлопать пострадавшего по спине.
Вскоре изо рта мальчика хлынули потоки мутной речной воды.
– Хвала – Сварогу! Хвала – Перуну! – торжественно объявил Борх. – Варг, спасибо! Я твой вечный должник!
– Не стоит благодарности, – устало откликнулся Игорь. – Всегда рад помочь хорошим людям…. Надо мальчишку снова уложить на спину, а под голову подложить что-нибудь мягкое.
– Моя свита подойдёт?
– Вполне. Только её надо скатать в тугой рулон.
Пока мальчишка, тихонько постанывая, окончательно приходил в себя, Борх поинтересовался:
– Гарик, а где ты всему этому научился?
– Чему конкретно?
– Ну, по воде так быстро…э-э-э, передвигаться. Утопленников откачивать…
– Не знаю, – тяжело вздохнув, соврал Игорь. – Я же – варг. Наверное, нахватался всякого, пока «странствовал в призрачных мыслях и мечтах», как ты, вождь, выражаешься.
– А других этому сможешь научить? Например, наших мальчишек? А то, почитай, каждый год несколько мальцов тонет. Жалко…
– Научу, конечно. Я не жадный. И не только пацанов, но и всех желающих. Думаю, что и взрослым охотникам не помешает уметь – уверенно держаться на воде. Не говоря уже о воинах…. Кстати, а что сейчас с войной?
– С Фландрией, хвала беспокойному графу Родэну, вятичи замирились, – неопределённо пожал широкими плечами Борх. – Надолго ли? Трудно сказать. В этих делах, похоже, очень многое зависит от жёлтого и белого железа…. А стычки с северянами ещё впереди, время для них пока не пришло. Тут так получается…. У вятичей дел слишком много. По поздней весне рыба нерестится, птичьи яйца надо собирать, овощи сажать. Всё лето проходит в охоте и в прочих мирных хлопотах. Ранняя осень предназначена для различных сборов и заготовок…. Что остаётся для отдыха и всяких глупостей? Правильно, один месяц по поздней осени, два – снежной зимой, ещё один – по ранней весне. Так что, скоро непременно повоюем. Традиция, сложившаяся за последние четыреста лет. Лишь бы слишком далеко всё не зашло. Если по весне – в очередной раз – не заключить перемирия, то туго придётся. И нам, и северянам. С голода перемрём – как мухи по первому морозцу…
– А без войны никак нельзя обойтись?
– Я же говорю – старинная славянская традиция. Опять же, мы с северянами разным Богам поклоняемся. Да и серая скука, спасу нет, зимой одолевает. Особенно молодых неженатых охотников.
– Ещё один вопрос, – нахмурился Игорь.
– Задавай, варг.
– Жёлтое и белое железо…. Где его добывают?
– Белое – у северян. Его Живой Божок чует под землёй. Жёлтое – в наших благословенных краях. В Жёлтом ущелье. Когда-нибудь, если на то будет воля Богов, я и тебя возьму с собой. Всё увидишь собственными глазами.
– А во Фландрии?
– Там ничего похожего нет, – радостно улыбнулся вятич. – Наверное, поэтому фландрийские графы да бароны и решили, что с нами воевать не стоит…. Извини, друг Гарик, но вынужден покинуть тебя на некоторое время. Отойду в кустики, по нужде. Видимо, переволновался слегка…
«Ну-ну, святая наивность», – недоверчиво ухмыльнулся начитанный внутренний голос. – «Есть такой правильный и ёмкий термин – «затишье перед бурей». Чтобы жадные и беспринципные аристократы отказались от захвата рудников с золотом и платиной? Бред полный и законченный! По крайней мере, так следует из многочисленных толстых романов о мрачном Средневековье, прочитанных нами, братец, в «земной» жизни. Надо будет – в самые ближайшие дни – озаботиться этим скользким вопросом более подробно…. И кто такой – граф Родэн, остановивший войну Фландрии со Славянкой? Какими мотивами руководствовался этот человеколюбивый фландрийский миротворец?».
Ждан не без труда, неуклюже опираясь на подрагивающие руки, занял сидячее положение и, удивлённо – с долей щенячьего восторга – посматривая на Игоря, уже напялившего на себя тёмно-коричневую хламиду, спросил:
– Это ты, варг, спас меня? Ты умеешь разговаривать по-ровенски?
– Я тебя вытащил из реки, – приветливо улыбнувшись, подтвердил Игорь. – И язык ваш мне знаком.
– А как тебя зовут?
– Гарик.
– Спасибо тебе, Гарик, – вежливо поблагодарил подросток, который – визуально – выглядел на одиннадцать-двенадцать лет. – Я твой вечный и верный должник.
– Учту, конечно…. Много раков набрал под обрывами?
– Две полные корзины. Крупные такие раки попались, шустрые, тёмно-бурые, со здоровенными клешнями. Да, видимо, все так в реке и остались…. А ты, варг, мне недавно снился.
– Неужели? – заинтересовался Игорь. – Расскажи-ка.
– С тобой была молодая невысокая девушка с короткими чёрными волосами. Очень красивая, одетая в дворянскую фландрийскую одежду, с широким мечём на левом боку. А рядом с ней – на длинной цепочке, прикреплённой к железному ошейнику – следовал маленький мамонт. Только без клыков и шерсти. Судя по размерам, ему только семь-восемь месяцев исполнилось, не больше. Вы торопливо шагали по кривой улочке фландрийского городка. Извини, но больше ничего интересного не запомнил…
Игорь, сняв с шеи золотую цепочку, отщёлкнул крышку круглого медальона, в который была вставлена крохотная фотография жены и, поднеся медальон к глазам подростка, спросил:
– Это она?
– Она! – уверенно подтвердил Ждан. – Красивая такая, улыбчивая. Повезло тебе, варг…
«Мало нам было других неприятных межзвёздных головоломок?», – возмутился нервный внутренний голос. – «Нет, получите очередную навороченную шараду! Причём здесь наша Алевтина? А полугодовалый слонёнок на длинной цепочке? Кто мне ответит? Хотя…. Может, имеет место – обыкновенное и тривиальное совпадение? Чего только не бывает на этом свете. Например, «мыслящие субстанции», ровенские вятичи, непонятные Демоны – в конце-то концов…. Сны? Если они бывают вещими, то почему же – с философской точки зрения – не предположить, что существуют и сны «обманные»? То бишь, насквозь лживые?».
Мальчишка – тем временем – поднялся на ноги и, непонимающе завертев головой по сторонам, спросил:
– А где же моя лодка?
– Её на острых речных камнях разломило надвое и унесло вниз по течению.
– Ох, и достанется мне от отца…
– Не переживай раньше времени, – ободряюще подмигнув, посоветовал Игорь. – Может, и стороной пронесёт. В смысле, родительский гнев…. А как ты, кстати, относишься к рыбной ловле?
– Очень хорошо отношусь, – улыбнулся Ждан. – Наши-то деревенские всё больше – по охотничьей части. Рыбу ловят только вершами, мордами и мерёжами. Да ещё острожат по весеннему нересту. Мы же с друзьями и летом рыбачим, и осенней порой.
– А как – рыбачите? Каким способом?
– В основном, безветренными спокойными ночами. Заранее строим с ребятами крепкий плот, а когда стемнеет – разводим на его носу низкий, но яркий костерок. Рыба-то ночью спит. Или, по крайней мере, дремлет, затаясь в укромных местах…. Двое размеренно толкаются от речного дна длинными шестами, а третий, нависая над костром и крепко сжимая в ладони древко остроги, старательно всматривается в ночные воды. В отблесках костра спящую рыбу видно издалека. Только не зевай и острогу метай вовремя, без опоздания…. Почему два человека работают шестами? Чтобы плот – вдоль камышовых зарослей – шёл ровно, не соприкасаясь с ними. Иначе отдельные камышины начинают мелко подрагивать. Рыба это тут же чувствует, просыпается и уходит – от греха подальше – на глубину…. Один раз я добыл вот такого сома! – подросток широко раскинул руки в стороны. – Пока дотащил до деревни, аж, плечи занемели.
– Сомы – это хорошо, – одобрил Игорь, непроизвольно прислушиваясь к громким всплескам, долетавшим со стороны вольных речных просторов. – А ещё лучше, что у меня, похоже, образовался верный напарник по благородному рыболовному делу. Вместе-то мы такого наловим, что об этом легенды потом будут складывать…. Согласен – составить мне компанию?
– А то!
– Завтра и начнём. Если, конечно, не навалятся – назойливой стаей – всякие и разные неотложные дела…
Со стороны ракитового кустарника раздалось солидно покашливание, и звучный баритон – с мягкими интонациями в голосе – произнёс:
– Быстро же вы, охламоны, нашли общий язык. Болтаете – словно два единокровных брата. Как будто знакомы уже много-много лет.
– Папа? – откровенно запаниковал Ждан. – Ты откуда здесь? Извини, я ослушался…. Лодку, вот, испортил. Её больше нет, сломало на камнях….
– Не расстраивайся, сынок, – подошедший Борх одной рукой обнял сына за худенькие плечи, а другой нежно взлохматил льняные мокрые вихры на его голове. – Я всё видел. Бывает. С каждым может случиться…. Но ты, надеюсь, всё понял? Не будешь больше нарушать отцовских приказов и наставлений?
– Не буду-у-у…, – заплакав, пообещал парнишка. – Никогда-а-а…
– Верю. Успокойся. А Гарика поблагодари. Это он тебя – с самой середины реки – вытащил.
– Спасибо-о-о…
– Прекращай рыдать, – по-доброму усмехнулся Игорь. – Ты же не девчонка. Я тебя потом и плавать научу, и крупную рыбу ловить…. Всё ништяк, братишка.
Ждан, надо отдать должное, успокоился уже через минуту и, размазывая по скуластой мордашке серые следы от слёз, поинтересовался – насквозь деловым юношеским баском:
– Папаня, а мне что сейчас делать?
– Ну, не знаю, – засомневался Борх. – Может, тебе стоит немного отдохнуть? Полежи здесь до вечера, оклемайся…. Как думаешь, Гарик?
– Подойди-ка, брат, ко мне. Дай руку. Не ту, левую, – попросил Игорь. – Смотри мне в глаза. Присядь! А теперь покрути головой…. Вроде, всё нормально. Здоров, короче говоря…. В Веснянке, Борх, есть коровье молоко?
– Имеется. Ещё мой прадед первых коров закупил во Фландрии.
– А козье? Молодцы…. Ждану следует отправиться домой. Только без излишней спешки, размеренным шагом. Пусть там ему выдадут всё необходимое и уложат спать. То бишь, сперва крынку коровьего молока, а чуть погодя – козьего. Выпил молоко, а после этого – спать завалился до следующего утра.
– Всё, Ждан, понял? – показательно нахмурившись, спросил Борх.
– Ага, всё.
– Тогда беги к дому. Расскажи матери – как всё было. И про варга, спасшего тебя. Пусть подготовит для него спальное место.
– В доме для варгов?
– Нет, у нас. В комнате Михая. Сам присмотри…. Ещё одно. Пусть охотники Свен и Пегий идут в Беличий распадок. Там лежит мёртвый Большой Кот. Надо снять с него шкуру – вместе с гривой. И выдрать из звериной пасти все клыки.
– Я передам твои приказы, отец, – заверил Ждан. – И с комнатой Михая разберусь. А кто убил Кота? Ты?
– Нет, наш Гарик.
«Ого, братец!», – насмешливо заохал ехидный внутренний голос. – «Ты уже для ровенских вятичей стал «своим»…. Поздравляю!».
Мальчишка, наспех отжав одежду и вылив воду из кожаных ботов, убежал, насвистывая на ходу что-то беззаботно-весёлое.
– Охламон, шалун и выдумщик, каких ещё поискать, – с нежностью глядя вслед сыну, сообщил славянский вождь, а после трёхсекундной паузы огорошил: – Возможно, что ты, Гарик, неспроста называешь Ждана «братом». То есть, правильно и по делу…. Сколько тебе исполнилось лет? Двадцать? Двадцать пять?
– Двадцать два.
– Вот, и я про тоже самое. В тот период, как раз, у нас с Фландрией длилось семилетнее перемирие. В Лувре – это такой приграничный фландрийский городок, где уже долгие века правит почтенная династия баронов Лувров – ежегодно проводились осенние торговые ярмарки. Там-то я и познакомился с одной смазливой и очень шустрой горожанкой, женой почтенного купца, которому принадлежали хлопковые плантации, расположенные на юге Фландрии…. Вспыхнула, как принято говорить, жаркая любовь-морковь. Такая страстная дамочка попалась, это что-то…. Короче говоря, Гарик. Ты запросто можешь оказаться моим сыном…. Как тебе такой вариант?
– Нормально, – передёрнул плечами Игорь. – В том плане, что всякое случается-происходит в нашем грешном мире…. А кто такой Михай, в чьей комнате мне предстоит спать?
– Мой старший сын, – помрачнел Борх.
– Он погиб?
– Нет, странствует. Вернётся только по весне. Если, конечно, вернётся. Мир, который нас окружает, жесток и коварен…. Тьфу, тьфу, тьфу!
– Путешествует по Фландрии?
– Находится в «услужении» на Островах.
– В услужении? – удивился Игорь. – Это как?
– Так, вот, повелось. Не нами придумано, не нам и отменять. Понимаешь, сынок…. Ничего, что я так тебя назвал?
– Нормально. Я не в претензии. А, вот, ваша жена. Как она отнесётся к…, к появлению нового родственника?
– У меня несколько жён, – с гордостью в голосе сообщил вятич. – Вождям и жрецам Богов (Перуна и Сварога), это не возбраняется. Так что, женского гнева, сынок, можешь не опасаться. И прекращай «выкать», мы же, слава Богам, не в чопорной Фландрии…. Итак, про Острова. Славяне очень нуждаются во всяких морских продуктах. Шкурами моржей, нерп и тюлений мы покрываем крыши домов. Очень хороший материал – долговечный, не пропускающий воду. Камышовые же крыши – время от времени – любят загораться. Причём, в самый неподходящий момент…. А как пережить холодную зиму без китового сала и вялено-копчёного мяса моржей? Пережить-то, безусловно, можно. Только злая и мрачная цинга, выкашивающая людей целыми деревнями и поселениями, не нужна никому…. А у бабочек нет своих мужиков. Все старые умерли ещё в незапамятные времена, предварительно заболев неизвестной болезнью, а новые так и не появились. В том смысле, что у бабочек – по неизвестным причинам – рождаются сугубо девчонки…. Вот, поэтому жительницы Островов – в обмен на предоставляемые «морские дары» – и забирают в годичное «услужение» молодых здоровых мужчин. И у нас забирают, и у северян, и у фландрийцев. Традиция.
– А что «забранные» делают на Островах?
– И то, о чём ты подумал, да и многое другое. Дороги мостят, жилища ремонтируют. Выращивают пшеницу, ячмень, овёс и разные овощи. Пищу готовят. Кормят и поят домашнюю скотину. Ухаживают за детьми.
– И строят корабли?
– Нет, до этого важного дела мужчин не допускают, – отрицательно помотал седой головой Борх. – Шняги (так принято называть эти морские суда), бабочки строят самостоятельно. Мол, заветная тайна, дарованная мудрым Богом Айвенго…. Должен признать, что некоторые из «забранных» остаются на Островах на долгие годы. Иногда и до самой смерти. Наверное, здесь замешана любовь. Не иначе…. Ну, Гарик, ты отдохнул? Тогда вешаем за спины короба и двигаемся к Веснянке. Обеденное время приближается. Как раз, к трапезе и дошагаем.
– А бывает так, что «забранные» возвращаются на континент вместе с семьями, приобретёнными на Островах?
– Нет, никогда. Строгие законы, принятые бабочками ещё в древности, это запрещают. Да и таких понятий, как «муж» и «жена» для островитянок не существует. Есть «госпожа» и её верный «слуга», с которым она – для пользы дела – делит ночное ложе. Не более того.
Игорь помог Борху набросить на плечи кожаные ремни короба, после чего «нагрузился» и сам.
«Тяжеловато будет!», – дурашливо захныкал внутренний голос. – «Наверное, килограмм под пятьдесят пять. Как бы нежную спину не надорвать…. Ну, чего стоим? Кого ждём? Ходу, братец! Как любила говорить одна мудрая дикая гусыня: – «Летать быстро – гораздо легче, чем летать медленно…». Особенно, когда тебя нагрузили по полной программе, как двужильного и двугорбого среднеазиатского верблюда…».

Они – в среднем темпе – зашагали по хорошо-натоптанной тропе, которая неуклонно забирала наверх. Прибрежный хилый кустарник постепенно сменился травянистым дубово-буковым лесом. Идти становилось всё труднее, солёный пот застилал глаза, из груди – вместе с дыханием – вырывались жалостливые и болезненные хрипы.
«А мы с Алиной, братец, тебе регулярно и настойчиво твердили, мол: – «Завязывай с дурацким куревом! Береги здоровье смолоду!». А ты?», – важно поучал надоедливый внутренний голос. – «Так и не бросил, понятное дело. Хотя, и обещал – клятвенно и неоднократно. Никакой силы воли, так тебя и растак. Тряпка, блин, натуральная.…А теперь, родимый, мучайся. Поделом! И от усталости мучайся, и от отсутствия на Ровене табачных изделий…. Интересно, а что мы – в плане архитектурных изысков – увидим в Веснянке? Алька говорила, что древнерусские вятичи, проживали – чаще всего – в тесных землянках, оснащённых изнутри грубо-отёсанными деревянными жердями, а полы там были глиняными. Правда, в отдельных славянских поселениях возводили и рубленые строения из толстых сосновых брёвен. Только очень маленькие строения, общей площадью в десять-пятнадцать квадратных метров и без окон. А летом, и вовсе, вятичи довольствовались наипростейшими шалашами. Помнишь, братец, нашу прошлогоднюю поездку на Кольский полуостров, в село Ловозеро? Так вот, саамские вежи и пырты являются прямыми аналогами славянских жилищ…. Впрочем, здешние вятичи проживают на Ровене уже почти пятнадцать веков. Следовательно, могли и напридумывать всякого. Например, высокие многоэтажные терема с резными маковками. С другой же стороны, старина Зорго утверждает, что человеческая цивилизация развивается на Ровене крайне медленно. То бишь, без должной динамики…».
Дубрава сменилась молодым пышным ельником, ещё минут через десять путники вышли на плоскую вершину холма, покрытую лишь низенькими кустами брусники.
– Привал! – ожидаемо объявил Борх, снимая с плеч короб. – Передохнём немного, ягодой – вволю – побалуемся…
Брусника на вершине холма выросла очень крупной, но ещё не созрела до конца, бока многих ягод – с северной стороны – были окрашены в светло-розовый цвет. Не смотря на это, Игорь, усердно ползая на четвереньках, добрых четверть часа не мог оторваться от брусничного изобилия. Только когда в желудке образовалась приятная сытая тяжесть, а рот наполнился вязкой кислятиной, он поднялся на ноги и заинтересованно огляделся по сторонам.
Слева, на вершине соседнего холма – примерно в полукилометре – виднелся высокий частокол, состоящий из мощных брёвен, за которым, скорее всего, и располагалась искомая Веснянка. А с правой – западной – стороны наблюдался шикарный морской пейзаж: изумрудно-зелёная безбрежная водная гладь, светло-жёлтая прибрежная коса, возле длинного мыса неподвижно застыли, выстроившись в ряд, три двухмачтовых кораблика.
– Бабочки приплыли, – состроив скучающую гримасу, пояснил Борх. – Привезли различные морские товары, в которых заинтересованы вятичи. Интересно, а имеется ли – на этот раз – у островных девиц копчёный китовый язык? Вкуснятина неописуемая…. Завтра бабочки пожалуют в Веснянку с официальным дружеским визитом. Будут, как и всегда, отчаянно торговаться. Попросят, в гости не ходи, новых мужиков в «услужение». Твари ненасытные…
– А что бабочек ещё интересует? – спросил Игорь. – Я имею в виду, кроме мужчин…. Берут ли они – в обмен на питательные морепродукты – что-нибудь другое?
– Берут, конечно. Меха всякие и разные. Особенно бабочкам нравится мягкий соболий мех. Но и медвежьи шкуры пользуются неизменной популярностью. Покупают и древесину дуба. Ведь, на Островах растут лишь сосны, ёлки, берёзы и осины. Копчёную боровую дичь – в больших количествах – приобретают: лосятину, оленятину, медвежатину, рябчиков, куропаток и тетеревов. А к берегам Фландрии морские воительницы ходят за оружием и разной одеждой – женщины, как-никак. Туда они везут – кроме моржовых шкур и китового сала – шикарный морской жемчуг. Нам-то он не особенно интересен. Своего хватает, речного. Он, конечно, более мелкий, да и цветом розовый, а не белый. Но неприхотливых славянских женщин и речные жемчужины вполне устраивают…
На морской берег – из зарослей орешника – выбрались крохотные стройные фигурки.
«У всех девиц наличествуют длинные волосы», – оповестил зоркий внутренний голос. – «Чёрные, рыжие, светло-платиновые…. Одеты же амазонки в нечто, слегка напоминающее короткие древнегреческие туники, перетянутые широкими кожаными поясами, на которых закреплены ножны с короткими мечами. А что это так блестит? Похоже, что у всех воинственных барышень – поверх туник – наброшены лёгкие стальные кольчужки. Обязательная деталь походного гардероба, надо понимать…. Всего насчитывается порядка десяти морских путешественниц. Две из них несут на плечах толстый шест, к которому – за руки и за ноги – привязан человек в тёмно-коричневых одеждах. Интересный поворот…».
– Бабочки варга отловили, – равнодушно прокомментировал Борх. – Тащат на корабль. Естественно, для того, чтобы использовать по прямому природному назначению.
– Как такое…м-м-м, возможно? – засомневался Игорь. – Я имею в виду, насколько это действо правильно и законно?
– Ну, если данный варг является «бесхозным», то есть, «ни чьим», то и не страшно. Обыкновенный охотничий трофей.
– А как же я? Если случайно подвернусь этим похотливым тёткам под руку, то они и меня могут умыкнуть?
– Ты – совершенно другое дело, – приветливо улыбнувшись, заверил вождь ровенских южных вятичей. – Когда придём в Веснянку, я тебе выдам «родовой» налобный ремешок, стягивающий волосы. Наденешь его и сразу же станешь «нашим». После этого тебя уже никто не посмеет обидеть. Мол, себе дороже…
«Молодец! Поздравляю в очередной раз!», – с лёгким налётом сарказма прошелестел вредный внутренний голос. – «Тебя, братец, похоже, ещё до наступления вечера примут в полноценные члены славянского племени. Мистер Зорго, естественно, будет доволен. Всё идёт по заранее разработанному и утверждённому плану…».
По длинным узким сходням, переброшенным с борта срединной шняги, на берег сошёл сутулый человек, на голове которого красовалась широкополая чёрная шляпа, украшенная пышным белым пером.
«Мужчина, скорее всего», – предположил догадливый внутренний голос. – «Причём, ярко-выраженный щёголь. Облачён в длинный и широкий тёмно-зелёный камзол, щедро – во всех местах – украшенный лимонными и фиолетовыми кружевами. Нелепое, на мой вкус, сочетание цветов. А на боку неизвестного кавалера болтается чрезмерно-длинная шпага…. Ага, наш модник подошёл к бабочкам-амазонкам, транспортирующим пленённого варга. Завязалась оживлённая беседа…».
– Что это за нарядный тип? – спросил Игорь.
– Благородный граф Родэн, – помявшись, ответил Борх. – Персона в Славянке известная. Что называется, в каждой бочке – затычка. Беспокойный и хитрый дядечка. Про таких принято говорить: – «Себе на уме…».
– А что он делает на морском берегу?
– Трудно сказать. Конкретно сейчас, похоже, отчаянно торгуется с бабочками. По какому поводу торгуется? Может быть, хочет выкупить пленённого варга.
Через несколько минут переговоры завершились. Граф Родэн, забрав из рук самой высокой амазонки некий крохотный предмет, небрежно запихал его во внутренний карман тёмно-зелёного камзола и – неторопливым прогулочным шагом – направился к ближайшему сосновому бору. Бабочки аккуратно – по сходням – занесли шест с пленником на центральный корабль.
– Нет, он о чём-то другом договаривался с островными пиратками, – огорчился Борх. – Действительно, зачем надменному фландрийскому графу может понадобиться какой-то глупый варг, потерявший память? Всё, Гарик, привал закончен. Идём к деревне…

Они, взвалив на спины тяжеленные короба с речной рыбой, двинулись к Веснянке.
«Что это, вдруг, сердечко так защемило?», – задумался встревоженный внутренний голос. – «Мы с тобой, братец, только что увидели нечто важное и судьбоносное, но не поняли этого? Прошли – тупо и бездарно – мимо, образно выражаясь? Что конкретно не поняли? Мимо чего прошли? Наверное, нарядный и загадочный граф Родэн ещё не один раз возникнет на нашем многотрудном пути. Интересно, какова – во всей этой межзвёздной истории – роль вышеозначенного благородного господина?».

Глава шестая
Славянские разности

Густой смешанный лес неожиданно расступился в стороны, и они вышли на кочковатую пустошь. До высокого частокола, сработанного из толстых дубовых и сосновых брёвен, оставалось пройти порядка ста семидесяти метров.
«И это – правильно!», – одобрил внутренний голос, считавший себя великим стратегом и тактиком. – «Появление коварного врага желательно заметить заранее. А если лесная чаща подступала бы к изгороди вплотную? Во-первых, в этом случае в распоряжении противника имелся бы фактор внезапности. Что согласись, братец, не есть хорошо. А, во-вторых, с ветвей высоких деревьев очень сподручно и удобно перебираться через различные заборы. Многократно и успешно проверено.… Кстати, охранный частокол возведён не «абы как», а надёжно вкопан в полутораметровый земляной вал, что делает данное инженерное сооружение гораздо более солидным и надёжным…».
Сбоку раздался громкий хруст-шорох, и звонкий девичий голос радостно известил:
– Долгих лет жизни, Великий вождь! И тебя, варг, приветствую!
Игорь резко обернулся и буквально-таки потерял дар речи – рядом с тремя белоснежными, беззаботно пасущимися козами стояла неимоверно-красивая девица.
«Ай, да краля!», – восхитился легкомысленный внутренний голос. – «Высокая, грудастая, стройная. Штамп, конечно, мол: – «Девяносто-шестьдесят-девяносто». То бишь, совсем не литературное описание женской внешности. Но, что поделать, если, действительно, высокая, стройная и грудастая? Двигаемся дальше…. Волосы светлые, с лёгкой, чуть заметной рыжиной. Очень симпатичная и пикантная особа, короче говоря…. Да и её одежда-обувь приметная. Тёмно-синяя понёва – с клетками из белых и цветных нитей – длиной по икры, серая холщовая рубаха до колен, туго перепоясанная в тонкой талии красным матерчатым пояском. Густые волосы перетянуты широкой, красной же лентой, на стройных ногах красуются вышитые цветным бисером черевья – с отворотами чуть выше точёных щиколоток…. А огромные глазищи – изумрудно-зёлёные, нагловатые, с лёгкой развратинкой. Такие барышни, братец, на многое способны. В сексуальном плане, я имею в виду. Особенно рыженькие…».
Борх, кисло поморщившись, поздоровался в ответ:
– И тебе, Мирина, не хворать! Значит, за глупыми козочками приглядываешь? Или же нового мужа высматриваешь?
– Одно другому не мешает, – отозвалась бойкая девица и, заинтересованно поглядывая на Игоря, спросила: – А почему пришлый варг молчит, словно бы набрал в рот колодезной воды? Немым притворяется? Напрасно. Тут недавно Ждан пробегал, поболтал немного со мной. Рассказал о некоем могучем путнике, который горазд Большим Котам перерезать глотки и неразумных мальчишек спасать от верной смерти…. Тебя, ведь, Гариком величают?
– Гариком, – подтвердил Игорь. – Почему молчу? Поражён твоей ослепительной красотой, прекрасная Мирина. Вот, язык и отсох на время, извини…. Доброго тебе здоровья!
– Спасибо, конечно, – польщёно улыбнулась рыжеволосая пастушка. – Значит, поражён моей красотой? Это просто замечательно. По крайней мере, услаждает слух горемычной и неприкаянной вдове…. Когда стемнеет, после похорон, заходи, варг, в гости. Привечу и обласкаю. Мой дом крайний справа от деревенских ворот, с приметными резными ставнями…. Придёшь?
– Извини, но не получится.
– Почему? Неужто, кажельник?
– Не в этом дело, – засмущался Игорь. – Просто я, как подсказывают обрывки памяти, раньше был женат. Причём, женат счастливо. Поэтому и надеюсь, что когда-нибудь обязательно повстречаюсь с обожаемой супругой. Такие, вот, пирожки….
– Подумаешь, какой честный и правильный выискался! – презрительно фыркнула Мирина. – Это, варг, ты себе цену набиваешь? Ну-ну…. Так и подмывает – всю физиономию тебе расцарапать до крови!
– За что?
– За то самое! Ладно, если передумаешь, то заходи. Буду рада.
– Ну, наболтались? – поинтересовался Борх. – Тогда, Гарик, шагаем дальше. Всех благ, Мирина! Увидимся вечером, на похоронной церемонии.
Когда они отошли от козьего пастбища метров на тридцать-сорок, Игорь спросил:
– А о какой похоронной церемонии шла речь?
– Об обычной, – печально вздохнул вождь вятичей. – Я, ведь, уже говорил, что ранним утром Большой Кот насмерть задрал маленькую Ладу? Вот, после захода солнца её нежная душа – в жарких всполохах-отблесках погребального костра – и переселится на благословенные Небеса…. Что же касается Мирины. Не думай о ней плохо.
– Я и не думаю.
– Думаешь. Я же вижу, сынок…. Непростая у девушки судьба. Полтора года тому назад погиб Митр, муж Мирины, мой двоюродный племянник. Его сожрал голодный Дракон. Только не зелёный, который утром нагло разорял овощные грядки, а красно-бурый, питающийся мясом. Митр, он среди южных вятичей был самым высоким. А в плечах, наверное, даже чуть-чуть пошире тебя. Любила его Мирина – до полного безумия, ревновала ко всем подряд, шумные скандалы закатывала. А ребятишек у них не было. Хотя Мирина – с малолетства – была приставлена к повивальному делу. Вот, такая несправедливость. Видимо, мудрые и дальновидные Боги так решили…. После смерти мужа женщина примерно полгода была сама не своя: отчаянно рыдала сутки напролёт, почти ничего не ела, не умывалась и волос не расчёсывала. Потом, конечно, природа взяла своё и девица решила, что горькая вдовья участь – не для неё. Принялась Мирина усердно подыскивать себе нового мужа, «перебрала», почитай, всех холостяков, проживавших в Веснянке и в соседних деревушках. Только ничего путного у неё не получилось. Видимо, все «женихи» – на фоне покойного Митра – смотрелись бледновато и хлипковато.…А тут, Гарик, ты ненароком нарисовался на горизонте. Красавчик писанный – высокий, широкоплечий, кудрявый. Как на такого орла могучего и видного – глаз не положить? Ан, нет. От ворот, видите ли, поворот…. Ладно, дело твоё. Сам принимай решение, чай, не маленький…
Указав рукой на небо, Игорь спросил:
– Вон и вон – подрагивают два маленьких светлых пятнышка. Что это такое? И над речными бурными водами я видел ещё одно.
– Не знаю, – честно признался Борх. – Такие пятна висят над всей Ровеной. И над Славянкой, и над Фландрией, и над Островами…. Всегда висят, начиная с глубокой древности. Возможно, что и от сотворения нашего Мира…. Для чего? Зачем? Кто и когда их повесил? Не знаю. Жрецы Богов говорят, что, мол, это «Божьи глаза». Мол, с помощью таких «глаз» Перун и Сварог внимательно наблюдают за всеми жителями Ровены, чтобы понять – кого казнить, а кого, наоборот, помиловать и щедро наградить…
«Что же, в каждой мудрёной легенде – при должном желании – можно отыскать рациональное и правдивое зерно», – резюмировал философски настроенный внутренний голос. – «Действительно, за жителями Ровены – уже почти пятнадцать столетий подряд – старательно и вдумчиво наблюдают. Только не Перун со Сварогом, а – при помощи специальных шпионских зондов – любознательные «учёные странники». Ну, как дотошные земные исследователи – через мощные микроскопы – за всякими микробами, бациллами и бактериями…».
Над изгородью – с разных сторон от высокой деревянной башни непонятного назначения – в безоблачное небо медленно поднимались клубы светло-серого дыма.
– Никак, пожар? – забеспокоился Игорь.
– Ерунда, – успокоил Борх. – Правый дым – это коптильни работают. Там сейчас изготавливают к завтрашнему визиту бабочек всякую мясную разность. А слева дымит грибоварня, она же – грибосушка. Там славянские женщины хозяйничают. Всё нормально, сынок. Успокойся.

Они подошли к высокому частоколу, огораживающему Веснянку. Вернее, к двухстворчатым деревянным воротам в изгороди.
«Эге, не всё так просто!», – отметил внутренний голос. – «Вдоль частокола тянется широкий (метров восемь-девять), ров, до самых краёв заполненный водой. Получается, что, копая ров, ровенские вятичи аккуратно выбрасывали грунт сугубо «внутрь» поселения, а потом из вынутой земли, суглинка и крупных камней обустроили надёжный вал, в котором и закрепили толстые дубовые колья. Полутораметровый вал, плюсом – три метра – высота изгороди. Нормально. И ворота солидные, оббитые широкими чёрными полосами железа. В частоколе – местами – прорезаны узкие щели-бойницы. Они, скорее всего, предназначены для метких славянских лучников. С умом всё обустроено, на века, ничего не скажешь….
– А эта штуковина поднимается-опускается? – указывая рукой на деревянный мост, переброшенный через ров, спросил Игорь.
– Это точно, – скупо улыбнулся Борх. – В военные времена мост всегда находится в поднятом состоянии. Естественно, до тех пор, пока не возникает необходимости – на короткое время – опустить его.
– Смотрю, вода во рву чистая. Проточная?
– Угадал, Гарик. Здесь родники бьют. А на противоположной стороне изгороди обустроен специальный желоб, по которому излишки воды – изо рва – стекают по склону холма.
– Обязательно надо в ров запустить мальков разной рыбы! – тут же «загорелся» Игорь. – Откармливать её – не вопрос. Можно мальчишкам поручить. Головастики, лягушки, червяки, комариные личинки, пищевые отходы. Полезное дело, честное слово! Запас пищи будет всегда под рукой, например, на случай долгой осады…
– Вот, сынок, и займись этим вопросом. Понятное дело, уже по следующему лету.
– А почему надо ждать лета?
– Паводковые весенние воды уйдут, а на заливных лугах останутся мелкие бочаги, заполненные разнообразной мелкой рыбёшкой. Чёрпай её сачком и доставляй сюда в бочках….
Перейдя по мосту через ров, Борх уверенно подёргал за неприметный металлический рычаг, торчащий из прямоугольного отверстия в воротах.
– Бум! Бум! Бум! Бум! – раздались неприятно-тягучие, слегка режущие слух звуки.
«Это невидимый нам тяжёлый молот, закреплённый по ту сторону забора, стучит в такой же невидимый железный лист», – сообщил догадливый внутренний голос. – «Невелика хитрость, но, всё же…. Мол, посторонний человек, не знающий о существовании этого рычага, примется по-простому барабанить в ворота кулаком, тем самым предупреждая: – «К вам, дорогие южные вятичи, пожаловал чужак. Будьте настороже». Выдумщики, однако…».
В круглом отверстии, расположенном рядом с «рычажным», появился чей-то любопытный карий глаз, после чего трескучий фальцет пообещал:
– Сейчас открою, Великий вождь! Я быстро!
– Это Хлюст, один из воротных стражей, – пояснил Борх. – Днём они дежурят по одному, а ночами – по двое.
– Не маловато ли будет – для полноценной охраны?
– А ты видел высокую деревянную башню?
– Видел.
– Вот, она-то в охранном деле – самая главная. На башне постоянно дежурит молодой зоркий охотник. Если он заметит что-либо подозрительное, то обязательно поднимет тревогу. Что – подозрительное? Например, неприятеля. Или же сигнальный чёрный дым от специального костра, зажжённого в соседней деревне.
Заскрипели слегка заржавевшие петли, правая створка ворот приоткрылась.
– Добро пожаловать в Веснянку, сынок! – приглашающе махнув рукой, предложил Борх.
«Как-то он с этим «сынком» чрезмерно зачастил», – отметил внимательный внутренний голос. – «Хорошо это? Плохо? Поживём – увидим…».
Игорь прошёл на внутреннюю территорию славянского поселения.
– Действительно, немного похожи, – саркастически усмехнулся щербатый низкорослый мужичок с реденькой бородёнкой на щекастой физиономии. – Бывает, конечно…
– О чём это ты, Хлюст, толкуешь? – насторожился Борх. – Кто на кого похож? Объясни-ка!
– Пришлый варг похож на тебя. А ты, Великий вождь, на него. Я же и говорю, мол, бывает. Значит, Ждан не соврал…
– Что тебе наболтал этот несносный мальчишка?
– Да, ничего особенного, – засмущался воротный страж. – Так, ерунда…
– Излагай, морда! Не тяни!
– Ну, мол: – «На берегу реки нашёлся варг, который очень похож на отца. И лицом, и голосом, и повадками…». Я и говорю, действительно, похож…
– Вот же, болтуна вырастил на свою голову…. Ладно, Хлюст, мы пошли. Бди здесь.
В деревне было достаточно шумно: со стороны кузни (чёрной громоздкой избы), слышался бойкий перестук кузнечных молотов и молотков, звонко перекликались женщины, отчаянно вопила хулиганистая ребятня, со стороны коптилен глухо стучали плотницкие топоры, из длинных серых сараев доносилось коровье мычание, гогот уток и гусей, визг поросят и даже конское ржанье.
«Лошади – у лесных славян?», – удивился внутренний голос. – «Впрочем, ничего странного. Без конной тяги трудно заниматься полноценной торговлей. До границы с Фландрией ещё надо добраться. А много ли унесёшь товара на человеческих плечах? То-то же…. Что касается архитектурных направлений и стилей. Никаких землянок и шалашей не замечено. Жилые дома – обыкновенные пятистенки, выстроившиеся ровными рядами. Понятное дело, что дома разнятся и размерами, и мелкими деталями – ставнями там, крылечками, трубами. В одних избах окна застеклены, в других же – оконные рамы оснащены слюдяными пластинками. И это насквозь понятно, мол, социальное расслоение по материальному достатку…. Что ещё? Всякие и разные сараи, высокие сеновалы, колодцы-журавли, чёрные треугольники погребов, широкие навесы, заполненные колотыми дровами. Всё, как в обыкновенной ухоженной русской деревне. Вернее, в татарской или башкирской деревне. В том смысле, что сейчас (в двадцать первом земном веке), русские деревни не бывают «ухоженными»…. Впрочем, наблюдаются и существенные отличия. Во-первых, отсутствуют – как класс – заборы. Во-вторых, нигде не видно собачьих будок. В-третьих, терракотовые, коричневые и чёрные крыши – непривычно-гладкие…. Ах, да! Они же покрыты моржовыми, тюленьими и нерпичьими шкурами…».
Мужчины и женщины, встреченные на пути (все, естественно, в традиционных славянских одеждах), выглядели очень деловыми и сосредоточенными. Вежливо поздоровавшись, они торопливо проходили мимо.
– С завтрашнего дня намечается жаркая пора, – пояснил Борх. – Мужчины начинают серьёзно охотиться на уток и гусей, пока пернатые не отбыли к местам зимовки. А женщины приступают к грибным заготовкам. Так что, всем славянам и славянкам необходимо хорошенько подготовиться к завтрашнему дню.
– В чём, если не секрет, заключается эта подготовка?
– Мужчины приводят в порядок луки и арбалеты, поправляют оперения и наконечники на стрелах, осматривают бочки и выдолбленные липовые колодины, в которых будет засолена часть добычи. Женщины же ремонтируют корзины и туеса, проверяют готовность кадушек и сушилок, а также договариваются о завтрашних «грибных» маршрутах – чтобы не мешать друг другу.
– Как же быть с предстоящим деловым визитом островных бабочек? – напомнил Игорь.
– Одно другому не мешает. Кроме того, все переговоры с чужаками я привык проводить самостоятельно. Конечно, завтра приглашу – в качестве опытных советчиков – служителей Богов, привлеку с десяток надёжных воинов-охранников. Остальные же вятичи должны трудиться, так как зима уже не за горами и ждать не будет…. Кстати, мы уже пришли. Вот, он, мой дом. Теперь, Гарик, и твой…
«Это не совсем и дом», – ударился в заумные рассуждения внутренний голос, обожающий чёткие понятия и термины. – «Перед нами – целый жилой комплекс. Вернее, три полноценных дома, соединённых между собой несколькими крытыми переходами-галереями. Очевидно, жилище вождя вятичей разделено – по функциональным назначениям – на отдельные зоны. Не удивлюсь, если в данном архитектурном сооружении предусмотрен и внутренний дворик. Типа – патио…».
– Снимаем с плеч короба, – велел Борх. – Здесь их оставим. Не люблю, когда в светёлке пахнет свежей рыбой.

Они по широким ступеням поднялись на центральное – самое большое, украшенное искусной резьбой – крыльцо и, пройдя через тесные сени, оказались в просторном и светлом помещении.
«Выражаясь привычным земным языком, это – гостиная-столовая», – предположил внутренний голос. – «Симпатичная и славная комнатка, надо признать. Всё – пол, стены, потолок – обшито светлыми струганными досками. Три квадратных окошка. Вдоль стен выстроились широченные скамьи и массивные сундуки, окованные чёрными железными полосами. В правом дальнем углу наблюдается большая белёная печь с просторными полатями. По центру комнаты расположен прямоугольный стол с льняной светло-серой скатертью, расшитой красно-зелёными узорами. Вокруг стола расставлены грубо-сколоченные громоздкие дубовые табуреты. Пол же щедро – процентов на семьдесят-восемьдесят – застелен многочисленными полосатыми ковриками-половичками…. Чем здесь пахнет? Печным дымком, свежевыпеченным хлебом, ванилью, овчинным тулупом, сушёным полевым (лесным?), разнотравьем, недавно вымытыми деревянными полами, свежей стружкой…».
На одной из стен комнаты красовалась гигантская волчья голова.
«Волчья ли?», – засомневался недоверчивый внутренний голос. – «Большая больно, да и шерсть – чёрная. Не говоря уже о кривых и толстых тёмно-жёлтых клыках, высовывающихся из приоткрытой пасти…».
– Великий вождь, – обратился к вятичу Игорь. – Ещё раз – о медведях, орлах, мамонтах и волках. В твоих «призрачных снах варга» эти животные выглядели так же, как и на Ровене?
– Не совсем, – подумав, признался Борх. – Волки там были серые, а не чёрные. Да и помельче. Мамонты питались травой и ветвями деревьев, а не мясом других животных. Ну, и так далее…
Распахнулась правая дверь, и в помещение вошли три женщины: две уже пожилые, облачённые в тёмно-синие понёвы в белую клетку, а третья – среднего возраста, чернобровая и глазастая – в фиолетово-сиреневой понёве.
«Алевтина как-то говорила, что славянские женские юбки – в каждой деревне древних вятичей – имели собственные «родовые» цвета», – задумчиво известил внутренний голос. – «Следовательно, что? Можно смело предположить, что две жены уважаемого Борха – родом из Веснянки. А третья – скорее всего, последняя, мать Ждана – взята замуж из другого славянского поселения…».
– Белава, Горица, Заряна, – коротко представил жён Борх, после чего показательно-строгим голосом поинтересовался: – В бане – со вчерашнего вечера – осталась тёплая вода?
– Осталась, – беззаботно улыбнулась чернобровая женщина в фиолетово-сиреневой понёве. – Хоть залейся. Если надо спинку потереть, то могу подойти…
– Прекращай, Заряна, свои несмешные шуточки, – недовольно покачал седовласой головой вождь вятичей. – Мы сейчас с варгом – после трудов праведных – слегка помоемся. Вы же, девицы-красавицы, сытную трапезу выставляйте на стол. И распорядитесь, чтобы кухарь рыбу прибрал. Короба стоят у крыльца. Ещё пусть Ждан свежие полотенца в баньку принесёт. Всё ясно? Следуй, Гарик, за мной.
Дверь, узкий коридор, поворот, новая дверь, коридор, поворот….
Наконец, они вновь оказались на свежем воздухе. Вернее, во внутреннем дворике, «огороженном» со всех сторон тёмными бревенчатыми стенами без окон.
«А я, братец, что говорил?», – тут же возгордился самовлюблённый внутренний голос. – «Самое натуральное патио, чёрт меня побери! По центру дворика расположена просторная симпатичная беседка, служащая, надо думать, для дружеских возлияний и приватных тайных переговоров. Чуть правее беседки виднеется низенький сруб колодца с подъёмным воротом и двускатным навесом от дождя-снега. Ещё дальше наблюдается чёрная рубленая банька, к боковым стенам которой пристроены навесы для хранения колотых дров. То бишь, перед нами, выражаясь по сути, находится банно-развлекательный комплекс…».
Перед тем, как раздеться, Игорь наспех осмотрел внутреннее обустройство славянской бани.
«Предбанник достаточно просторный, чистый и уютный», – одобрил внутренний голос, считавший себя авторитетным знатоком банного дела. – «Рядом с дверью встроено квадратное застеклённое окошко. Потолок и верхние доски стен покрыты слоем копоти и сажи. Значит, банька, как и ожидалось, топится по-чёрному…. Вдоль стен предбанника, в которые вбиты разномастные крючья для одежды и полотенец, обустроены широкие деревянные скамьи. Имеются и несколько грубых табуретов, окруживших маленький прямоугольный стол. Следовательно, и ровенские вятичи – в процессе принятия банных процедур – любят слегка выпить-перекусить. Интересно, а пиво здешние славяне умеют варить? Было бы, ей-ей, неплохо…. Так-с, а что находится за этой низенькой дверкой? Мыльно-парильное отделение, понятное дело…. У дальней стены выложена – из диких необработанных камней – приличная по размеру печь, в «тело» которой вмурован большой железный котёл. К печке прислонён керамический черпачок, закреплённый на длинной деревянной рукоятке. Стены и потолок измазаны в угольно-чёрной копоти. К полу и к доскам трёхступенчатой высокой скамьи прилипло несколько дубовых и берёзовых листьев…. Эх, попариться бы сейчас! Только печка не натоплена. Видимо, банный день у братьев-славян был вчера. Жаль. На отдельно-стоящей скамье размещены разнокалиберные деревянные тазики-шайки, разномастные мочалки и глиняные блюдечки, заполненные чем-то белым…».
– Ну, всё осмотрел? – насмешливо поинтересовался Борх. – Небось, во Фландрии до сих пор так и не додумались до бань? По-прежнему моются в тесных корытах? Что с них, благородных, возьмёшь. Смекалка-то отсутствует…. Ладно, не будем терять времени. Раздевайся. Тёплой воды в котле достаточно. Нам хватит. А попаримся уже в следующий раз, камни-то в печи за ночь полностью остыли…
Игорь набрал из котла – в деревянный тазик – тёплой воды и, беря в руки лохматую мочалку, спросил:
– А что это – в блюдечке? И из чего сделаны мочалки?
– Из каких-то морских водорослей, – сообщил Борх. – А в блюдцах находится растопленное китовое сало. То и другое, как легко догадаться, нам островные бабочки поставляют. Обмакивай мочалку в сало и натирайся от души. Потом водой обмоешься. Вся грязь с тела и сойдёт…
Хорошенько помывшись, они проследовали в предбанник, где уже скучал Ждан, принёсший светло-серые льняные полотенца.
– Гарик, а почему ты такой здоровый? – уважительно поинтересовался мальчишка. – Бугристые желваки – по рукам, груди и спине – так и перекатываются. Живот покрыт «камушками»…
– Тяжести надо регулярно поднимать, – откликнулся Игорь, активно работая полотенцем. – А по утрам – обязательно – делать зарядку.
– Зарядку – это как?
– Завтра утром покажу. Сейчас, извини, не могу.
– Почему – не можешь?
– Потому, что очень хочется кушать. Кишки – от страшного голода – завязались в крепкий узел….
– Ладно, подожду, – покладисто согласился Ждан и, вынув из нагрудного кармана кошули тёмно-коричневую полоску ткани, украшенную цветным бисером, предложил: – Вот, возьми, брат.
– Что это?
– Ремешок для стягивания волос, украшенный нашим «родовым» узором. Пусть все видят – как оно есть.
– Спасибо! Слушай, а где здесь у вас…м-м-м, отхожее место?
– А, как раз, за банькой…
Прежним, слегка запутанным путём они вернулись в гостиную-столовую.
«В светёлку, выражаясь по-местному», – поправил дотошный внутренний голос. – «Пора, братец, научиться и мыслить – здешними категориями…».
Обеденный стол был плотно заставлен деревянными мисками-тарелками и керамическими кувшинами-кружками.
– Почему всего три табурета? – удивился Игорь. – А женщины не хотят составить нам компанию?
– Наверное, хотят, – равнодушно передёрнул плечами Борх. – Но не могут. Старинные традиции запрещают. Мол, славянские замужние женщины и девицы на выданье (не считая, естественно, вдов), не должны сидеть за одним столом с варгом, занимающимся бродяжничеством. Вот, когда ты, Гарик, станешь полноправным вятичем, тогда и барышень кликнем.
– А что для этого надо? Ну, для того, чтобы меня признали вятичем?
– Да, в общем, ничего особенного. Верховный жрец объявит об этом перед народом, и все дела.
– А он сделает это? – засомневался Ждан.
– Объявит, никуда не денется, – презрительно усмехнулся вождь южных вятичей. – Не посмеет Вогул отказать мне в такой пустяковой услуге. Побоится – идти наперекор…. Присаживаемся, ребятки, присаживаемся. Гарик, ты будешь пиво?
– Конечно, буду!
– А мне? – захныкал Ждан. – Я тоже хочу…
– Обойдёшься, мал ещё.
Славянское меню Игорю пришлось по вкусу.
«Главное, что много разного мяса», – довольно урчал жадный внутренний голос. – «И варёное, и жареное, и копчёное…. Только непонятно, что есть что. Это, возможно, оленятина. Хотя, запросто, может оказаться и лосятиной. А, вот, блюдо, заполненное птичьими ножками-крылышками. Рябчик, куропатка, тетёрка, глухарь? Не знаю. Но, тем не менее, очень вкусно…. Никаких вилок, естественно, нет и в помине. Да и Сварог с ними. Чай, не графья, и руками управимся…. Пиво? Откровенно-неоднозначная ситуация. Более правильно, на мой вкус, называть этот забористый пенный напиток – «деревенской бражкой»…. А хлеба каждому едоку досталось только по маленькому кусочку. И это вполне понятно, так как вятичи всё зерно и крупы покупают во Фландрии…

В сенях раздался бодрый перестук чьих-то торопливых шагов. Дверь распахнулась, и на пороге возник молодой мужчина, простецкую физиономию которого украшала пышная, чрезмерно-кучерявая бородка.
– Что случилось, Свен? – насторожился Борх. – Почему ты такой взволнованный? Вы не нашли мёртвого Большого Кота?
– Нашли, – успокоил охотник. – И шкуру – вместе с гривой – сняли, и клыки выдрали. Не в этом дело.
– А в чём же тогда?
– Мы с Пегим уже тронулись в обратный путь, когда услышали – со стороны лосиной тропы – жуткий вой. Подумали, что это взрослый рогач попал-свалился в охотничью яму. Пошли посмотреть – действительно, провал чернеет. Подошли к яме, заглянули. А там…
– Ну, что там? – юлой завертелся на табурете нетерпеливый Ждан. – Говори же, не тяни!
– В охотничью яму угодил Демон. Нет, ни зелёный Дракон. Совсем другой…. Напоролся на колья, вкопанные в дно ямы. Помирает, видимо. Орёт истошно…. А ещё, похоже, что он – беременный…

Глава седьмая
Розовый Демон

Задумчиво взлохматив седые волосы на затылке и удивлённо подёргав кустистыми – седыми же – бровями, Борх уточнил:
– Значит, Демон является самкой? Что же, бывает. Дело житейское…. А как он, то есть, она выглядит?
– Ну, тут в двух словах не опишешь, – засмущался Свен. – Я таких раньше никогда не видел. Демон, попавший в охотничью ловушку, слегка похож на мамонта. Но – точно – не мамонт…. Может, прогуляемся, и ты сам взглянешь?
– Пройдёмся, – грузно поднимаясь из-за стола, согласился Борх. – Почему бы и нет? Погода, слава Богам, хорошая…. Ждан, сбегай-ка на кухню и прихвати – на случай неожиданных трофеев – плетёный короб из-под рыбы. Отдашь Гарику, у него спина сильная и широкая.
Возле деревенских ворот собралась взволнованная толпа, состоявшая из мужчин, женщин, стариков и детей.
– А ещё этот розовый Демон умеет рыдать, – самозабвенно вещал седобородый коренастый мужичок. – Ну, как молоденькая девица, у которой подлый ухажёр переключился на лучшую подружку…
– Врёшь ты всё, Пегий. Как, впрочем, и всегда, – непреклонно заявила Мирина, уже успевшая отвести коз домой. – Разве такое может быть? Все Демоны, так их и растак, являются безжалостными дикими тварями, неспособными плакать.
– Так и может! – не сдавался мужичок. – Сидит в охотничьей яме, исходит кровью и тихонечко скулит. Из круглых фиолетовых глаз текут крупные слёзы – размером со спелый лесной орех. А выпуклое морщинистое брюхо Демона так и ходит ходуном. Так и ходит….
– Бедняжечка розовая, – жалостливо вздохнула пожилая женщин. – Помочь бы надо.
– Кому помочь? Демону? – возмутился худой костистый старикан. – Ты что говоришь-то, Ярмина? Совсем не дружишь с головой? Одумайся! Наоборот, надо срочно Демона – вместе с приплодом – добить…. Правильно я говорю, вятичи?
– Верно! Добить! – зазвучали грубые мужские голоса.
– Помочь! Пожалеть! – отреагировали женщины.
– Прекратить споры! – гаркнул Борх. – Замолчали, охламоны!
Дождавшись, когда установится полная тишина, вождь объявил:
– Со мной идут – Гарик, Ждан, Пегий, Свен и его охотничья ватага. Все остальные – разошлись по рабочим местам. Ну, кому сказано, бездельники? Быстро у меня!
– А мне можно с вами? – спросила Мирина. – Глядишь, пригожусь…
– Чем пригодишься-то?
– Вдруг, Демон надумает рожать? Роды приму.
– Ладно, пойдём, уговорила. Хлюст, отворяй!
Проскрипели слегка заржавевшие петли, створки ворот разошлись в стороны.
– Вперёд! – скомандовал Борх. – За мной!
Примерно в ста пятидесяти метрах от частокола-забора, недалеко от того места, где недавно рыженькая Мирина выгуливала белоснежных козочек, возвышался нарядный шатёр – тёмно-синий, покрытый заковыристыми ярко-жёлтыми узорами. А рядом с шатром самозабвенно пощипывали травку приземистые, тёмно-буры мулы.
«Общим количеством – восемь голов», – скрупулёзно отметил дисциплинированный внутренний голос.
– Это что ещё за сооружение? – спросил Игорь у шагавшего рядом Ждана. – Откуда оно взялось?
– Слуги графа Родэна установили, – охотно пояснил мальчишка. – Граф, когда посещает нашу Веснянку, всегда разбивает походный шатёр на этом месте. Там даже ровная круглая площадка – из песка и мелких камушков – насыпана.
– А почему не в деревне, за изгородью? Там свободного места, как я успел заметить, хватает.
– Фландрийцы не должны оставаться на ночь в славянском поселении. Старинная традиция. Не нами заведено, не нам и отменять…
«Разумный и правильный пацан растёт. Видимо, в батяню пошёл», – одобрил справедливый внутренний голос. – «Да и вышеозначенная традиция – отнюдь – не является глупой. Осторожность ещё никому и никогда не мешала…».
Когда отряд приблизился к шатру, его входной полог слегка задрожал, а ещё через пару секунд наружу выбрался нарядный господинчик – высокий, сутулый, в уже знакомом тёмно-зелёном камзоле, украшенном фиолетовыми и лимонными кружевами, с избыточно-длинной шпагой (в нарядных ножнах), на левом боку. Физиономию ровенского щёголя украшали тощие чёрные усики и бородка клинышком – «а-ля Людовик Четырнадцатый».
«Может, «а-ля Людовик Пятнадцатый»?», – засомневался педантичный внутренний голос. – «Впрочем, пожалуй, неважно…. Кончики графских усов залихватски закручены вверх. Ножки, облачённые в тесные бордовые штанишки и короткие чёрные сапоги, откровенно тонковаты и кривоваты. Морда лица какая-то лошадиная, с печальным вислым носом и пухлыми злыми губами. Глаза? Наглые, тёмно-карие, выпуклые и водянистые…. Общим же обликом данный фландрийский аристократ – определённо и однозначно – напоминает самодовольного и сытого деревенского таракана. А ещё – известного земного продюсера, работающего с молодёжными российскими поп-группами. Его частенько показывают по телевизору…. Короче говоря, тот ещё типчик – крайне неприятный и скользкий. Впрочем, ничего страшного. Ежели что – зелёной соплёй перешибём. В том плане, что хребтину – на раз – сломаем, а головёнку – вместе с худенькой шеей – набок свернём и засунем в нежную графскую задницу…».
Нарядный господин торопливо сорвал с головы широкополую чёрную шляпу, украшенную пышным белым пером, и, совершив несколько изысканно-вежливых поклонов-приседаний, разразился потоком цветастых фраз:
– Рад видеть тебя, Великий вождь южных вятичей! Приветствую и твоих храбрых охотников! Богатой добычи вам – всегда и везде! Тёплых зим и в меру дождливых лет! Рек и озёр, щедрых на крупную рыбу, и лесов, богатых на разное упитанное зверьё…
– Остановись, благородный Родэн, – усмехнувшись, прервал докладчика Борх. – Всё это мы уже слышали. Причём, много-много раз. Тоже рады тебя лицезреть, и всё такое прочее…. Какими ветрами – на этот раз – тебя занесло к нам? Надеюсь, добрыми и мирными? Решил завтра поучаствовать в осенних переговорах с бабочками?
– Я очень уважительно отношусь к Славянке и желаю этому прекрасному краю только добра, – дипломатично заверил граф. – И, как вы знаете, миротворческие идеалы мне не чужды…. Морские бабочки? Я, конечно же, почту за честь – принять участие в завтрашних переговорах. Приближается суровая снежная зима. К её скорому и неотвратимому приходу – желательно уладить всякие спорные вопросы. Так будет лучше для всех…. Согласен со мной, Великий вождь?
– Может, благородный Родэн, ты и прав. Кто знает, что готовит нам ближайшее призрачное Будущее? Правильно, никто не знает. Лишь – могущественные и скрытные Боги…. Приходи завтра к обеденному времени. Переговорные столы будут накрыты. Пообщаемся. Перекусим. Отведаем хмельной медовухи. Я с удовольствием выслушаю твои мудрые советы…. А сейчас, извини, нет у меня времени для праздных разговоров. Дела.
– Что-то случилось? Я могу быть чем-то полезен?
– Ерунда, граф. Сами справимся, – высокомерно отмахнулся Борх. – Возникли маленькие трудности, не имеющие ни малейшего отношения к жёлтому железу. Не бери в голову лишнего. Отдыхай, родимый…

Ещё через полторы минуты над головами путников зашумели ветви многовековых дубов, раскачиваемые умеренным северо-восточным ветром.
«Братец, а ты заметил, как приметно вздрогнули – раз-другой – кончики худосочных графских усов? То ли удивлённо, то ли, наоборот, насквозь испуганно? Когда, спрашиваешь, вздрогнули? А тогда, когда мерзкий фландрийский взгляд – карих водянистых глаз – «мазнул» по тебе. То бишь, по твоему мужественному и симпатичному лицу…. Получается, что Родэн владеет некой важной информацией? Информацией о чём? О ком? От кого? Почему? А ещё возле нарядного шатра стояла клетка с белыми голубями. Надо думать, с почтовыми. К чему бы это?».
Тропа ненавязчиво змеилась – между всяких и разных корней, корневищ и лесных ягодных кустарников. Вокруг главенствовала тишина – полная, тревожная, чуткая, первозданная…
«Первозданная, мать её!», – восхитился внутренний голос и тут же запечалился: – «Полная тишина и бесконечный покой…. Не к добру это, братец. Как бы не сглазить…. Что там ещё? Дурные предчувствия одолевают? В любом раскладе – надо активно сплёвывать через левое плечо и регулярно стучать по древесине…. О-па! Слышишь – жужжит? Кто? Что? А, Бог его знает. Но, действительно, жужжит…».
Жужжание всё нарастало и нарастало – справа, слева, сверху. Игорь непроизвольно завертел головой по сторонам.
«Вертолёт с неизвестным спецназом на борту?», – занервничал внутренний голос. – «Берегись, братец! Мы с тобой – в настоящее время – находимся в крайне странной и неадекватной местности. По крайней мере, охочей – на всяческие сюрпризы…».
Из-за дубовых ветвей – словно чёртик из табакерки – появился-вынырнул гигантский комар. Внезапно, без дураков. Здоровенный такой, размером с приличную сторожевую собаку.
«Красавец!», – язвительно заблажил непоследовательный внутренний голос. – «Крылья напоминают дамский веер. То есть, китайский антикварный веер, в чьи «створки» искусно вделаны осколки цветного перламутра. А жало, принадлежащее крылатой твари, имеет однозначное сходство с лезвием стандартного перочинного ножика…. Б-р-р-р! Гадость какая!».
Игорь – видимо, от неожиданности – не смог отреагировать на «комариный» сюрприз должным образом. Он непроизвольно отшатнулся, подошва правой ноги поехала в сторону, левая нога зацепилась за низенький осиновый пенёк….
Упал, понятное дело. Но упал с умом, то есть, спиной – чтобы именно пустой плетёный короб встретился со всякими неровностями местного ландшафта.
Он попытался перекатиться в сторону, но из этой затеи ничего не получилось.
«Дурацкий короб застрял между двумя гранитными валунами, выступающими из лесной почвы», – любезно пояснил заботливый внутренний голос. – «Плохо дело, братец. Ты, главное, глаза береги…».
Игорь, неуклюже отбиваясь от навязчивого и агрессивного насекомого, бестолково замахал руками. Где-то рядом отчаянно завопил Ждан:
– На помощь! Помогите – ради Сварога!
Раздался глухой шлепок, и гигантский комар, отлетев в сторону, исчез из поля зрения.
– Давай, варг, руку, – попросил глубокий голос. – Помогу, так и быть, подняться.
Женская ладонь была нежной и сильной – одновременно.
– Живой, бродяга? – довольно улыбаясь, спросила Мирина. – Говорить можешь?
– Вроде бы.
– Уже хорошо. От укусов этих гадких тварей, – девушка небрежно указала пальцем на мохнатое неподвижное тельце, поверх которого лежала увесистая берёзовая коряжина, – многие надолго утрачивают дар речи.
– И из-за этого становятся варгами?
– Может быть. Хотя, утверждать не берусь…. Ты, Гарик, ничего не забыл?
– Я твой вечный должник.
– То-то же…. Придёшь ночью?
– Извини, но – нет. Всё что угодно, но…
– Заткнись, варг, пока не получил в морду.
Мирина, презрительно фыркнув, бодро зашагала по тропе.
«Не погорячился ли ты, братец?», – тихонько замурлыкал предусмотрительный внутренний голос. – «Во-первых, честные должники обязаны – возвращать долги. Во-вторых, так можно – незаметно для себя – и серьёзным врагом обзавестись. Оно тебе надо? В-третьих, девица-то – весьма симпатичная и сексапильная. От тебя, что, убудет? Ну, ублажил бы вдовицу, истосковавшуюся без нормального мужского обхождения. С применением, понятное дело, всяких хитрых штуковин, характерных для земного двадцать первого века. Позы там различные, почерпнутые из «Камасутры»…. А наша Алька и не узнает ничего. Опять же, и Мирина может научить чему-то полезному и неизведанному. Глаза-то у девицы – страстные и бесстыжие, причём, без всякой меры…. Куда пойти? Ну, да. Знакомое дело. Кто бы спорил…».
Ждан, нетерпеливо потянув Игоря за рукав бежевой варговской хламиды, предложил:
– Может, пойдём дальше? Охотников задерживаем. Пегий сзади уже хмыкает нетерпеливо…
Через пару минут мальчишка – насквозь по-взрослому – поинтересовался:
– А почему ты, брат Гарик, отказал Мирине?
– Потому.
– Из-за той черноволосой девушки? Ну, которая – на портрете?
– Угадал, малец. Из-за неё.
– Оно и правильно, – после короткой паузы согласился Ждан. – Так и надо. Черноволосая, она гораздо лучше Мирины.
– Чем же лучше? – заинтересовался Игорь.
– Глазами.
– Поясни, пожалуйста.
– Попробую. У Мирины глаза – неверные. А у твоей черноволосой…. Как её, кстати, зовут?
– Алиной.
– Алиной? – удивлённо переспросил парнишка. – Странно это.
– Почему – странно?
– Так бабочки именуют одну из своих Богинь…
– Ты что-то говорил про глаза, – напомнил Игорь.
– Про глаза? У твоей Алины, брат, правильные глаза. На такие – надо молиться…
«Ещё одно – весьма странное – совпадение», – не преминул отметиться настойчивый внутренний голос. – «Это я про имя Богини островных бабочек. К чему бы, интересно, такая неожиданная метаморфоза?».

Нагнувшись над кромкой «сработавшей» охотничьей ямы, Борх удивлённо присвистнул:
– Ничего себе – подарок! Никогда не видел ничего подобного. Розовый мамонт, только без шерсти и клыков. Острые колья его пробили сразу в шести местах.
– Чудес на свете не бывает, – тихонько пробормотал под нос Игорь. – Скорее всего, не бывает. Хотя…
«Никакой это и не мамонт, а самый обыкновенный слон», – оповестил внутренний голос. – «В том смысле, что не очень-то и обыкновенный, а розовый – в тонких фиолетовых прожилках. «Мраморный», так сказать. Да и основные пропорции тела – по сравнению с земными слонами – несколько иные: длина – «укороченная», а высота – «более высокая». А так-то, да, слон. То бишь, слониха. Характерные разлапистые уши, длинный хобот, куцый хвостик…».
Ждан, неуверенно похлюпав носом, жалостливо выдохнул:
– Демон-то помер. Наверное, изошёл кровью…. Ой, нет! Живот-то, живот…. Он же шевелится!
– Свен, опускай вниз верёвку, – распорядилась Мирина. – Вниз полезу. Роды приму…. Ну, храбрецы славянские? Кто составит компанию слабой и застенчивой девушке? Кто готов помочь? Не на словах помочь, а конкретным делом? Что молчим-то, герои вшивые?
– Я могу, – смущённо глядя в сторону, откликнулся Игорь. – Если, конечно, не прогонишь.
– Не прогоню. Даже и не надейся на это, – криво усмехнулась девушка. – Свен, где верёвка? А ты, Борх, одолжи-ка мне свой острый кинжал. Скорее всего, придётся Демону живот вспарывать…
Примерно через полчаса процесс принятия родов – путём осуществления «кесарева сечения» двумя кинжалами – был успешно завершён.
– Непростое это дело – быть повитухой, – устало подытожил Игорь. – В крови перемазались, как не знаю что…
– А запасной хламиды варга, небось, нет? – дальновидно предположила Мирина.
– Нет.
– Что будешь делать?
– Пока не знаю. Может, Борх выручит.
Мирина, тщательно обтерев ладони о подол понёвы, велела:
– Открывай крышку короба. Теперь клади внутрь детёныша. Он, кажется, задремал.
– Готово. Что дальше?
– Закрывай крышку и обвязывай верёвкой ремни…. Свен!
– Здесь! – откликнулся охотник.
– Тащи добычу! Потом нам спустишь верёвку.
Короб с новорожденным слонёнком «ушёл» наверх.
– Значит, надеешься, что Великий вождь выдаст тебе новую одёжку? – медовым голосом спросила Мирина. – Напрасно, честное слово…
– Почему – напрасно?
– Потому. Откуда у Борха отыщется одежда такого большого размера? Ко мне, варг, обращайся. От покойного Митра осталось много всякого. Так и быть, поделюсь, не пожадничаю. Да и баньку протоплю. Жаркую.
– Ты опять за своё? – нахмурился Игорь. – Ведь, не единожды сказано уже было, мол…
– Что – мол? Трусишь? Недотрогу корчишь из себя? Ладно, как хочешь. Было бы предложено…. К благородному Родэну уйду, он давно уже клинья – со всем усердием – бьёт. А, может, подамся в морские бабочки…
Раздался тихий шорох – это в охотничью яму упал конец верёвки, сброшенной сверху.
– Полезай, красавица, – вежливо предложил Игорь. – А я – за тобой…
– Ага, размечтался, ухарь кудрявый, – возмутилась Мирина. – Как будто я не знаю, что заглядывать под женские понёвы – снизу-вверх – очень удобно…. Что так удивлённо уставился? Мол, сама звала в баньку жаркую, а теперь скромницу строю из себя? Так, если бы ты согласился…. Первым полезай, варг – без всякой меры – совестливый и честный…
«Слонёнок, понимаешь. Килограмм на тридцать пять потянет. Впрочем, в толстых книжках пишут, что детёныши земных слонов рождаются, и вовсе, стокилограммовыми. Так что, братец, тебе ещё повезло. В том смысле, что тридцать пять килограмм за спиной – гораздо лучше, чем центнер», – ударился в пространные рассуждения непредсказуемый внутренний голос. – «Интересно, это тот самый слонёнок, который из сна Ждана? Однако…. Ох, уж, эти сны! Верить им? Не верить?».
Игорь выбрался из охотничьей ямы и, прикрывая глаза ладонью, посмотрел на небо – светло-зелёное солнышко неуклонно и целенаправленно приближалось к рваной линии горизонта.
– Всё верно. Вечер на подходе, – подтвердил Борх. – Пора двигаться к дому…. Свен и Пегий, вы – вместе с другими охотниками – здесь останетесь. Освежуйте Демона, снимите – аккуратно и бережно – розовую шкуру.
– А что делать с мясом? – спросил Свен.
– Разожгите костёр. Зажарьте над его пламенем несколько кусков. Попробуйте. Если съедобно, то разделывайте тушу и перетаскивайте мясо в Веснянку. К коптильням.

Они тронулся в обратный путь. Когда отряд выбрался на пустошь, окружавшую Веснянку по периметру изгороди, слонёнок в коробе тревожно заворочался и жалобно затрубил.
– Голосистый, – одобрил Ждан. – Гарик, а чем мы его будем кормить?
– Молоком и всякими овощами, – предположил Игорь. – Например, морковкой и репкой…
Из нарядного шатра – на трубный зов – торопливо выбрался граф Родэн. Причём, не один выбрался, а в сопровождении двух рослых и широкоплечих девиц.
«Вот, они какие, ровенские бабочки!», – заинтересовался любопытный внутренний голос. – «Симпатичные и фигуристые. Волосы – до талии – ниспадают из-под металлических островерхих шлемов. Только ноги, толком не скрытые короткими туниками, чрезмерно – на мой взгляд и вкус – мускулистые и, пардон, волосатые…. Одна барышня белобрысая. Другая, наоборот, черноволосая. А глаза у обеих морских воительниц характерные – уверенные, холодные, пристально-равнодушные. Такие глаза можно «встретить» (наблюдать?), в голливудских боевиках. В частности, у актёров, играющих роли американских прожжённых мафиози, проживавших – в тридцатые годы двадцатого века – в американском городе Чикаго. Издержки пиратской профессии, надо думать…».
– Приветствую тебя, Великий вождь! – торжественно произнесла бабочка-блондинка.
– Взаимно, Надин, – вежливо откликнулся Борх. – И, тебе, Ольха, всего хорошего, – коротко кивнул головой черноволосой амазонке. – Как здоровье наимудрейшей Королевы Альмины?
– Пока, слава Богиням, ещё жива, – равнодушно ответила Ольха. – Но к первому снегу, скорее всего, помрёт. Ничего страшного. Старость – дело житейское. Изберём новую Королеву. Не впервой…. Кто это так громко кричит?
– Демона поймали. Завтра, придя в Веснянку на переговоры, сможете посмотреть на него.
– Хорошо, – важно и надменно улыбнулась белобрысая бабочка, демонстративно игнорируя спутников Борха. – Мы придём и посмотрим. Если, конечно, не забудем. Главное – переговоры…
Когда деревенские ворота за путниками – с тихим скрипом – закрылись, вождь вятичей обратился к Мирине:
– Не могла бы ты, красавица, помочь в одном деле…
– Я уже всё поняла, Борх. Не продолжай, – не дослушав, перебила девушка. – Соберу одежду-обувь, оставшуюся от Митра, и принесу в твой дом.
– Спасибо тебе.
– Не за что. Мы же свои люди. Сочтёмся. Не так ли?
Когда они подошли к дому вождя, Игорь спросил:
– А куда девать детёныша розового Демона?
– Мне всё равно, – равнодушно пожал плечами Борх. – Можете кухарю передать. Пусть приготовит на ужин жаркое с брусничным соусом. Если мясо саблезубых мамонтов является съедобным, значит, и это ушастое создание, наверняка, годится в пищу.
– Съесть на ужин розового мамонтёнка? – возмутился Ждан. – Не дам! Вернее…. Мы не дадим! Правда, Гарик?
– Правда. Не дадим.
– Делайте, что хотите, – устало поморщился вождь вятичей. – Ваши дела. Забирайте уродца с собой и возитесь с ним – пока не надоест…
– Спасибо отец! – поблагодарил Ждан и потащил Игоря за собой: – Пошли Гарик! Это крылечко – наше…
«Эге, видимо, для детей щедрый Борх отвёл целое жилое крыло с отдельным входом», – решил догадливый внутренний голос. – Что же, весьма разумное решение…».

Оказавшись в центральной светёлке, обставленной без каких-либо претензий и изысков, Ждан, тыкая пальцем в двери, расположенные вдоль стен, принялся объяснять:
– Это – моя комната. За той дверью – Михая. То есть, теперь твоя. Здесь жил Влад. А здесь – Янка и Зара.
– А где они сейчас? – спросил Игорь. – В смысле, Влад, Янка и Зара? Про Михая я уже знаю.
– Они погибли, – помрачнел парнишка.
– Как и когда это произошло?
– На осенней ярмарке – три года назад – моих брата и сестёр похитили люди барона Пырта, правящего в одноимённом фландрийском городе. В качестве выкупа барон потребовал – указать заветное место, где вятичи добывают жёлтое железо…. Отец долго думал, сомневался, но барону отказал. А в ответном письме нагрубил слегка, угрожать начал, мол: – «Спалю Пырт дотла…». Потом папа, конечно, передумал и отправил гонца со вторым письмом, в котором обещал по-честному отдать всё жёлтое железо. Но было уже поздно, наш гонец разминулся с баронским, к седлу которого был приторочен кожаный мешок с отрубленными головами…

Авторская вставка.
(По делу, собственно? Или – без оного? Кто знает, мои дамы и господа…. Кто – знает? По-видимому, только Боги. Могущественные все такие из себя, важные, самодовольные и – ужасно – скрытные…).

Говорят – упорно и настойчиво – что Текс, посвящённый фантастической тематике, должен быть цельным, однородным и прямолинейным. Мол, российский читатель не любит отвлекаться на всякую второстепенную хрень. Мол, взлетели и – вперёд, через иные Созвездья и Миры. Славные битвы, поверженные инопланетные чудища, аномальные зоны, отважные сталкеры. Говорят…
Более того, убеждают, внушают, поучают и клеймят.
Клеймят? Это – с философской точки зрения – наиболее точное определение. Автор должен – соответствовать.
Соответствовать – чему? Ожиданиям уважаемого читателя. Вернее, узконаправленного Потребителя, готового платить деньги за «бумажные варианты» опуса…
Надо скрупулёзно выдерживать стиль, форму и основные постулаты, заранее обозначенные мудрым Издателем. Нельзя – всё смешивать в одну кучу! Нельзя!!! Особенно – стили, средства и образы…. Либо мы пишем всё всерьёз, либо мило стебёмся. Либо мы старательно выписываем исторические детали, либо сосредотачиваемся на конструкциях конкретного вооружения…
«Исторической альтернативе» должны соответствовать одни «декорации» и «мульки». «Героической фантастике» – совсем другие…. Каждый Автор обязан впахивать сугубо на свой конкретный «потребительский сектор», не отвлекаясь на психологические «боковики»…. Усёк, дурилка картонная?
Не-а. Не усёк. И усекать не собираюсь. Да здравствует – Поток Сознания Автора, несущийся, не ведая преград, только вперёд! Ура! Обнажить клинки! Вперёд, на баррикады! Баррикады – бесконечной потребительской тупости и серости…. Конечно, мы проиграем. Схватка – изначально – неравная. Пусть! Но…. Из серии: – «Гни свою линию. Гни – свою линию…».
И вообще, писать – всерьёз – стоит только о трёх вещах. О запомнившихся снах, о детских мечтах и о пьяных бреднях.
Извините, уважаемые дамы и господа, но этот роман (да и вся серия «Похищенные»), будет выполнен в традиционном авторском стиле. То бишь, в стиле – «Бодрый авантюрный роман с ярко-выраженной любовной линией». Для тех, кто понимает, конечно.
Есть – Главный Герой, в меру отважный. Есть – Главная Героиня, без меры симпатичная и славная. Есть – Любовь….
Что вам ещё надо, хороняки? Неимоверных космических пейзажей? Межзвёздного коварства? Инопланетных монстров? Альтернативной истории? То есть, «просто романа о Любви» вам, уважаемые, мало?
Ладно, уговорили. Пусть будут и они – цветастые межпланетные изыски…

Глава восьмая
Полноправный ровенский вятич

«И на Ровене, как и на нашей Земле, золото приносит лишь одни несчастья и горести», – печально вздохнув, известил внутренний голос. – «Железобетонная и бесспорная истина. Вернее, краеугольный философский постулат, отражающий суть человеческой природы…. О чём только думали эти самовлюблённые и напыщенные «учёные странники»? Экспериментаторы хреновы! Мол, они планировали, что жизнь на Ровене будет спокойной, благостной и мирной. Ага, размечтались! О каком, извините, спокойствии может идти речь, если отыскалось золото? Недоумки тупые и недальновидные, мать их всех – так и растак…».
Судорожно сглотнув злые слёзы, неожиданно подступившие к горлу, Игорь спросил:
– Что было дальше?
– Южные вятичи сожгли Пырт дотла и убили всех его жителей, – невозмутимо сообщил Ждан. – Выданные обещания всегда надо выполнять. Правда, самому барону удалось-таки скрыться в бескрайних степных просторах…. Отец хотел двинуться войной на другие города Фландрии, но подлые северяне, пользуясь удобным моментом, взяли Веснянку в осаду, и нашим бойцам пришлось вернуться. А ещё через некоторое время в Славянке объявился красноречивый граф Родэн, организовал переговоры, и дело закончилось перемирием.
Слонёнок снова отчаянно заворочался в «рыбьем» коробе и недовольно затрубил.
– Малыш проголодался, – решил Игорь. – Давай-ка, Ждан, дуй на кухню. Молока притащи, овощей всяких и чистую льняную тряпицу.
– Тряпку-то зачем?
– Вдруг, детёныш ещё не умеет пить? Будем тряпицу мочить в молоке, мол, материнское вымя…
Мальчишка, хлопнув дверью, убежал.
«А ушастый клиент опять просится на свободу», – напомнил въедливый внутренний голос. – «По крайней мере, ворочается всё отчаяннее и настойчивее. Как бы короб не сломал. Зачем же портить хорошую вещь? Разве, братец, ты плёл-мастерил эту корзину? Вон, уже розовый хобот, отогнув крышку, высовывается…. Выпускай пленника!».
Игорь, перевернув короб на бок, откинул крышку. Ещё через пару секунд слонёнок выбрался наружу.
– Привет, Пумбо! – вежливо поздоровался Игорь. – Почему – Пумбо? А Перун его знает, честно говоря. Такая, вот, блажь пришла в голову…. Ты, надеюсь, не возражаешь? Молодец, хвалю! А глаза у тебя красивые. Аметистовые, круглые, доверчивые…. Как, братишка, некоторых шатает-то! Ну, оно и понятно, ещё и двух часов не прошло с момента твоего появления на свет…. Э-э, кончай слюнявиться! Остановись! Ты что, принял меня за мамку? Фу, блин! Эти слоновьи нежности…. Кушать, наверное, хочешь? Э-э, не надо так напирать! Ждана надо подождать. Что, туфтология наметилась? Ждана подождать – масло масляное? Всё равно, ждём…. Невмоготу? Хватит меня слюнявить! Куда это ты хоботом тянешься? Нет там сисек материнских! Честью клянусь, нет…. Отстань, Пумбо! Щекотно же! Отстань, говорю! Добром прошу…. Во, смотри! Туесок стоит, заполненный с горкой краснобокими яблоками. Ну, блин? Видишь? Хобот убери, морда! Иди-ка за мной…. Вот же, туесок! Ну? Давай, братец, пробуй…. Молодец!
Когда Ждан – с корзинкой в руках, в которой находилось много чего съедобного, включая пузатый керамический кувшин с молоком – появился в светёлке, количество яблок в туеске значительно уменьшилось.
– Однако, некоторые и жрать! – обрадовался мальчишка.
– Его зовут – «Пумбо», – представил слонёнка Игорь.
– Да? Ладно. Лови, Пумбо, морковку!
Слонёнок, вытянув хобот, морковь ловко поймал и без раздумий отправил её обратно.
– Ничего себе! – то ли рассердился, то ли восхитился Ждан. – Попал прямо мне по лбу. Как бы синяк не образовался. Меткий…. Вот, я тебе! Только держись, морда розовая…
«Начинается самый натуральный балаган», – предостерёг дальновидный внутренний голос. – «Ты, братец, развёл бы – от греха подальше – этих двоих непосед по разным углам. Пока они всю мебель не превратили в щепки…. А не заняться ли нам, раз уж выдалась свободная минутка, выстраиванием стройной логической цепочки, основанной на неких простейших аналогиях? Что я имею в виду? Сейчас поймёшь…. Помнишь, у Александра Бушкова есть отличный фантастический цикл – «Сварог»? Понятное дело, что помнишь. Так, вот. У Бушкова Главный Герой странствует по далёкой и загадочной планете в компании здоровенного пса, разговорчивого домового и симпатичной рыжеволосой девчонки. А мы что имеем – в сегодняшнем ровенском раскладе? Вместо собаки присутствует розовый слонёнок. В принципе, нормальный вариант. А как же быть с домовым и девчонкой? Успокойся, братец, я никоим образом не намекаю на Мирину. Честное и благородное слово…. Где же взять домового? Чудес, ведь, на свете не бывает…».
Широко распахнулась входная дверь и звонкий женский голос – с места в карьер – принялся читать нелицеприятные нотации:
– Что за бардак вы устроили в светёлке? Совсем с ума сошли? Зачем морковку и репу разбросали по всей комнате? А кто табуретку сломал? Кто, я вас, охламонов, спрашиваю?
Игорь обернулся. На пороге, держа в руках объёмный холщовый мешок, стояла Заряна – младшая жена Борха.
Ждан, не дожидаясь продолжения, трусливо юркнул за торец массивного сундука, а наивный Пумбо попытался спрятаться под широкой скамьёй, оборудованной рядом с печью. Только это у него получилось крайне неудачно: розовый – в тонких фиолетовых прожилках – слоновий зад, украшенный коротким хвостиком, скрыть так и не удалось.
«Серьёзная такая тётенька. Строгая. С такими шутить не стоит», – насторожился внутренний голос. – «Запросто можно отгрести – по полной программе…. Вон, как глаза грозно сверкают. Сейчас, братец, и нам с тобой достанется. Типа – на орехи…».
Голос, естественно, не ошибся. Заряна, пристроив холщовый мешок рядом с обеденным столом и грозно сведя к переносице густые собольи брови, заявила:
– А ты Гарик, лоб здоровенный, куда смотрел? Почему разрешил этой весёлой парочке резвиться, меры не зная?
– Ну, поиграли ребята немного, – принялся оправдываться Игорь. – Побегали чуток. Подумаешь…
– Подумаешь? – ещё больше рассердилась женщина, но уже через секунду её голос неожиданно потеплел: – Ой! Щекотно же!
Это Пумбо, выбравшись из-под скамьи, принялся ласково тереться о ноги жены вождя, скрытые длинной понёвой.
– Прямо, как домашний кот! – восхитилась Заряна, осторожного поглаживая слонёнка по лобастой голове. – Даже урчит слегка. А глазёнки-то какие! Фиолетовые, доверчивые, умные…. Гарик, в мешке найдёшь подходящую одежду и обувь. Мирина презентовала. Одевайся и выходи из избы. Совсем скоро начнётся похоронный обряд, по завершению которого Верховный жрец сделает важное объявление…. Поторопись, пожалуйста!
– А я? – вылез из-за сундука Ждан.
– Ты, сынок, здесь останешься. Надо же кому-то присматривать за маленьким ушастым Демоном, чтобы он светёлку не разорил окончательно.
– За Пумбо, – поправил мальчик.
– Хорошо, пусть будет Пумбо, – согласилась женщина, беря в руки керамический кувшин. – Забавное имечко…. А вы давали малышу молока? Нет? Охламоны, одно слово…. Пумбо, Пумбо! Иди ко мне!
Слонёнок, сразу же поняв, что от него требуется, опустил в кувшин розовый хобот. Ещё через секунду-другую послышались громкие булькающие звуки.
– Всё молоко втянул в себя! – восхитился парнишка. – Какой сообразительный!
– А ещё – очень прожорливый, – уточнила младшая жена Борха. – Завидный аппетит, ничего не скажешь…
Заряна, забрав с собой пустой кувшин, ушла.
«Где-то мы с тобой, братец, читали, что почтовые голуби всегда прокладывают новые маршруты, ориентируясь на особенности рельефа местности», – ни с того, ни с сего заявил внутренний голос. – Понимаешь, о чём я толкую?
Прежде, чем пройти в свою комнату и переодеться, Игорь обратился к Ждану:
– У тебя найдётся пара-тройка верных друзей-приятелей, умеющих достойно обращаться с луком и пращой? А ещё – держать язык за зубами?
– Конечно. Что надо сделать?
– Помочь немного, – Игорь нашёл в печи крохотный уголёк и, подойдя к столу, принялся рисовать на гладкой столешнице некое подобие географического плана.
– Это – наша Веснянка, огороженная глубоким рвом и высоким частоколом? – заинтересовался Ждан.
– Точно, угадал. А это – нарядный шатёр графа Родэна. Здесь проходит узкая лощина, направленная строго на юг. Понимаешь?
– Ага. Что тут непонятного? Ты говоришь о Хмельной долине. Там растёт трава, которую именуют – «хмель». Её добавляют в пивное сусло. А, вот, высоких деревьев, кустов и грибов в Хмельной долине почему-то нет. Не растут, и всё тут…
– Очень хорошо! – обрадовался Игорь.
– Что же в этом хорошего?
– Значит, завтра женщины, которые пойдут собирать грибы, в Хмельную долину не сунутся…. Слушай сюда, братишка. Надо, чтобы завтра – уже ближе к обеденному времени – твои приятели скрытно засели в этой лощине. Задача наипростейшая – метко сбивать стрелами и камнями всех пролетающих белых голубей.
– Белых голубей? – удивился Ждан.
– Точно. То бишь, почтовых, запущенных графом Родэном.
– Я тоже заметил просторную клетку с белыми голубями, стоявшую рядом с графским шатром.
– Молодец, наблюдательный, – похвалил мальчишку Игорь. – Родэн – после завершения завтрашних переговоров с бабочками – захочет, наверняка, черкануть пару слов. Кому – несколько слов? Не знаю. Но, согласись, что почтовые голуби для того и существуют, чтобы с их помощью переправлять тайные письма…. Правильно?
– Правильно.
– Вот, и надо всех этих голубей перехватить. На всякий случай. Не доверяю я этому Родэну…
– И я ему не доверяю, – согласился паренёк. – И мама…. А, вот, отец считает, что граф – очень хороший человек. Мол, он хочет, чтобы между Славянкой и Фландрией был заключён вечный мир.
– А зачем Родэну это надо?
– Не знаю. Наверное, из-за выгодной торговли и жёлтого железа.
– Где замешено жёлтое железо, там невозможен вечный мир, – нахмурился Игорь. – Наоборот, там – рано, или поздно – будет полыхать безжалостная и кровопролитная война, падкая на человеческие жизни…. Именно для того, чтобы окончательно разобраться с этим вопросом, и надо перехватить письма графа, которые он собирается отправить во Фландрию.
– Я сам займусь голубями, – пообещал Ждан.
– А как же – Пумбо?
– Хр-р-р! – заслышав своё имя, оживился слонёнок. – Пр-р-р!
– Да, с таким шумным и беспокойным созданием ничего толком не получится, – загрустил мальчишка. – Для успешной засады необходима полная тишина. Ладно, придумаем что-нибудь. Время ещё есть.
Игорь, подхватив с пола холщовый мешок, оставленный Заряной, отправился в отведённую ему комнату. Притворив дверь, он с любопытством огляделся по сторонам.
«Пахнет затхлостью и многомесячным запустением», – недовольно пробормотал брезгливый внутренний голос. – «Надо будет потом, уже перед сном, хорошенько проветрить помещение…. Что мы видим-наблюдаем? Обыкновенная мужская спальня – квадратное застеклённое окошко, стол, табурет, сундук, некое подобие одёжного шкафа, кровать…. Кровать ли? Длинная и широкая скамья, сколоченная из плохо-оструганных досок, на которые постелена войлочная кошма – толстенькая такая, сантиметра, наверное, два с половиной. Поверх кошмы наброшен кусок грубого бежевого полотна. А это, надо думать, тутошняя подушка – тощий войлочный валик, старательно обёрнутый светлой льняной тканью. Ладно, могло быть и хуже…. Кстати, за окошком уже начало темнеть, вечер, как-никак. На столе расположился уродливый масляный фонарь с торчащим из прорези в крышке белым фитилем. Но, чем же этот фитиль поджигать? Что на такой случай предусмотрено у ровенских вятичей? Кресало, огниво? Надо будет поинтересоваться у Ждана…».
Процесс переодевания не занял много времени. Игорь привередничать не стал и, предварительно сбросив на пол окровавленную варговскую хламиду, отобрал из вороха одежды, находившейся в мешке, первые попавшиеся на глаза ноговицы, кошулю и свиту.
«А если, братец, завтра дождик закапает с неба?», – предостерёг хозяйственный внутренний голос. – «Вот же, отличная вотола. Повесь её вон на тот железный костыль, торчащий из стены…. Смотри-ка, какие отличные кожаные сапоги! Типа – кавалерийские. Здесь и здесь когда-то крепились шпоры. Скорее всего, сапожки пошиты в далёкой степной Фландрии. И размерчик – визуально – наш. То бишь, сорок пятый…. Напяливать их на босу ногу? Подожди, не торопись. Это, возможно, портянки…. Нет, конечно же. Портянки, они почти квадратные. Мы же наблюдаем достаточно длинные полоски мягкой льняной ткани. То есть, имеем дело с так называемыми онучами, которые имеют двойное предназначение: первое – сделать встречу «ступня – сапог» максимально комфортной, второе – плотно обмотать штанину, предотвращая её выползание из-за голенища сапога в самый неподходящий момент…. Так, надевай ноговицы. Теперь аккуратно наматывай онучи и вставляй ноги в сапоги…. Как оно?
– Нормально, – притопнув пару раз подошвами сапог по доскам пола, подытожил Игорь. – В самый раз пришлись.
Одев светло-зелёную кошулю и набросив поверх её суконную свиту с кожаными вставками, он вышел из спальни. В светёлке никого не было, а из-за дверей комнаты Ждана доносился беззаботный мальчишеский смех и довольное похрюкивание розового слонёнка.
«Слонёнка ли?», – засомневался подозрительный внутренний голос. – «Больно, уж, быстро это ушастое существо – после появления на свет – оклемалось. Бегает, прыгает, яблоки трескает корзинами, молоко пьёт кувшинами. Причём, пьёт, что характерно, с помощью хобота. А, ведь, хорошо известно, что новорождённые земные слонята поглощают жидкость только при помощи рта. Хоботом же они начинают пользоваться только на третий-четвёртый месяц жизни…».
Смех и хрюканье повторились снова.
– Быстро же эта парочка нашла общий язык, – тихонько пробормотал Игорь. – Пожалуй, не буду отвлекать ребят от их важных и весёлых дел.

Пройдя через крохотные сени, Игорь по ступеням низенького крыльца спустился «на улицу», где его уже поджидали – Борх с ярко-горевшим факелом, зажатом в ладони правой руки, и костистый пожилой мужчина. Спутник вождя южных вятичей был облачён в длинную чёрную вотолу, туго-перетянутую широким кожаным поясом с массивной золотой пряжкой.
«Это, надо понимать, он и есть, Вогул – Верховный жрец Перуна и Сварога», – подсказал сообразительный внутренний голос. – «Чёрная борода какая-то неухоженная и клочковатая, а взгляд – откровенно-диковатый. Данный индивидуум – однозначно и непреложно – похож на знаменитого старца Григория Распутина…. Да, не было печали. Держи, братец, ухо востро. Кстати, уже наступает ночь…. Какой, всё же, на Ровене потрясающий воздух! Очень ароматный, вкусный и бесконечно-тревожный…».
Вежливо поклонившись, Игорь поздоровался:
– Приветствую, Верховный жрец! А с тобой, Великий вождь, мы сегодня уже виделись…. Тем не менее. Доброго тебе вечера!
– Спасибо, Гарик – коротко улыбнулся Борх, после чего слегка натянуто замолчал.
Вогул почти три минуты прожигал Игоря пристальным взглядом чёрных тревожных глаз, в которых плескалась явственная сумасшедшинка, а потом произнёс:
– Странный ты, Гарик, варг. Избыточно умный и сообразительный. Никогда не встречался с такими. Впрочем, ладно…. Скажи, какие отношения складываются у тебя с могучими Богами?
– Я готов принести клятву – в верности Перуну и Сварогу, – осторожно ответил Игорь. – Если, конечно, возникнет такая необходимость…
«Молодец, братец! Очень сильный ход!», – одобрил внутренний голос, кое-что понимающий в высоком искусстве дипломатии. – «Тем более что очень легко клясться в верности тому, кого – девяносто девять процентов из ста – не существует в природе…».
Пользуясь тем обстоятельством, что Вогул задумчиво переваривал последнюю фразу, произнесённую Игорем, Борх попытался забрать нить разговора в свои руки, заявив:
– Вот, всё и сладилось! Гарик – при большом стечении народа – принесёт торжественную клятву, после чего и будет принят в наше племя…
– Может, так и будет, – нервно передёрнул плечами Верховный жрец. – Но, всё же…. Как ты, варг, относишься к ложным Богам? В частности, к Айвенго и Ровене?
– Не знаю, жрец.
– Как же так? Ты издеваешься надо мной?
– Я – варг, – невозмутимо напомнил Игорь. – Память отказывается возвращаться ко мне. Но я уже научился – уважать старших и прислушиваться к их ценному мнению…. Если ты, Вогул, скажешь, что я должен публично поклясться в верности Перуну и Сварогу, то я поклянусь. Если ты считаешь, что я должен публично проклясть Айвенго и Ровену, то я сделаю и это.
– Хорошо сказано! – облегчённо выдохнул Борх. – Все сомнения, надеюсь, развеялись?
– Ну, не знаю, – неуверенно пошевелив чёрной бородой «а-ля Гришка Распутин», желчно забубнил Вогул. – То, что молодой человек слушается старших, это, действительно, не плохо. Но…. Хотелось бы, чтобы желание служить Перуну и Сварогу было искренним…. Слышите?
– Барабаны застучали, – подсказал Игорь. – Или, к примеру, тамтамы…
– И я толкую про то же самое! – оживился Борх. – На небе взошла Луна. Пришло время для начала погребальной церемонии. Люди уже собрались и ждут…. Пошли?
– Пошли, – недовольно сплюнув в сторону, согласился Верховный жрец. – Пусть, так и быть, сегодня на одного вятича станет больше…
Барабаны-тамтамы продолжали – с упорством, достойным лучшего применения – надрываться, взывая…. Кого взывая? К чему, собственно? Для чего? Сложные и каверзные вопросы, не имеющие чёткого и правдивого ответа. Взывая, и всё тут…
В семидесяти-восьмидесяти метрах от дома Борха загадочно теплился крохотный светло-жёлтый огонёк.
«Это на плоском камне стоит-горит масляный фонарь», – пояснил зоркий внутренний голос. – «А рядом с камнем, на берёзовом чурбаке, расположился широкоплечий кудрявый мужик в варговской коричневой хламиде. Причём, глаза у мужика…м-м-м, совершенно пустые…. Ага. Это, наверное, Деян. Ну, тот охотник, который – при сегодняшнем внеплановом появлении Большого Кота – превратился в варга…».
– Скучаешь, Деян? – заботливо поинтересовался Борх. – Бывает, конечно. Будем надеяться, что память, всё же, вернётся к тебе. Не сейчас, так через годик-другой.
– Гу-гу-гу, – неразборчиво заблажил несчастный. – Гу-гу-гу…
– Может, его, болезного, завтра морским бабочкам отдать? – предложил Верховный жрец. – Ну, на годик-другой? Или же определить в слуги к благородному графу Родэну? Для чего нам нужен ещё один бесполезный и дурашливый варг? А граф к убогим и душевнобольным всегда относился с интересом.
– Подумаем. Куда, собственно, спешить?
Неожиданно Деян забеспокоился и, вскочив на ноги, принялся угрожающе рычать и скалиться. Его глаза – в пелене ночного ровенского сумрака – замерцали злыми светло-зелёными всполохами.
– Ну-ка, успокоился! – строго прикрикнул Борх. – Кому сказано? Успокоился и сел на место! Вот, совсем другое дело. Молодец…. Смотри у меня, Деян. Если ещё – хоть раз – такое повторится, то прикажу выбросить тебя за деревенские ворота. Рычи там, морда глупая, сколько хочешь. Демонов кусай…. Всё понял?
– Гу-гу-гу, – жалобно и виновато затянул варг. – Гу-гу-гу….
Через полторы минуты, когда камень с горящим фонарём остался позади, Игорь спросил:
– А что такое нашло на Деяна? Рычать, понимаешь, принялся. Даже серая пена запузырилась на оскаленных зубах.
– Полнолуние приближается, – тыкая толстым корявым пальцем в оранжевый овал на небе, ответил Борх. – Вот, многих и начинает охватывать беспричинное беспокойство. Я имею в виду – диких зверей, Демонов и людей, у которых не всё в порядке с головой…. А ты, Гарик, как себя чувствуешь?
– Нормально, спасибо за заботу. По крайней мере, на свежую человеческую кровушку не тянет.
– Уже хорошо, – смешливо хмыкнул Вогул. – Утешил…. А от Деяна, пока он никого не покалечил и не убил, надо избавляться…
«Во-первых, завтрашней ночью состоится ровенское полнолуние», – напомнил заботливый внутренний голос. – «Следовательно, надо будет выйти на связь с Зорго. То бишь, отчитаться, доложиться и задать парочку животрепещущих вопросов…. Во-вторых, этот неадекватный варг. Деяна, братец, посетил приступ злобы-ярости именно в тот момент, когда в его поле зрения попал ты. Сомневаешься? Я тебе говорю! Тут дело, ясная ровенская Луна, не чистое. Гадом буду…».
Впереди таинственно замерцали ярко-оранжевые пятна, и вскоре они вышли к конечной точке ночного маршрута.
По центру квадратной площадки, окружая высокий помост, обложенный дровами, горели четыре высоких костра. На помосте лежал маленький светлый свёрток. С восточной стороны – в отблесках костров – виднелись трёхметровые фигуры двух деревянных идолов, вкопанных в землю. Рядом с идолами расположилась компактная группка славянских «барабанщиков». С западной стороны возвышался солидный частокол, огораживающий круглую полянку – с диаметром в десять-двенадцать метров. По периметру площадки собралось около трёхсот пятидесяти вятичей обоих полов. Многие мужчины сжимали в ладонях древки зажжённых факелов.
Вогул, обменявшись с Борхом понимающими взглядами, направился к помосту, где, изредка перешептываясь, неторопливо прогуливались молодые мужчины в чёрных вотолах.
– Это – младшие жрецы, – пояснил славянский вождь. – А на погребальную церемонию собрались только те, кого пригласили. Площадка для поклонения Богов, как видишь, маловата. То есть, не вместит всех жителей Веснянки. Зачем, спрашивается, нужна нездоровая давка и толчея? Расширить площадку? Для этого пришлось бы переносить – вниз по склону холма, вместе со рвом – внешнюю ограду. Морока сплошная, да и других важных дел хватает. Гораздо проще – общаться с мудрыми Богами по очереди, установленной жрецами…. Ещё хочешь о чём-то спросить? Так спрашивай, пока не началась церемония.
Игорь, «пробежав» взглядом по окружающему экзотическому интерьеру, принялся озвучивать накопившиеся вопросы:
– На помосте находится мёртвое тело погибшей девочки? Его сожгут? А что сделают с пеплом? Младшие жрецы, случаем, не являются ли родственниками уважаемого Вогула? Что находится на круглой полянке, огороженной высокой изгородью? Деревянные статуи Айвенго и Ровены? А почему…
– Остановись, сынок, – улыбнувшись, попросил Борх. – Нельзя же быть таким нетерпеливым. Итак…. Тело маленькой Лады, действительно, сожгут в жарком погребальном пламени. Золу и пепел младшие жрецы поместят в специальный сосуд, закроют крышкой, которую – в свою очередь – зальют тайным, предварительно нагретым составом. Поверх этого состава, пока он ещё окончательно не застыл, Вогул сделает оттиск печати с именами Перуна и Сварога. Потом сосуд-горшок отдадут родственникам покойной девочки. Что они с ним сделают? Здесь не существует никаких жёстких правил. Одни вятичи хранят погребальные сосуды дома, в сундуках. Другие бросают их в бурные реки. Третьи – в глубокие лесные озёра. Четвёртые выставляют горшки с прахом на торцах высоких деревянных столбов, вкопанных вдоль торговых троп. Для чего – вдоль троп? Считается, что Души умерших «отводят в сторону» придорожных разбойников и диких зверей…. С младшими жрецами ты, Гарик, угадал. Это – сыновья и родные племянники Вогула. Так заведено издревле…. И с круглой огороженной полянкой ты попал в точку. За частоколом «спрятаны» деревянные идолы, изображающие Ровену и Айвенго. Жрецы – люди очень предусмотрительные, а непредсказуемые и коварные Боги иногда любят меняться местами, обликами и судьбами. А иногда, как утверждают безумные варги, даже именами…. Ладно, про это лучше не говорить. По крайней мере, при посторонних…. Подойдём поближе. Погребальная церемония уже начинается.
По знаку, поданному одним из младших жрецов, затихли барабаны-тамтамы, после чего к вятичам – с торжественной речью – обратился Вогул. Говорил он много, долго и витиевато.
«Не впечатляет!», – минут через десять-двенадцать оповестил прямолинейный внутренний голос. – «Общие и пространные рассуждения о могуществе благородных Богов и о ничтожестве подлой человеческой расы. Обещания разнообразных страшных кар – за проступки и прегрешения. Длинная лапша о грядущем вечном блаженстве – для тех, кто будет послушен Богам и их небесной воле, передаваемой через верных божественных слуг. То бишь, через жрецов…. Знакомое, в общем, дело. В том смысле, что словесный опиум для доверчивого народа и полная хрень…. Вот, взять, к примеру, «мыслящую субстанцию» по имени Зорго. С одной стороны, он – «всемогущий Бог», способный творить самые натуральные «чудеса». В том числе, «превращать» дистиллированную воду в полноценное пиво и вино. А, с другой стороны, является мелочным, хитрым и склочным созданием. Даже всей правды – в частной приватной беседе – сказать не может, мол: – «Мы, «учёные странники», никогда не врём, только регулярно кое-чего не договариваем…». Тьфу, да и только!».
Через некоторое время ярко запылал погребальный костёр, и Вогул – с долей наигранного пафоса – объявил:
– От нас ушла крохотная Лада, а женщины сегодня не рожали. Получается, что наше племя – на радость подлым северянам – уменьшилось? Не бывать такому…. Варг, именуемый «Гариком», подойди ко мне!
Игорь послушно проследовал к горящему деревянному помосту и, остановившись рядом с Верховным жрецом, торжественно поклялся в верности Великим Богам – Перуну и Сварогу. Потом, понятное дело, слегка поругал «ложных» – Айвенго и Ровену.
«Не увлекайся, братец!», – предостерёг осторожный внутренний голос. – «Переигрывать в таких делах не стоит. Опять же, от погребального помоста таким жаром пышет – как бы, случайно, не загореться…».
Потом Вогул, морщась от жара погребального пламени, бушующего за спиной, торопливо и обыденно известил:
– Варг – по имени Гарик – признаётся природным вятичем…
Бурных аплодисментов не последовало. Но после того, как младшие жрецы выкатили на площадку несколько объёмных бочек, народ заметно оживился.
– Подходите, соплеменники! – приглашающе махнул рукой Вогул. – Угощайтесь! Помянем Душу усопшей Лады!
Выяснилось, что многие из присутствующих на церемонии предупредительно захватили из дома самую различную тару – керамические кружки и горшки, деревянные и металлические миски-котелки.
– Отведай-ка, сынок, поминальной бражки, – предложил Борх, протягивая на вытянутых руках глубокую чашу, выдолбленную из цельного куска дерева и до краёв заполненную пахучей янтарной жидкостью. – Ну, как тебе напиток? Понравился?
– Вкусно и забористо, – возвращая опустевшую чашу, кратко оценил бражку Игорь. – Чувствуется, что здесь не обошлось без мёда. Только, вот, что-то меня в сон клонит. Глаза – сами по себе – слипаются. Устал я за этот долгий день…. Может, двинемся к дому?
– Извини, но у меня образовались неотложные дела, – сообщил вождь вятичей. – С народом надо пообщаться. Со жрецами обсудить всякое. А ты, сынок, иди. Ложись спать…. Дорогу-то помнишь?
– Не заблужусь.
– Тогда держи факел. Увидимся утром…
Выбравшись из толпы, он уверенно двинулся по направлению к дому Борха. Над головой висел – в окружении незнакомых ярких созвездий – оранжевый овал ровенской Луны.
Подсвечивая себе факелом, Игорь размеренно шагал по пожухлой траве, а его неугомонный внутренний голос продолжал сонно нашептывать: – «Шум-то не затихает. О, кто-то затянул бодрую песенку. Знакомое, в общем, дело. И в родимой России скорбные поминки зачастую переходят-преобразуются в пошлую пьянку-гулянку…. Как тебе, братец, Вогул? По мне, так самый обыкновенный сукин сын. Душить надо таких мутных служителей культа, жалости не ведая, пока они тебя не придушили…. Какой же на Ровене потрясающий воздух! Очень ароматный, вкусный и бесконечно-тревожный. Знать, правильно южные ровенские вятичи назвали эту славную деревушку – Веснянкой…».

Он проходил мимо длинного тёмного сарая, в котором хранились общественные запасы зерна, круп, овощей и различных копчёностей. Неожиданно сзади послышался тихий подозрительный шорох, а сбоку мелькнула неясная серая тень.
Почувствовав – спинным мозгом – смертельную опасность, Игорь попытался отпрыгнуть в сторону, но не успел – на затылок обрушилось что-то тяжёлое, раздался громкий противный хруст, перед глазами поплыли, целенаправленно расширяясь, разноцветные круги…

Глава девятая
Бабочки и граф

Впрочем, сознание он потерял всего лишь на секунду, может, на полторы. Так что, падая на пожухлую траву, сумел сгруппироваться должным образом и даже не выпустил из ладони древко факела.
Игорь посмотрел наверх – над ним зловеще нависал варг Деян, занёсший над головой здоровенный гранитный валун.
«Такими камушками в Веснянке принято подпирать входные двери», – не к месту сообщил познавательную информацию внутренний голос, ещё окончательно не пришедший в себя. – «Очевидно, чтобы ветер и сквозняки не хлопали дверными полотнами о косяки. И, конечно, страхуясь от незапланированных визитов хитрых и вечно-голодных домашних кошек. Собаки-то в деревне отсутствуют. Впрочем, как и всякие замки-запоры. Легендарная славянская честность, так сказать, налицо…. Братец, ты голову-то поберёг бы. Не ровен час, раздробят валуном, превратив в кровавую и неаппетитную размазню…».
Игорь – в самый последний момент – откатился в сторону. Камень – со смаком – встретился с мягкой деревенской землёй.
– А-а-а-а! – отчаянно взвыл безумец, после чего огорчённо и жалостливо заскулил: – У-у-у-у!
Всё дальнейшее было делом техники. Игорь, не вставая с земли, резко крутнулся на месте и мгновенно подсёк опорную ногу противника. Потом, оттолкнувшись, взмыл в воздух и от души приложил падающего варга кулаком по лбу. Естественно, так и не выпустив из ладони другой руки горящий факел…
«Правильно, братец!», – одобрил повеселевший внутренний голос. – «Именно, что по лбу. Так-то он только сознание потеряет. А если кулаком прилетело бы Деяну по носу? Кости раздробленной переносицы, понятное дело, вонзились бы бедняге в мозг, и без того откровенно-нездоровый. Помер бы варг…. А, ведь, общеизвестно, что допрашивать покойников – дело зряшное и неблагодарное. Правда, и беседы с сумасшедшими, как правило, не приводят к чему-либо конкретному и полезному. Но, тем не менее…. Опять же, Деян – со временем – может и выздороветь. Есть у меня, братец, железобетонная уверенность, что этот дурик напал на тебя не просто так. Вот, и надо выяснить – кто его, безвольного, науськал. Ей-ей, надо…».
Игорь склонился над поверженным телом, приложил подушечку указательного пальца к синей жилке на шее варга и, облегчённо улыбнувшись, подытожил:
– Живой, слава милосердным и добродушным Богам. Может, связать его, засранца? Чем связать? Можно порвать – на узкие полосы – варговскую хламиду…. Ага, раздался-долетел приглушённый людской говорок, сзади заполошно мелькают жёлтые огоньки. Видимо, громкие вопли Деяна долетели и до погребальной площадки…
Он не ошибся. Вскоре из кромешной ночной темноты вынырнули – знакомые и незнакомые – встревоженные лица.
«Причём, все прибывшие – определённо и однозначно – находятся в состоянии лёгкого подпития», – язвительно хохотнул невыдержанный внутренний голос. – «Славяне, одно словом…».
– Что случилось? – хрипло выдохнул слегка запыхавшийся Борх. – Ты как, сынок?
– В полном порядке, – заверил Игорь и, указав рукой, свободной от факела, на тело в коричневой хламиде, пожаловался: – Бросился, вот, сволочь. Толстой палкой приложил меня по затылку, шишка вспухла размером со спелую репку. Причём, от души приложил – даже дубина разломилась на две части. Так он, гадина неразумная, решил гранитным валуном воспользоваться. Пришлось, естественно, оказать посильное сопротивление…
Из-за широкой спины Борха высунулась чернобородая и, как показалось, слегка расстроенная физиономия Верховного жреца.
– А я предупреждал, что Деян может быть опасен, – мрачно хмурясь, заявил Вогул. – Вот, и дождались…. Он, что, помер?
– Живой, вроде. Сердце бьётся.
– Эй, слуги Сварога!
На зов подошли два хмельных юнца в чёрных вотолах.
– Свяжите его покрепче! – вальяжно сплюнув на неподвижное тело варга, велел Вогул. – А потом оттащите…, сами знаете, куда. И не забудьте дверь подпереть надёжным брёвнышком…. Что скажешь, Великий вождь?
– Пока мне нечего сказать, – невозмутимо хмыкнул Борх. – Завтра утром попробуем – для начала – побеседовать с Деяном.
– Толку-то? Опять будет только «гугать», да «агукать»…
– Не скажи, жрец Божий. Не скажи…. Мы варга вволю напоим поминальной бражкой. Бают, что даже сумасшедшие, находясь в мертвецки-пьяном состоянии, рассказывают вполне разумные вещи. К одним, на голову приболевшим, иногда память (пусть, и на время), возвращается. А к другим – дар речи…. Ладно, Вогул, бывай. И всем остальным – спокойной ночи! Пошли, Гарик, к родимому дому…
Прежде, чем разойтись по разным помещениям, они несколько минут постояли-поболтали возле центрального крыльца.
– Почему Деян набросился на меня? – напрямую спросил Игорь. – Кто ему велел это сделать? Неужели, яркая ровенская Луна?
– Очень и очень сомнительно, – недоверчиво покачал головой Борх. – Скорее всего, сынок, здесь замешаны люди. Те, которые попросили-заставили безумного варга напасть на тебя…. Кто конкретно? Трудно сказать. Возможно, Верховный жрец. Во-первых, он, подлая вредина, всегда, начиная с самого малолетства, был горазд – на всякие подлые штуковины. Натура такая, доставшаяся по наследству от достославных предков. Гад ползучий, короче говоря. Во-вторых, Гарик, ты Вогулу очень не понравился. Чем не понравился? Наверное, бойкими речами и смелыми глазами…. А ещё (мне шепнули), граф Родэн днём наведывался в Веснянку. Ходил-бродил (якобы бесцельно), и беседовал со всеми встречными. В том числе, и с Деяном. То есть, граф что-то вдумчиво говорил-толковал, а новоявленный варг внимательно слушал. Так что, есть о чём подумать…. Кстати, сынок, твоё окошко-то – темным-темно. Вот, держи огниво…
«Всё «сынок», да «сынок». Почитай, через каждую пятую-шестую фразу. С чего бы это?», – устало прогундосил притомившийся внутренний голос. – «Ладно, братец, забирай огниво и пошли спать…. Это – огниво? Самая натуральная зажигалка! Железное колёсико, крутясь, соприкасается с кремниевой пластиной, поджатой, очевидно, скрытой пружиной. В результате получается пышный сноп ярких и горячих искр, от которых и загорается край хлопкового фитиля…».

Утром Игоря разбудил Ждан. Вернее, дело было так.
Кто-то осторожно потряс его за правое плечо.
– Отвяжись, Алька, – отмахнулся Игорь. – Дай досмотреть интересный сон. Не торопи…
– Вставай, Гарик! – настаивал нетерпеливый мальчишеский голос. – Скоро уже солнышко взойдёт, завтракать позовут. А ты мне обещал показать «зарядку». Ещё – научить ловить крупную рыбу. Да и в Хмельную долину надо бы наведаться…. Ну, вставай же!
– Она, хитрюга, ещё голос изменила. Дай, пожалуйста, поспать.
– Пумбо, вставь-ка ему в ухо хобот и дунь хорошенько. Давай, не бойся!
Сообразив – что к чему, Игорь мгновенно сел и, протирая ладонями глаза, попросил:
– Не надо хобота. Я уже всё понял…
В метре от кровати-скамьи стоял улыбающийся Ждан, а об его колени доверчиво тёрся розовый слонёнок.
– Мы с Пумбо уже сходили в отхожее место. Ну, в то, что за баней, – сообщил мальчишка. – То есть, я-то сходил – куда принято, а Пумбо свои дела сладил за дровяной поленницей.
– Ладно, пошли во внутренний дворик. Подожди, только одежду и сапоги прихвачу с собой…. А полотенце?
– Вчерашнее возьмёшь, из баньки.
Справив естественные надобности, Игорь подошёл к беседке, в которой расположились Ждан и Пумбо.
– Показывай «зарядку»! – велел парнишка.
– Как скажешь…
Минут десять-двенадцать Игорь посвятил разнообразным приседаниям, наклонам, отжиманиям, растяжкам и махам руками-ногами. Затем перешёл к кувыркам и гимнастическим прыжкам. Даже «сальто назад» продемонстрировал.
Завершив разминку, он приступил к выполнению стандартного комплекса тренировочных упражнений мастера карате-до: защитные блоки, пируэты, удары руками и ногами. Войдя в раж, даже парочку толстых сосновых жердин – ребром ладони – разломал-разбил на части.
– Здорово! – восхищённо вопил Ждан. – Давай, Гарик, ещё!
– Хр-р-р! – вторил ему Пумбо. – Пр-р-р!
Раздалось недовольно-задумчивое покашливание, и строгий голос Заряны известил:
– Завтрак уже на столе. Заканчивайте, охламоны, ваш весёлый балаган. Пошли трапезничать.
– Мама, а что делать с Пумбо?
– Пусть во внутреннем дворике покушает, – улыбнулась женщина, ставя на землю широкую деревянную миску. – Здесь репка, свёкла, морковь и его любимые яблоки…
Игорь сходил в баню за полотенцем, зачерпнул деревянным ведёрком колодезной воды и попросил Ждана:
– Полей-ка, братишка, мне на спину и плечи.
– А холодно не будет?
– Ничего, перетерплю. Лей!
Завтрак был скромным, но сытным: толстые серые блины с овощным привкусом, варёные утиные и гусиные яйца, крупно-нарезанные куски подкопчённого мяса. Всё это запивалось чем-то похожим на густой ягодный компот, только совершенно несладкий.
– Вот, блины. Они из чего приготовлены? – заинтересовался Игорь.
– Немного ржаной муки, вода и натёртые репа-свёкла-морковка, – ответила Заряна и тут же забеспокоилась. – Что, неужели, не вкусно? В благородной Фландрии, наверное, лучше кормят?
– Вкусно, вкусно! Это я просто так спросил. Из природного любопытства….
– А что подают на завтрак во Фландрии? – не унималась матушка Ждана. – А на обед? Что там, вообще, происходит? Какие бароны – с какими графами – воюют? Какую одежду и обувь носят тамошние городские девицы? Ты же, говорят, чуть ли не всю Фландрию обошёл? Вот, и рассказывай! Делись, Гарик, новостями…
«Все женщины – опасные и коварные существа!», – поделился текущим мироощущением умудрённый жизнью внутренний голос. – «От них – в любой момент – всего можно ожидать.…Впрочем, и мы не лыком шиты. В том плане, что заданные вопросы являются пустяковыми и ерундовыми. Зря, что ли, братец, мы с тобой затратили почти целую неделю – во время перелёта на космическом челноке – на изучение всех современных реалий Ровены, включая основные бытовые мелочи, а также различные слухи и сплетни, записанные подслушивающими зондами «учёных странников». Так что, выкрутимся. Не сомневайся…».
Впрочем, поделиться с сотрапезниками имеющейся информацией в полном объёме Игорю не удалось. Когда он, покончив с кулинарным информационным блоком, перешёл к подробному описанию недавних междоусобных стычек, произошедших во Фландрии, Борх, поднимаясь из-за стола, объявил:
– Всё, завтрак закончен. Занимаемся делами.
Выяснилось, что жёны вождя южных вятичей – по случаю прибытия делегации островных бабочек – были временно освобождены от «грибной повинности».
– Кому-то же надо и переговорные столы собрать-накрыть, – объяснила Заряна. – А с завтрашнего дня и мы подключимся к остальным женщинам. Я отправлюсь на грибной сбор. А Горица и Белава будут трудиться на грибоварне: чисть, резать и солить грибы, а также дрова старательно подбрасывать в длинные костры, вдоль которых расставляются специальные «сушила»…
«Демократия, однако», – одобрительно пробормотал внутренний голос. – «Было бы неплохо – в рамках современной России – перенять этот полезный и симпатичный обычай. То бишь, регулярно подключать жён депутатов и прочих чиновников к разнообразным общественным работам. Чтобы жизнь малиной не казалась…».
Поправляя на поясе ножны с кинжалом, Борх попросил:
– Заряна, вы, уж, расстарайтесь с угощением, чтобы не ударить лицом в грязь перед важными гостями. А для благородного графа выставьте фландрийскую посуду, и дурацкую двузубую железку не забудьте…. Я же переговорю с охотниками, распределю их по угодьям, потом провожу к реке ватагу Свена, проверю всё и вернусь…. Гарик, пойдёшь со мной?
– Вообще-то, у нас со Жданом образовалось несколько важных дел…, – замялся Игорь.
– Ну, и занимайтесь. Без вопросов. Главное, подойди к обеденному времени. Хочу, чтобы ты тоже присутствовал на переговорах. Так надо.
– А куда подходить-то?
– К переговорной избе. Ждан покажет…

Они вышли на крыльцо. Ласковое светло-зеленое солнышко уже взошло над горизонтом. Безоблачное небо отсвечивало яркой осенней синевой. Вокруг беззаботно чирикали крохотные пичуги. Вялая трава была покрыта крупными каплями холодной росы. Со стороны деревенских ворот доносился приглушённый шум-гомон.
– Женщины уже вышли на грибной промысел, – застёгивая деревянные пуговицы свиты, пояснил Борх. – А охотники дожидаются меня. Им особо некуда спешить. Сама охота начнётся только на вечерней зорьке. До этого времени и надо занять намеченные места, всё подготовить…. Ладно, ребятки, я пошёл. Ведите себя прилично и не шалите – сверх меры…
Вождь вятичей, опираясь на чёрное массивное копьё, размеренно зашагал по направлению к воротам.
– Нам сейчас не с руки идти к Хмельной долине, – решил Игорь. – Не будем отсвечивать. Пусть народ разойдётся по делам, вот, тогда.
– А чем мы займёмся сейчас?
– В кузню наведаемся. Слышишь, молотки застучали?
– Слышу. А зачем нам – кузня?
– Сделаем заказ, – пояснил Игорь. – Кстати, а что у нас с Пумбо?
– За ним старик Ведун присмотрит, я договорился. Он с нами живёт и приходится Белаве двоюродным дедом. Ведун, конечно, немного странный и очень старенький, но на него можно положиться. Не подведёт.
– А где твои друзья-приятели? Те, которые умеют хорошо обращаться с луком и пращой?
Ждан негромко свистнул, и из-за угла ближайшего сарая вышли два славянских паренька, похожие друг на друга, как две капли дождевой воды. За спинами подростков виднелись чёрные дуги луков и колчаны с оперёнными стрелами.
– Это – Гридя и Колун, – представил друзей Ждан. – Они братья, рождённые в один день.
«В смысле, братья-близнецы», – на всякий случай дополнил любезный внутренний голос.
– Здравствовать вам! – хором поздоровались близняшки.
– И вам – того же…
Переговариваясь о всяком и разном, они двинулись к кузнице, над которой уже вовсю клубился весёлый светло-серый дымок. Навстречу шли Свен и Пегий, тащившие большие плетёные корзины, из которых доносился взволнованный – гусиный и утиный – гогот.
– Доброго утра, вятичи! – поприветствовал Игорь и, указывая рукой на корзины, спросил: – Подсадные?
– Доброго! – бодро откликнулся Свен. – Конечно же, подсадные. Без них толковой охоты не получится.
– А ты, Гарик, решил заняться воспитанием подрастающего поколения? – ехидно поинтересовался Пегий. – Хорошее дело. Главное, что полезное…
– Всё, как раз, наоборот, – вмешался в разговор Ждан. – Гарик – за то время, что был варгом – разучился стрелять из лука. Вот, мы и будем его обучать заново…. Кстати, славяне, вас уже заждались у ворот. Опаздывать – не хорошо. Какой пример вы подаёте молодёжи? А? Счастливой и богатой охоты!
В кузнице ранних посетителей встретили приветливо и сразу же согласились помочь.
«Понятное дело. Как же можно отказать сыновьям Великого вождя?», – тут же заёрничал внутренний голос, падкий на колючие подколы. – «Сыновьям? Ты, братец, не ослышался. Наверняка, навязчивые слухи о том, что новоявленный вятич – по имени «Гарик» – приходится Борху внебрачным сыном, уже добрались и до ушей здешних кузнечных дел мастеров…».
Нарисовав угольком на гладкой столешнице контур рыболовного крючка, Игорь оговорил с кузнецом предполагаемые размеры будущих изделий, после чего уточнил:
– Главное, чтобы крючок не разгибался. То есть, чтобы он разгибался – только после приложения значительного усилия. Понятно излагаю? А жало должно быть острым-острым….
– Не беспокойся, Гарик, – заверил чернобородый кузнец. – Всё сделаем в лучшем виде. И закалим, и заточим…. У меня, как раз, и дельная железная проволока имеется. Во, смотри! По позапрошлой осени привезли из Фландрии…. Сколько штук вам требуется? С десяток? Не вопрос. Заходите, ребятки, завтра к вечеру…
По дороге к Хмельной долине они сделали небольшой крюк – чтобы выйти на вершину соседнего холма, с которого просматривалось морское побережье.
Шняги бабочек стояли (в заякорённом состоянии), на прежних местах, а чуть в стороне от них – на жёлтой песчаной косе – толпились, образовав неровный широкий круг, три-четыре десятка морских амазонок.
– Что там происходит? – заинтересовался Игорь.
Ждан ловко забрался на пятиметровый гранитный валун, лежавший на вершине холма, и сообщил:
– Похоже, что две бабочки что-то не поделили. Теперь, как у них и заведено, решают возникший спор с помощью оружия…. Ага, чёрненькая и светленькая дерутся на мечах. Бжик, бжик, бжик! Только голубые и жёлтые искры летят во все стороны. Красота…. Похоже, всё закончилось. Светловолосая бабочка победила – отсекла сопернице голову и, раздвинув толпу, пошла к шнягам…. А теперь сразу несколько бабочек, опустившись на колени, принялись мечами раскапывать жёлтый песок. Наверное, обезглавленную покойницу на берегу и похоронят. На Островах не принято – сжигать мёртвых в жарком пламени погребальных костров.
«Неприятное происшествие», – огорчился внутренний голос. – «Ты, братец, только не подумай, что я имею в виду этически-эстетический аспект. Очень надо! Тут дело совсем в другом…. Ну, сам прикинь. На носу – важные переговоры, а эти воинственные тётки затеяли междоусобную свару. Причём, свару с кровавыми последствиями и – даже – с отрубленной головой…. Следовательно, между островными бабочками существуют серьёзные разногласия. Разногласия, собственно, по поводу чего? Естественно, по поводу предстоящих переговоров с южными вятичами. Значит, скорее всего, требования пиратствующих амазонок – на этот раз – будут отличаться от обычно-традиционных. Надо будет Борха предупредить, чтобы не расслаблялся излишне…»
Хмельная долина оказалась местом приметным – мрачным, сонным и очень чутким.
«Какой непривычно-вязкий воздух!», – удивился внутренний голос. – «Складывается впечатление, что здесь всё какое-то замедленное – движения, жесты, голоса, звуки, шорохи…».
– В долине слышно всё-всё-всё, – тихонько прошептал Ждан. – В том числе, и хлопанье птичьих крыльев…. Гридя встанет за чёрной скалой, Колун спрячется вон за тем высоким валуном. Чуть дальше, в правом склоне лощины, ветер и дожди «вырыли» небольшую пещерку. Я наведаюсь в Веснянку, накормлю – до отвала – нашего Пумбо. Поиграю с ним немножко, чтобы мамонтёнок окончательно не заскучал. А потом вернусь сюда и затаюсь в пещере. У ребят – луки, а у меня – отличная праща. Так что, ни одна крылатая тварь не проскочит мимо…. Давай, Гарик, выберемся на пустошь?
– Зачем?
– Посмотришь, как мы умеем пользоваться оружием.
Игорь и сам с удовольствием пострелял из тугого лука и пометал – при помощи пращи – округлые камни.
«Неплохо – для первого раза», – скупо похвалил справедливый внутренний голос. – «У пацанов, конечно же, получается гораздо лучше. А Ждан, вообще, управляется с пращой – как самый натуральный Бог. Надо, братец, настойчиво тренироваться. Всё и получится…».
Время – за весёлыми тренировками-соревнованиями – текло незаметно. И, вот, Ждан, мельком взглянув на круглое светло-зелёное солнышко, известил:
– Обеденное время приближается. Пора, брат Гарик, возвращаться в Веснянку.
– А нам – прямо сейчас – идти в Хмельную долину? – спросил один из близнецов и, зябко – словно от простудного озноба – передёрнув плечами, признался: – Тоскливо там очень…
– Вы пока спрячьтесь вон в том ельнике, – посоветовал Игорь. – Оттуда хорошо просматриваются деревенские ворота. Как только Родэн – по завершению переговоров – направится к шатру, так и шагайте к Хмельной долине. Пока граф сочинит письмо (письма?), и снарядит голубя (голубей), вы уже успеете занять позиции.
– А долго нам сидеть в засаде?
– До темноты.
Доведя Игоря до места, Ждан пояснил:
– В тех четырёх больших домах, соединенных между собой переходами-коридорами, проживает семейство Верховного жреца. А этот длинный дом без окон – переговорная изба. Тебе, брат, туда.
– А ты?
– Я к Пумбо. Слышишь?
– Ничего не слышу, – признался Игорь. – Только птички щебечут.
– Глухая тетеря! – возмутился мальчишка. – Вот же, опять…. Это Пумбо, соскучившись, трубит. Всё, я побежал…

В переговорной избе было нестерпимо жарко и душно.
«Фу, прямо как в среднестатистической бане…. Мать его растак и по-всякому!», – принялся от души ругаться возмущённый внутренний голос. – «А всё из-за того, что не предусмотрено окон, а на железных крюках, вбитых в стены, щедро развешаны зажженные масляные фонари. При этом ещё и пованивает – не дай Бог каждому…. Что, интересно, залито в фонари? Барсучий жир? Моржовый? Китовый? Впрочем, без разницы…. А, понятно. Окна отсутствуют по причине секретности. Мол, переговаривайтесь спокойно, уважаемые дамы и господа. Здесь вас – со стопроцентной гарантией – никто не подслушает…. Чудаки, право. А чем вас, собственно, не устраивает пустынное морское побережье? А ещё можно смастерить просторный плот и выплыть на нём – всей дипломатической компанией – на самую середину большого лесного озера. Ага, начали накрывать на длинный стол, застеленный нарядной гобеленовой скатертью (наверное, купленной во Фландрии), на которой вытканы эпизоды из повседневной жизни некоего средневекового города. Накрывать, это в том смысле, что расставлять блюда и блюдца, заполненные разнообразной аппетитной снедью…. О, какие симпатичные и неземные ароматы, напрочь забив противную вонь от сгорающего «фонарного» жира, поплыли! Совсем другое дело…».
Борх, выслушав сообщение Игоря о женской сватке-дуэли, состоявшейся на морском побережье, обеспокоенно покачал головой, но промолчал. Верховный же жрец, стоявший рядом, радостно улыбнувшись, предположил:
– Наверное, это Надин отрубила голову Ольхе. Между ними давно уже чёрная кошка пробежала. Оно, может быть, и к лучшему. По крайней мере, мне Надин всегда больше нравилась. Деловая такая девица, хваткая, с холодной головой. Знает, чего хочет от жизни…. Говорят, что именно Надин может стать следующей Королевой морских бабочек. Нормальный вариант. С ней-то завсегда – так, или иначе – можно договориться…
– Сплюнь, жрец, три раза через левое плечо, – посоветовал Игорь. – Да и по дереву не забудь постучать.
– На Божьих слуг все эти глупые народные приметы не распространяются, – презрительно поморщился Вогул. – Наши уста всегда произносят только чистую правду-истину. Всегда и везде. И горе тому чудаку, который усомнится в этом…
Примерно через полчаса начались долгожданные переговоры. По одну сторону стола расселись граф Родэн и две светловолосые амазонки. По другую – Борх, Вогул и Игорь.
– Ольха, наверное, приболела? – напустив на лицо тень озабоченности, поинтересовался вождь южных вятичей.
– Немножко, – отводя взгляд в сторону, ответила Надин.
– Познакомь же нас со своей новой спутницей.
– Агния! – пристав с места, самостоятельно представилась худенькая, светленькая и очень милая девушка.
«Какие у неё тонкие и породистые черты лица!», – восхитился мечтательный внутренний голос. – «А глаза, братец? Тёмно-зелёные, огромные, лучистые, живые, пронзительные…. Чудо, а не глаза! И к фигурке советую присмотреться. Жаль, что стол скрывает её ножки. Туника-то – короткая…».
Жёны Борха, действуя проворно и слаженно, наполнили чаши гостей ароматным светло-жёлтым напитком, после чего удалились.
«Наполнили пять керамических чаш и один высокий бокал тёмно-синего стекла», – скрупулёзно уточнил внутренний голос-педант. – «Бокал, понятное дело, стоит перед благородным графом. Перед ним же, сиятельным, лежит и единственная двузубая металлическая вилка. Понтярщик, тоже мне…».
Слово, как и предполагалось, взял Родэн. Граф говорил долго, скучно и витиевато. О том, что худой мир всегда лучше доброй войны. О том, что всех жителей Ровены окружает крайне суровый, непредсказуемый и жестокий мир. О том, что всегда надо прислушиваться друг к другу, то бишь, стараться понять желания и чаяния ближайших соседей…
«Ровенским весенним соловьём заливается, гнида тонконогая», – кратко прокомментировал внутренний голос, всегда старавшийся заглянуть в суть вещей. – «А всё графское цветастое словоблудие можно заменить одной ёмкой и короткой фразой, мол: – «Мир, дружба, жвачка!»…».
– Предлагаю выпить – за добросердечный и вечный мир между Славянкой, Фландрией и Островами! – пафосным тостом завершил явно-затянувшееся выступление Родэн. – А ещё – за взаимовыгодную торговлю! Сдвинем же, друзья, наши чаши!
Сдвинули, естественно. Потом закусили наивкуснейшими славянскими изысками. Снова сдвинули. Снова закусили…
«Обалдеть можно – от такой изысканной вкуснотищи!», – расслабленно промямлил слегка осоловевший внутренний голос. – «Копчёности, солёности, всякие вяленые штучки…. Светло-жёлтый напиток? Какая-то очередная разновидность хмельной медовухи. Только, на этот раз, с добавлением различных ароматных трав и специй…».
Борх сыто икнул и, решительно отодвинув в сторону пустую чащу, предложил:
– Может, поговорим по делу?
– Поговорим, – вежливо прикрывая рот ладошкой, зевнула Надин. – Всё просимое тобой, Великий вождь, доставлено. Всякие и разные шкуры, моржовое мясо, китовое сало, прочие морские продукты…. Завтра утром весь товар будет выгружен на берег. Можете забирать…. Что мы попросим взамен? Ничего.
– Как это – ничего? – насторожился Вогул. – Неслыханное дело.
– Не перебивай меня, жрец! – нахмурившись, попросила блондинка. – Это, по меньшей мере, невежливо.…Итак, за обещанный «осенний» груз мы с вас, вятичи, ничего не возьмём. Ни пушистых мехов, ни копчёной медвежатины, ни – даже – молодых мужчин в «услужение»…. Более того, по поздней весне мы придём снова и доставим в Веснянку стандартный «весенний» заказ. Вот, тогда вы с нами и рассчитаетесь…
– Чем? – глухим тревожным голосом спросил Борх.
– Жёлтым железом.
– Сколько?
– Десять таунов.
«Ничего себе!», – уважительно присвистнул внутренний голос, умеющий быстро производить элементарные арифметические расчёты. – «Один ровенский таун, если память мне, конечно, не изменяет, равняется примерно тридцати двум земным килограммам. Следовательно, речь идёт о трехстах двадцати килограммах золота. Однако…».
После минутной напряжённой тишины Борх произнёс:
– Это очень большая цена. Мы вынуждены отказаться. Попробуем перезимовать без китового сала. А крыши домов, вспомнив старину, будем крыть сухим камышом и дёрном…

Раздался противный скрип – это худенькая и неимоверно-симпатичная девушка Агния, поднимаясь на ноги, резко отодвинула табурет.
– Ошибаешься, Великий вождь, – мягким и певучим голосом сообщила зеленоглазая бабочка. – Запрошенная цена – ничтожна. Ты, наверное, забыл, что сейчас в «услужении» на Островах находятся тридцать восемь мужчин из Веснянки? Забыл, что среди них – твой сын Михай? Если вы по весне не передадите нам десять таунов жёлтого железа, то больше никогда не увидите соплеменников. Не увидите – живыми. А отрезанные головы вам – в обязательном порядке – доставят. Это я обещаю – как будущая Королева островных бабочек. Подумай, вождь, прежде чем скажешь своё последнее слово…

Глава десятая
Пламенный привет с Земли

Агния, надменно усмехнувшись, опустилась на табурет.
– Как же так? – ошарашено произнёс Вогул. – Это же не честно! Это же…
– Помолчи, жрец, – велел Борх.
Над переговорным столом повисла напряжённая тишина.
«На фига бабочкам понадобилось столько золота?», – задумался внутренний голос. – «Вернее, поставим-повернём вопрос по-другому. Что – в обмен на десять таунов золота – пообещал доверчивым морским амазонкам коварный граф Родэн? Вопрос, понятное дело, является риторическим. Скорее всего, неограниченное количество дельных молодых мужичков…».
Демонстративно сведя брови к переносице, Игорь принялся настойчиво и целенаправленно «прожигать» Родэна пристальным взглядом. Сперва-то граф держался бодрячком, то есть, сидел неподвижно, забросив одну благородную, слегка кривоватую ножку на другую. А потом занервничал и, смущённо уставившись в бревенчатую стену, завертелся на табуретке – как на раскалённой сковороде.
Наконец, Борх, прерывая тягостное молчание, попросил:
– Гарик, наполни-ка всем чаши. Не будем – ради такой мелочи – звать женщин…
Игорь, крепко обхватив ладонями пузатый керамический жбан, принялся, обходя вокруг переговорного стола, наполнять ёмкости хмельным светло-жёлтым напитком.
«Так-с, а эта светленькая Агния – будущая Королева бабочек – только что подмигнула», – сообщил наблюдательный внутренний голос. – «Тебе, братец, подмигнула, ясный перец. Теперь же – якобы невзначай – прижалась к твоей коленке бедром. Попрошу заметить, горячим бедром! Ну-ну, лиха беда начало…».
Когда Игорь вернулся на прежнее место, Борх провозгласил тост:
– За предстоящую встречу – по весне!
Чуть пригубив из стеклянного бокала, Родэн уточнил:
– Значит, вы согласны – выплатить островным бабочкам десять таунов жёлтого железа?
– Мы попробуем это сделать, – устало прикрыв глаза, пообещал славянский вождь.
– Попробуете? Следовательно, существуют некие трудности и сложности? Сомнения?
– Конечно же, существуют. Как же без них? Я не уверен, что в Жёлтом ущелье наберётся затребованное вами количество жёлтого железа. За многие годы вятичи добыли в заветном месте, дай Бог, только около трёх таунов. Сколько ещё там осталось? Не знаю. Но мы сделаем всё, что сможем. Тридцать восемь людских жизней стоят дороже, чем всё железо Ровены, даже вместе взятое. И обычное, и жёлтое, и белое…. Итак, уважаемая Агния, как мы договоримся окончательно?
– Очень просто, – мечтательно и беззаботно улыбнулась зеленоглазая амазонка. – Весной к вашему берегу подойдёт шняга. Остальные же суда (в том числе, и с тридцати восьмью вятичами на борту), будут курсировать по морю в отдалении. Если первая шняга заберёт десять таунов жёлтого железа, то и остальные корабли встанут на якоря в обычном месте.
– А если, допустим, жёлтого железа будет только шесть таунов? – спросил Игорь. – Что произойдёт тогда?
– Ровным счётом – ничего.
– То есть?
– То есть, шняги – вместе с товаром и пленниками – уйдут на Острова. Осенью корабли вернутся – за следующей порцией жёлтого железа. И так будет продолжаться до тех пор, пока не наберётся ровно десять таунов…. Всё понятно?
– Всё, – хмуро откликнулся Борх. – Спасибо вам, бабочки, за доброту вашу безграничную! За ласковое, доброе и честное отношение к соседям!
– Не за что, – нагло усмехнулась Надин. – Заходите ещё. Отсыплем по первое число…
Амазонки и граф Родэн, гордо вскинув головы, покинули переговорную избу.
– А куда они отправились? – забеспокоился Игорь.
– Без понятия, – равнодушно передёрнул плечами Борх. – Мне до этого нет никакого дела. За гостями присмотрят охотники и молодые жрецы.
Вогул вскочил на ноги и, нервно – круг за кругом – обходя вокруг стола, ворчливо забормотал:
– Жрецы, конечно, присмотрят, а потом расскажут – как и что…. Всё в этом неверном и призрачном мире держится на жрецах. Они – слуги Сварога и Перуна – незаменимы…. А ты, Великий вождь, неправ. Не надо было соглашаться – на требования наглых бабочек.
– Ты хочешь сказать, что…
– Вот, именно! Подумаешь, тридцать восемь мужиков. Бабы и девки новых нарожают. Причём, без особых проблем и с радостью…. А жёлтое железо? Если всё отдать, то где взять новое? Что молчишь-то, вождь?
– Заканчивай нести….
– Хрень хреновую, – подсказал Игорь.
– Во-во, хорошо сказано. Спасибо, сынок…. Подойди-ка ко мне Вогул, – приторно-медовым голосом попросил Борх. – Ближе. Ещё ближе…. А теперь нагнись, шепну тебе парочку слов. По большому и страшному секрету, так сказать. На ушко.
Раздался характерный звон, сопровождавший мощную оплеуху. Верховный жрец, отлетев метров на пять в сторону, смачно приложился головой о бревенчатую стену и, болезненно охнув, опустился на пол.
– Уже давно хотел это сделать, – облегчённо вздохнув, признался Борх. – Да, всё как-то руки не доходили. Вот, понимаешь, дошли…
Медленно поднявшись на ноги, Вогул старательно помассировал ушибленный затылок и, вытащив из ножен кинжал, пообещал – зловещим донельзя голосом:
– Это тебе, вождь, дорого будет стоить. Ой, дорого…. Кровушкой, гнида, умоешься!
– Ножик, сукин сын, убрал, – небрежно вертя в ладони правой руки тяжёлый дубовый табурет, вежливо попросил Игорь. – Ну, долго я буду ждать? Считаю ровно до трёх. Один, два…. Вот, молодец. А теперь – пшёл вон отсюда, пёс шелудивый! До трёх считаю. Один, два…
Когда за Верховным жрецом захлопнулась входная дверь, Борх поинтересовался:
– А что обозначает слово – «пёс»?
– Ну, это приручённый волк.
– Слыхал о таком. Мол, некоторые фландрийские чудаки умудряются подружиться с этими клыкастыми и злобными Демонами. Думал, что сплетни…
– А ты, отец, здоров, – одобрил Игорь. – От души вмазал Верховному жрецу. У бедняги правое ухо приобрело ярко-малиновый цвет, а по размеру стало в два раза больше левого.
– Да, ладно тебе, сынок, – засмущался вождь славян. – Скажешь тоже…. Какой из меня здоровяк? Вот, ты – совсем другое дело…. Спасибо – за «отца». До слёз – спасибо! Я душой чувствую, что ты, действительно, мой сын. Сердце подсказывает, ощущая могучий зов крови…
«Ага, конечно, зов крови. Как же», – насмешливо захмыкал зловредный внутренний голос. – «Небось, без вмешательства «учёного странника» Зорго и его приятелей здесь не обошлось. Внушили, морды межзвёздные, бедному старику – с помощью своих хитрых зондов – всякого и разного. Ладно, дело не наше. Гребём, благословясь, дальше…».
Тихонько проскрипев, отворилась дверь, ведущая в кухонное отделение переговорной избы, и в образовавшейся щели показалось чернобровое лицо Заряны.
– Что это за шум образовался? – лукаво улыбнувшись, спросила женщина. – И куда подевался Вогул? Вы, что же, отлупили этого надменного урода? А чем завершились переговоры с бабочками? Что с морскими водорослями? У меня моющий состав уже заканчивается…
«И эта барышня, братец, строит тебе глазки», – предостерёг внутренний голос. – «Вернее, так посмотрела, блин! Таким жаром пахнуло…. Может, и здесь подсуетился коварный Зорго? Типа – пока летели на космическом челноке? Например, облучили – между делом – всякими хитрыми лучами, повышающими сексуальную привлекательность. Вот, теперь все ровенские бабы и бросаются на тебя, словно зелёные мухи – на свежее коровье дерьмо…. А, что такого? От «мыслящих субстанций», судя по всему, всего можно ожидать. У них, чудаков инопланетных, своя логика и мораль. Свои – цели и задачи…».
Поднявшись из-за стола, Борх, ласково и понимающе подмигнув младшей жене, заверил:
– Всё хорошо, родная. Не беспокойся. Завтра – с самого раннего утра – шняги бабочек разгрузятся. Получишь и водоросли, и прочее…. Верховный жрец? Нечаянно споткнулся и ударился головой о стенку. Бывает. С каждым может случиться…. Мы с Гариком, пожалуй, пойдём, а вы тут приберитесь. Недоедки? На твоё усмотрение, моё сердечко.
– Спасибо за угощение, – смущённо отводя глаза, пробормотал Игорь. – Всё было очень вкусно…

Они вышли на крылечко переговорной избы.
– Пойду, прогуляюсь по лесу, – тоскливо глядя в сторону деревенских ворот, сообщил Борх. – Надо побыть одному. Хотя бы немного….
– А это не опасно? – насторожился Игорь. – Я имею в виду – после ссоры с Верховным жрецом? Не натравит он, часом, на тебе своих молодых родственников, обожающих разгуливать по Веснянке в чёрных вотолах?
– Исключено. Видишь ли, я единственный в племени (кроме отсутствующего Михая), кто знает, где находится Жёлтое ущелье. Эта тайна передаётся в нашем роду от отца – к сыну. Нельзя меня убивать. Нельзя…. Кстати, поговорить с Деяном не получилось. Умер варг. Шейные позвонки у него сломаны. Думаешь, что это сделал Вогул? Не обязательно. И ты вчера мог не рассчитать силу удара. И младшие жрецы, перетаскивая неподвижное тело варга в темницу, могли – с пьяных глаз – уронить его пару-тройку раз на землю…. Ещё один важный момент. Никому не рассказывай, чем – на самом деле – завершились сегодняшние переговоры. Если же будут приставать с назойливыми вопросами, то отвечай коротко, мол: – «Всё – как и всегда…». Понятное дело, скоро многие поймут, что морские бабочки, оставив груз на берегу, ничего не взяли взамен. Ничего, я что-нибудь обязательно придумаю. Вогул и Родэн? Будем надеяться на их благоразумие…. Иди, сынок, к дому. Отдыхай, поспи…
Дом встретил Игоря чуткой обманчивой тишиной. Почему – обманчивой? Потому, что как только его голова коснулась подушки-валика, тут же – толком не пойми и откуда – раздался громкий трубный рёв-зов.
«Пумбо балуется», – сонно прошелестел внутренний голос. – «Да и, пускай. Не жалко…. Ага, а как же теперь уснуть? Трубит и трубит, засранец ушастый. А подремать было бы неплохо. Учитывая, что ночью толком поспать не получится, надо выходить на связь с Зорго…. Да, уж. Шум-то не стихает. Поднимайся, братец…».
Игорь, натянув кошулю, прошёл во внутренний дворик.
«Картина маслом, принадлежащая кисти неизвестного, но – несомненно – талантливого художника», – провозгласил неутомимый внутренний голос. – «Из знаменитой серии: – «Не было печали, но купила глупая и неосторожная баба – порося…». Ну, или что-то очень похожее…».
На утоптанной площадке – возле дубового сруба колодца – стоял берёзовый чурбак, на котором восседал худой, неряшливо одетый старик. Вокруг – старика, чурбака и колодца – как угорелый, увлечённо пиная передними ногами круглую репку, носился розовый слонёнок.
– Остановись, малец, – уговаривал пожилой человек. – Передохни немного. Почитай, с самого утра бегаешь…. И зачем я только связался с тобой, шустриком? Зачем внял просьбам Ждана?
– Доброго здоровья тебе, дедушка Ведун! – поздоровался Игорь.
Слонёнок резко остановился, обернулся и, издав традиционный радостный вопль: – «Пр-р-р! Хр-р-р!», – бросился к Игорю.
– Отстань, Пумбо! Опять начинаются слоновьи нежности? Обслюнявить меня хочешь? Ничего не получится. Для начала – догони…
«Неплохо пробежались, право слово!», – минут через пять-шесть одобрил внутренний голос. – «Может, хватит? Дыханье уже сбилось, а этого розового Демона, судя по всему, нам не перебегать.… Кстати, братец, в небе – прямо над внутренним двориком – висит крохотное светлое пятнышко. Старина Зорго, наверное, наблюдая за этими «слоновьими бегами», сейчас покатывается со смеху…».
Слегка пообнимавшись со слонёнком, Игорь перенёс от поленницы с дровами ещё один берёзовый чурбак и, установив его рядом со срубом колодца, уселся. Пумбо – словно маленький сиамский котёнок – устроился-улёгся возле его ног.
– И тебе, юноша, всего хорошего, – приветливо улыбнулся старик. – Извини, что здороваюсь с опозданием, но тебе было не до этого.
«Он же слепой!», – подсказал внутренний голос. – «Глаза прикрыты светло-серыми бельмами…».
– Слепой, – подтвердил старик. – От старости ослеп. Ещё десять лет тому назад.
– А после этого научился «слышать» мысли других людей? – уважительно уточнил Игорь.
– Не то, чтобы слышать…. Просто иногда в моей голове мелькают разные странные «картинки». Или же звучат негромкие голоса, рассказывающие о всяком и разном. Протяни-ка, Гарик, ладонь левой руки…. Хорошая ладонь, сильная и тёплая. Линия жизни – прямая и очень длинная…. А ведь ты, отрок, будешь не из наших. То есть, пришёл издалека…
– Я – варг.
– Ну-ну. Хотя…. Слова, слова. Что скрыто за ними? Если понимать, что «варг» и «странник» – суть – одно и то же, тогда ты – варг.… Хочешь о чём-то спросить меня? Спрашивай.
– Какие «картинки», уважаемый Ведун, мелькают сейчас в твоей мудрой голове? Я имею в виду – «картинки», связанные с моей скромной персоной?
Выпустив руку Игоря, старик крепко обхватил ладонями свою седовласую голову, сосредоточился и через пару минут – механическим голосом – забормотал:
– Вижу мрачное и узкое ущелье, заросшее густой травой, над которой клубится лёгкая туманная дымка. Капель размеренно стучит по чёрным гладким камням. Наверное, это Хмельная долина. Трое подростков сидят в засаде. Ждут, когда над долиной пролетят птицы…. Чу, слышны хлопки крыльев! Ага, появился белый голубь. Две стрелы летят мимо цели. Из пещеры появляется Ждан и резко взмахивает правой рукой. Камень, выпущенный из пращи, попадает голубю прямо в грудь. Птица – замертво – падает на землю…. Другая «картинка». Морское побережье. Три шняги стоят возле берега на якорях. Морские бабочки. Одни находятся на кораблях, другие бесцельно бродят по жёлтой песчаной косе. М-м-м…. Четыре женщины думают о тебе, Гарик. Разное думают – и хорошее, и плохое….
– Целых четыре? Зачем мне столько?
– Не перебивай, пожалуйста. Иначе «картинки» исчезнут…. Да, их четверо. Рыжая, черноволосая и две светленьких…. Новая «картинка». Веснянка. Между славянских домов, обгоняя девиц и женщин, нагруженных плетёными коробами с грибами, шагает нарядно-одетый человек. Широкополая чёрная шляпа, украшенная пышным белым пером. Длинная шпага на левом боку. Это – высокородный граф Родэн. Он ищет тебя. Скоро подойдёт к нашему дому. Выйди, Гарик, на крылечко. Поговори с человеком. Всё, «картинки» ушли…
– Ещё один вопрос.
– Задавай, странник, – кротко улыбнулся Ведун. – Отвечу. Если, конечно, смогу.
– Каким образом у морских бабочек появляется новая Королева? Имеется в виду – когда умирает старая…
– Я понял тебя, отрок. Королеву избирают «старшие» бабочки. То есть, заслуженные и уважаемые морские воительницы, совершившие – в былые годы – кучу героических подвигов. Естественно, подвигов – в понимании бабочек.
– А если имеется несколько достойных претенденток на королевский трон, и мнения «старших» бабочек разделяются?
– Тогда всё решает честный поединок…. Мне лично – очень много лет тому назад – выпала честь наблюдать за такой схваткой. Сразу четыре морские бабочки сражались на мечах. Причём, каждая – сама за себя. Победила, убив трёх соперниц, воительница по имени – «Альмина». Нынешняя островная Королева, которая скоро умрёт…. Кстати, Гарик, возьми с собой Пумбо. Пусть прогуляется. Да и я от него, неутомимого, отдохну немного…
Родэн, выглядевший слегка смущённым, снял с головы шляпу и, вежливо помахав ею туда-сюда, сообщил:
– У меня к тебе дело, сын Великого вождя южных вятичей.
– Наверное, граф, хочешь вызвать меня на поединок? – с надеждой в голосе предположил Игорь. – Сиречь, на дуэль?
– Нет, конечно. Ты же справишься со мной – одной левой…
– Это точно. Зелёной соплёй перешибу. В том плане, что хребтину – на раз – сломаю, а головёнку – вместе с худенькой шеей – набок сверну и засуну в благородную задницу…. Ну, чего надо?
– Пр-р-р! – подхватил Пумбо, недоверчиво косясь на Родэна. – Хр-р-р!
– А маленький Демон не набросится на меня? – забеспокоился граф.
– Это, смотря, как ты будешь себя вести…. Говори по делу, ваше благородие!
– Ваше – что?
– Ладно, проехали. Просто – говори…
– Прекрасная Агния, дочь Королевы Альмины, приглашает тебя, Гарик, на свидание. Приходи – на завтрашней утренней зорьке – в дубовую рощу, что находится севернее стоянки островных шняг.
– На свидание, говоришь? – удивился Игорь. – Это – в каком смысле? На деловые переговоры? Или для всяких плотских глупостей?
– Не знаю, честное слово. Меня попросили передать. Я – передал…. Так как, придёшь?
– Вряд ли.
Водрузив на голову чёрную шляпу, украшенную пышным белым пером, граф спросил:
– Могу ли я дать тебе совет, сын Великого вождя?
– Можешь, ваше благородие.
– Если ты не придёшь на рассвете в дубовую рощу, то Агния смертельно обидится. Она скоро станет новой Королевой бабочек. Зачем тебе нужен такой могущественный враг?
– А я их коллекционирую. Блажь такая…
– Прекращай шутить, варг недоделанный! – вспылил Родэн. – Всё очень серьёзно!
«Напрасно он, чудак легкомысленный и недальновидный, голос повысил», – презрительно поморщился внутренний голос. – «Ох, напрасно…».
Слонёнок, уловив в графском голосе агрессивные нотки, принялся бодро и целенаправленно спускаться по ступеням крылечка.
– Э-э, что такое? – отступая, насторожился благородный посетитель. – В чём дело? Что Демону надо от меня?
– Пр-р-р! – воинственно известил Пумбо. – Хр-р-р!
Родэн, развернувшись, трусливо побежал по направлению к деревенским воротам. Длинная шпажонка, отчаянно болтаясь и подпрыгивая на худом аристократическом бедре, громко задребезжала в чрезмерно-широких ножнах.
Впрочем, далеко убежать представителю славной Фландрии не удалось, метров через тридцать-сорок розовый слонёнок догнал графа и ловко – гибким хоботом – подцепил его левую ногу. Отчаянно взвизгнув, Родэн неуклюже растянулся на пожухлой траве.
– Пумбо, ко мне! – присаживаясь на ступеньку крылечка, строгим голосом велел Игорь. – Отойди-ка от дяденьки в сторону! Кому я сказал? Смотри, уши надеру…. А ты, граф, шёл бы отсюда. Типа – от греха подальше. Бабочкам от меня – низкий и почтительный поклон…
Родэн поднялся на ноги, старательно отряхнул – от пыли и прилипших травинок – нарядный камзол и, тихонько бормоча под нос проклятья, заковылял прочь.
– Пумбо, ты – настоящий боец. Храбрый и отважный, – похвалил слонёнка Игорь. – А чего же тогда ждать, когда ты подрастёшь? Даже подумать страшно – чего…
Минут через семь к крыльцу подошли Ждан, Гридя и Колун.
– Здорово, Гарик! Привет, Пумбо! – поздоровался – за всю троицу – Ждан. – Как прошли переговоры с бабочками? И что случилось с графом Родэном? Попался нам на встречу. Злой – как весенняя оголодавшая пчела. Ругается последними словами…. Это не вы, охламоны, обидели благородного фландрийского гостя?
– Переговоры с бабочками прошли нормально, как и всегда…. Что с Родэном? Ну, слегка обидели, врать не буду. Так, вот, получилось, – скорбно вздохнув, сознался Игорь. – Только я здесь, честное слово, не при делах. Это всё Пумбо. А граф, между прочим, сам виноват. Заладил одно и то же, мол: – «Маленький Демон, да – маленький Демон…». Причём, говорил он эти неприятные слова слегка пренебрежительно, морду лица кривя на сторону. Я ещё Родэну подмигивал, мол, дружище, будь поосторожней. Хотя бы – ради Сварога с Перуном…. Да, куда там. Все эти благородные фландрийцы – такие непонятливые и медлительные. Пумбо – в конце концов – обиделся, сбил наглого графа с ног и от души вывалял в уличной пыли…. Что вы ржёте, словно племенные жеребцы? Всё так и было, как я рассказываю. Не верите? Напрасно…. Пумбо, подтверди!
– Хр-р-р! – послушно закивал ушастой головой слонёнок. – Пр-р-р!
– А у вас, отважные и удачливые охотники, как обстоят дела? – спросил Игорь. – Был только один почтовый голубь? Лучные стрелы пролетели мимо, а камень, выпущенный из пращи, угодил птице точно в грудь?
– Откуда ты знаешь? – опешил Ждан.
– Старик Ведун рассказал. Его, понимаешь, посетили «картинки».
– С Ведуном такое иногда случается, – подтвердил один из близнецов. – Только он не каждому встречному рассказывает, что увидел и услышал. Значит, Гарик, ты ему понравился…. А на шее подбитого белого голубя висел кожаный мешочек, в котором лежал кусок очень тонкого пергамента, свёрнутый в тугую трубочку. Только всё без толку…
– Почему? Вы прочли записку?
– Попытались, – усмехнулся Ждан. – Грамоте-то обучены, а ты и не говорил, что, мол, нельзя. Любопытно же…
– Ладно, я не сержусь. Молодцы, славно поохотились! Давайте сюда ценный трофей. Будем разбираться.
Младший сын Борха вытащил из-за пазухи пергаментную трубочку и, развернув, протянул Игорю.
«Ровные ряды ровенских цифр. Причём, преобладают нули, единицы и двойки», – огорчился внутренний голос. – «Цифры начертаны, похоже, с помощью обыкновенных чернил…. Да, не всё так просто. Видимо, братец, придётся хорошенько поломать голову…».
– Ну, что скажешь, брат? – пританцовывая на месте, спросил нетерпеливый Ждан. – Что это такое?
– Обыкновенный шифр.
– Что такое – «шифр»?
Игорь, потратив три-четыре минуты, объяснил.
– Ага, всё понятно, – удовлетворённо кивнул головой мальчишка. – Это как тайные знаки, оставленные древними вятичами на пещерных стенах. Мол, далёкие предки нам написали письма, а мы их – если, конечно, не являемся законченными дураками – должны понять-прочитать. Верно?
– Верно.
– А когда мы будем разгадывать графское послание?
– Может быть, завтра, – пообещал Игорь. – А сейчас я пойду спать. Солнышко уже подбирается к горизонту.
– А как же ужин?
– Обойдусь. Я на недавних переговорах объелся – до полной невозможности. И присмотри, пожалуйста, за Пумбо…

Он проснулся в самый разгар ночи. Где-то умиротворённо и ласково пиликал сверчок. Об оконное стекло монотонно и тревожно постукивали мохнатые лапки беспокойного ночного мотылька. Пришло время – выходить на связь с «работодателем».
Ещё перед вылетом межзвёздного челнока по заданному маршруту «Земля – Ровена», Зорго, забрав у Игоря медальон с фотопортретом Алины, пояснил:
– Эта приметная штука – на будущее – будет играть роль антенны. Не волнуйся, сам предмет – при этом – не пострадает. Я обещаю.
Через сутки, возвращая медальон, представитель цивилизации «учёных странников» проинструктировал:
– На обратную сторону предмета, как видишь, нанесён тонкий слой белого металла. Что за металл? Долго объяснять, не бери в голову…. Твоя задача наипростейшая – в ночь ровенского полнолуния запереться в любой комнате, не оснащённой окнами. Главное, чтобы кроме тебя в помещении больше никого не было, а объём комнаты не должен превышать ста кубических метров. Запомнил? Итак. Заперся, крепко зажмурил глаза и приложил медальон – белой стороной – к собственному темечку.
– А что дальше?
– Ничего. Жди…
Игорь босиком, чтобы не создавать лишнего шума, вышел из спальни в светёлку, заполненную – через окна – оранжевым лунным светом. Прислушавшись к размеренному и беззаботному сопенью, доносившемуся из спальни Ждана, он довольно улыбнулся, прошёл в сени и плотно притворил за собой дверь.
«Вот, и подходящее помещенье обнаружилось», – понимающе хмыкнул ленивый внутренний голос. – «Зачем, спрашивается, далеко ходить? Значится так…. Справа, как сейчас помню, располагается какая-то дурацкая узенькая лавочка, над которой с потолка свисают пучки сушёных полевых трав-цветочков. Проходи туда, братец. Теперь садись и закрывай глаза. Молодец…. Снимай с шеи медальон и прикладывай его – гладкой стороной – к темечку. Приложил? Странно. Похоже, что ничего не произошло….
Где-то совсем рядом послышалось негромкое ободряющее покашливание, и глуховатый механический голос – на чистейшем русском языке – разрешил:
– Можешь, Игорёк, открыть глаза и вернуть медальон на прежнее место. Привет! Рад тебя видеть!
«Приятный светло-зелёный полусумрак…. Эге, даже кресло из межзвёздного челнока – якобы – перенеслось! Стоит в двух метрах от нашей скамьи», – восторженно сообщил внутренний голос. – «Фантастические инопланетные технологии, мать их…. А в кресле, понятное дело, расположился наш закадычный дружбан Зорго, который – с момента недавнего расставания – совершенно не изменился. То бишь, широкоплечий, волевое скуластое брутальное лицо, пронзительные глаза, светло-рыжеватый «ёжик» на голове, облачён в серо-стальной комбинезон. Естественно, что и контуры фигуры «учёного странника», и космическое кресло старательно огибает тоненький светло-розовый ореол. Следовательно, мы имеем дело с рядовым «визуальным фантомом»…».
Облегчённо выдохнув, Игорь признался:
– И я тоже очень рад. Только сомневался немного. А, вдруг, ничего не получилось бы? Это я по поводу сеанса связи…
– Как видишь, всё получилось, – высокомерно усмехнулся Зорго. – Наша цивилизация находится на очень высокой ступени развития…. Кстати, Игорёк, не надо больше – даже мысленно – именовать меня «дружбаном». Плохое какое-то словечко, подзаборное…. Чем тебе, собственно, не нравится красивое и простое слово – «друг»?
– Нравится. Учту на будущее…. А с чего это ты, друг Зорго, перешёл на русский язык? Мы же – на Ровене.
– Да, просто так. Ради пущей конспирации. Бережёного, как известно, Бог бережёт. А мальчишки – крайне любопытные и шустрые создания…. Перейдём к делу?
– Перейдём.
– Тогда поведай – более-менее подробно – о своих ровенских похождениях и приключениях, – попросил Зорго. – Я, конечно, в курсе. Но наши исследовательские зонды далеко не всё записывают-фиксируют. Давай, приступай.
Завершив рассказ, Игорь поинтересовался:
– Наверное, будешь настаивать, чтобы я – на завтрашней утренней зорьке – сходил на свидание с загадочной Агнией, будущей Королевой морских бабочек?
– Не буду, – не моргнув глазом, ответил «учёный странник». – Острова нас мало интересуют. Я считаю, что Демонами надо заниматься, в первую очередь, на континенте. Здесь их гораздо больше…. Имеются ли, Наумов, рабочие версии? Откуда, по твоему мнению, появляются Демоны?
– Версии? Имеются. Ровно две штуки.
– Излагай, не стесняйся.
– Первая носит, так сказать, глобально-критический характер, – ехидно прищурился Игорь. – Глупые земляне мнят себя «царями природы», а на самом деле являются бесправными «подопытными кроликами», над которыми могущественная инопланетная цивилизация ставит изощрённые опыты и эксперименты. Но, кто сказал, что «учёные странники» являются конечным венцом мироздания? Почему бы не предположить (с философской точки зрения), что и над «странниками» есть некто – гораздо более могущественный и продвинутый? Ставить эксперименты (негласно, тишком, понятное дело), над экспериментаторами? Почему бы, собственно, и нет? Высший шик, на мой взгляд.
– Логично рассуждаешь, – задумчиво пробормотал Зорго. – Будем проверять. Чем только чёрт не шутит…. А что со второй версией?
– Внутренние разборки в недрах вашей славной Системы. Подлые завистники строят злонамеренные козни. С какой целью? Например, чтобы подорвать научный авторитет неких конкретных «мыслящих субстанций». Кто вас всех разберёт…
– У тебя, Наумов, всё?
– Нет. Есть вопросы по Рудольфу Дизелю. Во-первых, не приходили ли ему в голову версии, аналогичные моим? И, во-вторых, остались ли – после его смерти – какие-либо архивы?
– Дизель ничего не знал о существовании цивилизации «учёных странников». Следовательно, и версии, связанные с этой тематикой, им не рассматривались…. Бумажные архивы? Ничего конкретного не могу сообщить. Зачем нам, собственно, были нужны письменные материалы, когда имелся неограниченный доступ к мыслям Рудольфа? Кстати, Дизель – за несколько лет до кончины – резко «охладел» к проблеме появления на Ровене Демонов и переключился на чисто-научные изыскания, связанные с фундаментальной физикой…. Теперь, надеюсь, всё?
– А Борх проникся ко мне трепетной отцовской любовью – вашими стараниями?
– Поработали, естественно, со стариковскими мозгами. Сугубо для пользы дела.
– Теперь – всё.
После двухминутного молчания, Зорго подытожил:
– Что же, Игорёк, начало неплохое. Да и обе версии интересные. Как только представишь железобетонные доказательства продуктивности одной из них (или, к примеру, третьей), так и вернёшься на родимую Землю…. А как ты хотел, друг? Версии без доказательств – деньги на ветер…. Что ещё? Тут тебе привет передают.
– Кто?
– Естественно, любящая супруга. Записала видео-обращение и прислала его на твою земную электронную почту. Смотри, бродяга! Заслужил…

Зорго достал из кармана комбинезона чёрный прямоугольный пульт и небрежно нажал пальцем на крохотную кнопку. На вертикальной поверхности входной двери загорелся ярко-голубой «экран», на котором – через секунду-другую – появилась Аля.
«Как же ей идёт этот пёстрый купальник! Фотомодель, одно слово! Афродита!», – восторженно заохал сентиментальный внутренний голос. – «А какие ноги, Боги мои! Даже успела, наяда прекрасная, слегка загореть. В том плане, что многочисленные веснушки, густо покрывающие её симпатичную мордашку, слегка побледнели…. А что это – наблюдается за спиной Алевтины? Раскоп древнего славянского городища, надо думать…».
– Доброго времени суток, дорогой и обожаемый муженёк! И пламенный привет! – ласково и чуть смущённо улыбнулась жена. – Как у тебя дела? Уже ходил в интернат? Устроился на работу? Много раз пробовала дозвониться по телефону, но ничего не получилось. Мобильная связь – в нашей мещёрской глухомани – не работает. Как, впрочем, и Интернет…. Записываю видео-обращение. Потом перегоню его на флешку. Завтра Танька Иванова – по снабженческим делам – поедет в Рязань и сбросит эту запись на тебя…. Люблю и очень скучаю. Ещё ты мне постоянно снишься по ночам. Причём, в классических славянских одеждах. А над твоей кудрявой головой упрямо и настойчиво кружат разноцветные бабочки…

Глава одиннадцатая
Караван с отравой

Алька ещё несколько минут потрепалась о всякой ерунде, даже коротко рассказала о достигнутых археологических успехах:
– Представляешь, Гарик, это древнее славянское городище, которое нами раскапывается, было когда-то сожжено дотла. Кем сожжено? Возможно, печенегами, половцами или другими степными кочевниками. Но не в этом дело…. Понимаешь, мы обнаружили много керамической – битой и совершенно целой – посуды, серебряные и каменные женские украшения, бронзовые наконечники от стрел, дротиков и копий, лезвия клинков…. А, вот, человеческих костей нет. Значит, вятичи – каким-то непостижимым образом – спаслись…
«Чего же тут непонятного и непостижимого? – заважничал осведомлённый внутренний голос. – «Всё ясно, как Божий день. Милосердные «учёные странники» своевременно «эвакуировали» славян, обречённых на унылое рабство и верную смерть, на Ровену. Естественно, для продолжения своих бесконечно-важных и тщательно-спланированных экспериментов…».
На прощание Алька выразила уверенность, что муж не будет – во время двухмесячной разлуки – засматриваться на посторонних длинноногих красоток. Ну, и пообещала по возвращению в Питер – в случае возникновения малейших подозрений – ноги вырвать с корнем…
«Ага, конечно», – загрустил впечатлительный внутренний голос. – «Легко сказать – «не засматриваться». Они же, заразы симпатичные, так и вьются вокруг нас. Так и навязываются, похотливо и призывно подмигивая…».
Голубой «экран» исчез, Зорго рачительно убрал прямоугольный пульт в карман серо-стального комбинезона.
– Будем прощаться? – грустно покачав головой, спросил Игорь.
– Будем, – подтвердил «учёный странник». – Но перед этим я должен дать тебе, друг, один полезный совет. Вернее, поделиться очень важной информацией…. Видишь ли, нельзя – ни в коем случае – терять медальон, на заднюю поверхность которого нанесён слой белого космического металла. Без этой милой побрякушки тебе уже никогда не вернутся на Землю.
– Почему?
– По капустному кочану! Не вернуться, и всё тут…. На здешней опорной базе нет «захватывающих» зондов, которые мы применяем на Земле. Так, вот, решили, борясь за чистоту ровенской научной программы. Мол, чтобы отдельным, особо любопытным и рьяным исследователям было неповадно – по своему усмотрению и произволу – перемещать «подопытный материал» туда-сюда…. Так что, доставить тебя, Игорёк, на космический челнок я могу только в «ручном режиме». Что называется, «глаза в глаза». А для этого надо «встретиться», ну, как сейчас…. Потеряешь медальон – не состоится очередного «сеанса связи». Не будет «сеанса связи» – никогда не попадёшь на межзвёздный челнок. А, следовательно, и на вожделенную Землю…. Понял?
– Нет! – заупрямился Игорь. – За «захватывающими» зондами можно – на космическом челноке – по-быстрому сгонять на Землю. Двенадцать ровенских недель (одна земная), туда, столько же обратно. Какие, собственно, проблемы?
– Большие, – нахмурился Зорго. – И не надо, пожалуйста, повышать голос. Пацана со слонёнком разбудишь. Не мог выбрать – для «встречи» – более надёжного места? Лентяй выискался, тоже мне…. Вопрос о внеплановой переброске «захватывающих» зондов к Ровене надо – в обязательном порядке – согласовывать с Системой. А ты, случаем, не забыл, что для людей и «мыслящих субстанций» Время течёт совершенно по-разному? Пока я утрясу все вопросы, получу однозначное разрешение-одобрение и доставлю на базовую ровенскую станцию необходимое оборудование, здесь пройдёт – как минимум – лет триста-четыреста. То есть, друг, ты к этому моменту давно уже помрёшь от пошлой старости.
Скорчив понимающую гримасу, Игорь пообещал:
– Хорошо, я буду присматривать за медальоном, уговорил. Хранить, как зеницу ока…. Может, будут какие-нибудь инструкции? Пожелания?
– Пожелания? Наведайся – при первой же возможности – в Жёлтое ущелье, осмотрись там. Очень интересное местечко…. А ещё, если не случится сезонной войны между вятичами, посети северные славянские территории. Пообщайся с Живым Божком.
– Это – кто? Или же – что?
– Не знаю, – скорчив недовольную гримасу, признался Зорго. – С одной стороны, это – Демон, появившийся на Ровене из неоткуда. Причём, каменный. С другой же – разумное существо, наделённое…э-э-э, нестандартными способностями. Не знаю, короче говоря. Может, ты поймёшь, а потом расскажешь…. До свидания, варг! Удачи тебе!
– До свидания.
«Визуальный фантом» стал бледнеть, истончаться и вскоре – вместе с креслом – исчез. Приветливо мигнул, подавая сигнал об окончании «сеанса связи», светло-зелёный сумрак. В сени вернулась – в сопровождении ночной тишины – естественная темнота.
Игорь, поднявшись на ноги, вернулся в спальню и лёг на скамью-кровать. Но сразу уснуть ему не удалось – беспокойный внутренний голос никак не мог угомониться и всё нашептывал, нашептывал: – «А, вот, ещё одна приметная странность. Зорго сказал, мол: – «Острова нас мало интересуют, так как на континенте Демоны появляются чаще…». Борх же – ещё при первой встрече – сообщил, мол: – «Земные Демоны – по сравнению с морскими и островными – ерунда полная…». Нестыковка, однако…. Зачем вождю южных вятичей говорить неправду? По поводу – «говорить неправду»…. Зорго как-то известил, мол: – «Мы, «учёные странники», не умеем врать. Просто иногда не говорим всей правды…». Значит, теоретически вполне возможно, что на Ровену хитрые и разумные «странники» послали – для пущей эффективности – сразу несколько земных «агентов». Нормальное и разумное решение. Тебя направили в Славянку, кого-то – на Острова, третьего – во Фландрию. Причём, каждому дали чёткое, узко-сфокусированное задание…. А ещё получается, что сон Ждана не был вещим. Раз наша Алевтина сейчас находится под Рязанью, на археологических раскопках, то вам с ней – в компании розового слонёнка на железной цепочке – уже не погулять по средневековому ровенскому городку. Жаль…. Слушай, братец! А если во время долгих странствий по Ровене рядом с тобой неожиданно появится – «словно бы из воздуха» – Демон? То есть, ты можешь навсегда потерять память и превратиться в настоящего варга? А, как же я? Что тогда станется со мной? Умру? Растворюсь в небытие? Не хотелось бы, честное слово…».

Завтрак проходил в откровенно-нервной обстановке. Вернее, чувствовалась некая напряжённость и взвинченность всех присутствующих. Даже Ждан, глядя на хмурые лица взрослых, был непривычно тих и молчалив.
Отодвинув в сторону глиняную миску с недоеденной холодной зайчатиной, Заряна сообщила:
– Вчера Мирина ушла к островным бабочкам.
– Зачем – ушла? – озабоченно нахмурился Борх.
– Про это она не обмолвилась. Просто сказала, мол: – «Ухожу навсегда. Прощайте, вятичи…». Я поздним вечером пообщалась с Ведуном. Старик говорит, что уход Мирины – не к добру, плохая примета. Мол, такое случалось и в стародавние времена, а после этого на вятичей обрушивались – бесконечной гадкой чередой – всякие и разные несчастья: пожары, голод, войны….
– Сплюнь три раза через левое плечо и постучи – от греха – по дереву, – посоветовал Игорь.
Ещё через минуту Белава, задумчиво похрумкав спелой репкой, поделилась очередной новостью:
– Женщины, ходившие вчера за деревенскую околицу, бают, что нынче в лесах народилось очень много червивых и гнилых грибов. Чуть ли не каждый второй. Очень плохая примета.
– А мне – всю ночь напролёт – снился сынок Михай, – вздохнув, подключилась Горица. – Грустный такой, печальный. Жалился на жизнь островную – многотрудную и тернистую…
– Хватит, шалавы! Угомонитесь! – сердито прикрикнул Борх. – Нытьё, понимаешь, развели…
Из сеней долетели отзвуки уверенных шагов, приоткрылась входная дверь, и в светёлку – друг за другом – вошли Свен и Пегий.
«Может, они – братья?», – предположил любопытный внутренний голос. – «По крайней мере, очень похожи друг на друга – высокие, широкоплечие, голубоглазые. Только у одного наличествует чрезмерно-кучерявая, слегка рыжеватая борода-лопата. А у другого – седенькая бородка чеховским клинышком…».
– Приятного всем аппетита! – хором пожелали охотники.
– Спасибо, – пробурчал вождь вятичей. – У вас, оглоеды, тоже плохие новости?
– Почему – плохие? – удивился Свен. – Доставили в Веснянку битую птицу. Всего – с учётом добычи других ватаг – получилось почти восемьсот голов. Половина – утки. Другая половина – гуси и лебеди.
– Молодцы. Уток – солить в бочках. Гусей и лебедей – коптить. Охоту – продолжать. Если голодны, то присаживайтесь за стол.
– Мы уже перекусили, – замялся Пегий. – Тут, это…
– Говори.
– Шняги бабочек на рассвете, снявшись с якорей, ушли в море. Я сам видел с вершины соседнего холма. А груз – бочки, тюки и свёртки – лежит на прибрежной косе.
– Это – плохо, – озабоченно покачал седой головой Борх. – Плохо, что морские презенты остались без всякого присмотра. Голодное зверьё и наглые чайки могут растащить и попортить…. Ждан, собирай всех подростков! Немедленно начинайте перетаскивать-перекатывать всё в Веснянку. Чуть позже я вам в помощь направлю и десяток-другой взрослых. А вы, любимые жёны, ступайте на склады. Принимайте товары, раскладывайте их по полкам и закромам…. Ну, что ещё? – вопросительно посмотрел на охотников.
Свен, смущённо почесав пятернёй в затылке, сообщил:
– Народ волнуется. Бабы и девки на утренней зорьке отправились на грибной сбор. Дошли до шатра Родэна, а вскоре вернулись в деревню. Мол, графские слуги наболтали им всякого – про вчерашние переговоры с бабочками. В том числе, и о вятичах, находящихся в «услужении» на Островах, за возвращение которых запрошена целая куча жёлтого железа…
«Коварная гадина – этот Родэн!», – возмутился внутренний голос. – «Впрочем, ничего другого ждать от него и не следовало. Тварь болтливая и сволочная. Надо было, братец, ещё вчера сломать ему хребтину…. Интересно, а зачем фландрийский граф так старательно мутит воду? Какие конечные цели и задачи преследует?».
Горица, спрятав морщинистое лицо в ладонях, жалостливо запричитала:
– Михай, сыночек мой единственный! Увижу ли я тебя, родимого? Вот, отчего ты мне снился…
– Прекрати, пожалуйста, – мягким голосом попросил Борх. – Что такого страшного произошло? Доставим к будущей весне жёлтого железа – сколько требуется. Выкупим всех наших…. Ждан, а ты, бездельник, чего ждёшь? Собирай всех приятелей и веди их на морской берег! Лисы, куницы и чайки ждать не будут. Чтобы до вечера все морские товары лежали на складах! Головой отвечаешь…
Входная дверь, не успев захлопнуться за мальчишкой, снова распахнулась. На пороге, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, стоял Вогул – растрёпанный, мрачный и слегка растерянный.
– С чем пожаловал? – ледяным, подчёркнуто-равнодушным голосом спросил Борх. – Принёс дурные вести?
– Я пришёл с миром, – склонился в низком и почтительном поклоне Верховный жрец. – Предлагаю – забыть былые споры и обиды. Люди волнуются. Женщины и девки отказываются выходить на грибной сбор. Охотники, о чём-то переговариваясь и перешептываясь, без толку слоняются по Веснянке. Бунтом, однако, попахивает…
– Что ты предлагаешь?
– Надо поговорить с вятичами. Объяснить им всё. Сказать правду. Успокоить…. И, поверь, я никому ничего не рассказывал про вчерашние переговоры. Даже младшим жрецам. Молчал, как речная рыба…
– Верю, – недоверчиво усмехнулся Борх. – Собирай людей на площадке для общения с Богами. Свен и Пегий, помогите жрецам оповестить народ, – обернулся к жёнам, – На склады, я сказал! Разговоры – разговорами, а дела – делами…

Все, подчиняясь приказу, разошлись по делам, в светёлке остались только Борх и Игорь.
– Ну, сынок, что скажешь? – с надеждой в голосе спросил вождь южных вятичей. – Что посоветуешь?
Игорь рассказал о перехваченном почтовом голубе и о несостоявшемся свидании с Агнией.
– Про птицу с тайным графским письмом – это ты здорово догадался, – одобрил Борх. – Теперь прочесть бы его…. И правильно, что не стал встречаться с будущей Королевой бабочек. Запросто могли, навалившись всем девичьим скопом, оглушить, крепко связать, затащить на корабль и доставить на Острова…. Знаешь, что? Потолкуй-ка – прямо сейчас – с Ведуном. Расскажи ему обо всём. Вдруг, провидец даст мудрый и дельный совет? А потом подходи на погребальную площадку.
– Может, стоит разобраться с Родэном?
– Разобраться?
– Ну, связать мутного графа, подвесить над пламенем жаркого костра и вдумчиво допросить, – хладнокровно пояснил Игорь. – Пусть, гнида кривоногая, всё расскажет. Например, для чего морским бабочкам понадобилось столько жёлтого железа? Почему его слуги рассказали славянским женщинам о результатах вчерашних переговоров? Для кого предназначалось письмо, отправленное голубиной почтой? Что в нём написано? Что, вообще, Родэну надо? Для чего он, харя усатая, упрямо бродит по территории Славянки? Какой преследует интерес? Не верю я – в честные и благородные намерения фландрийских графов и баронов.
– Я тоже не верю, – согласился Борх. – Неплохо было бы – прижечь бледное графское пузо раскалённым железом…. Но, нельзя. Стоит обидеть Родэна, и война между Славянкой и Фландрией разгорится с новой силой…. Только не подумай, сынок, что я боюсь войны. Наоборот, буду рад – раздать кровавые долги. Сполна заплатить за смерть своих детишек – Влада, Янки и Зары…. Ты, Гарик, уже знаешь о подлом и жестокосердном бароне Пырте? Ждан рассказал? Но не готовы мы сейчас к серьёзной войне. Не готовы, клянусь Сварогом.… Во-первых, для начала требуется по-настоящему замириться с северянами, чтобы не получить – как уже бывало не раз – подлый удар в спину. Во-вторых, надо до весны – кровь из носа – добыть десять таунов жёлтого железа. Сделать же это, ох, как не просто…
– А как южные вятичи добывают жёлтое железо?
– Раньше – ещё во времена юности моего покойного отца – всё было просто. Вождь вятичей – один, или же с сыновьями – приходил в Жёлтое ущелье и специальным молотком откалывал со скал крупные куски жёлтого железа. Но те благословенные времена прошли безвозвратно…. Теперь приходится старательно и настойчиво просеивать речной грунт через специальные сита, выискивая маленькие жёлтые «горошины», «кусочки» и «капельки». Это дело не быстрое…. А, ведь, суровая зима не за горами. Сперва Жёлтое ущелье – на два полных месяца – завалит холодным и пушистым снегом. Потом придёт солнечная тёплая весна, снега растают, начнётся бешеный паводок, и ущелье – почти до краёв – заполнится бурлящей талой водой…. До снежной зимы осталось всего-то два с половиной месяца. За это время надо добыть и доставить в Веснянку десять таунов жёлтого железа. Причём, две недели – как минимум – уйдёт на путь туда и обратно. Да и первых заморозков надо дождаться…. Так что, втроём нам – ни за что – не управиться.
– Втроём? – переспросил Игорь.
– Тебе, мне и Ждану. Значит, придётся нарушить древнюю традицию. То есть, открыть тайну Жёлтого ущелья всем вятичам.
– Почему же всем? Возьмём с собой десять-двенадцать опытных охотников, не больше. Отберём только самых надёжных, честных и проверенных, которым можно доверять…
– Перестань, сынок, глупости говорить, – расстроено отмахнулся Борх. – Что знают десять человек, то знает и вся Ровена. Обязательно кто-нибудь проговорится. Не сразу, так на ближайшем празднике, вдоволь отведав хмельной медовухи. И пойдёт гулять бойкая молва, не ведая преград…. Впрочем, другого выхода и нет. Сколотим дельный отряд, соберём походные пожитки, и, дождавшись, когда на утреннюю траву выпадет первый белый иней, тронемся в путь.
– А для чего надо ждать первых заморозков?
– Для того, чтобы перейти через топкие Сизые болота. Только после первого осеннего морозца болотная трава – под названием «белоус» – переворачивает верхние листья, показывая, тем самым, заветную тропу. Потом тебе это покажу, когда дойдём до кромки болот. Всё, я пошёл к Божественной площадке, после договорим…

Игорь – через хитрые переходы-коридоры дома – прошёл во внутренний дворик и, тихонько притворив за собой дверь, замер на месте.
Пумбо, прислонясь розовой спиной к дубовому срубу колодца, сидел на земле (по-настоящему сидел, на пятой точке), и влюблёно, удивлённо моргая длинными ресницами и слегка приоткрыв слюнявый рот, смотрел на Ведуна, который, вольготно расположившись всё на том же толстом берёзовом чурбаке, напевал – на удивление чистым голосом:

Терпкое вино – из ягод дикой сливы.
Под свечой – искрится так оно…
Всё бредут – хмельные пилигримы,
Воспевая – славное вино…

Терпкое вино – из дикой сливы ягод.
На излёте – наших трудных лет…
Аромат тот – лучшая награда,
Ничего прекрасней – нет…

Терпкое вино – из ягод сливы дикой.
Словно зов – далёких, чудных стран…
И Судьбы, как прежде, многоликой
Очень тайный и всесильный знак…

Что ж, бокалы сдвинем, пилигримы!
Пробил час, Удача впереди…
Ждёт дорога нас – неотвратимо,
Словно в сентябре – дожди…

Ждёт дорога нас – неотвратимо,
Словно в сентябре – дожди…

«Очень славная и правильная песенка!», – будучи тонким ценителем бардовского творчества, одобрил внутренний голос. – «Причём, с ярко-выраженной философской подоплёкой. Прямо-таки – гимн идейных «вечных» Странников. Ну, тех, которые настоящие, в независимости от их вселенского (космического?), происхождения.… Кстати, сегодня крохотного светлого пятнышка – над внутренним двориком – не наблюдается. Надо будет запомнить «ведунские» слова и мелодию, а потом – при следующей «встрече» с Зорго – напеть. Наверняка, нашему «учёному страннику» песенка понравится…».
Завершив песенные экзерсисы, старик поинтересовался:
– Как тебе, Пумбо? Правда, ведь, неплохо?
– Пр-р-р! – восторженно откликнулся слонёнок. – Хр-р-р!
– Мне тоже очень понравилось, – признался Игорь. – С душой спето…
Естественно, что после этого пришлось потратить минут семь-восемь на уже традиционную процедуру – по обмену жаркими приветствиями с сентиментальным Пумбо.
Наконец, когда слонёнок – в первом приближении – угомонился, Игорь присел на верхний венец сруба колодца и поздоровался:
– Доброго утра тебе, уважаемый Ведун! Очень верную песенку ты спел, как нельзя лучше подходящую для сегодняшнего дня, мол: – «Ждёт дорога нас – неотвратимо. Словно в сентябре – дожди…». Скажи, а откуда взялось – «терпкое вино – из ягод сливы дикой»? В Славянке пьют медовуху, а не вино. Да и сливовые деревья не растут в здешних лесах…
– И тебе, Гарик, здравствовать! – скупо улыбнувшись щербатым ртом, откликнулся старик. – Сливовое вино? Да, ты прав, вятичам оно не ведомо. Зато этот вкусный и ароматный напиток очень любят на самом юге Фландрии…. Я, ведь, не всегда был старым. Молодость, молодость. Любопытство, разъедающее неокрепшую душу. Звонкий ветер странствий, зовущий в дорогу…. Короче говоря, постранствовал я в молодые годы, что называется, от души. Всю Славянку обошёл – вдоль и поперёк. Фландрию пересёк – туда и обратно. На далёких Островах – по собственной воле – прожил в «услужении» двенадцать полновесных лет. Вволю поплавал по ровенским морям…
– С Демонами, наверное, часто приходилось встречаться?
– Приходилось.
– А откуда они берутся? Что люди говорят про это?
– Как это – откуда берутся Демоны? – как показалось, слегка удивился Ведун. – Их на Ровену справедливые Боги посылают. В наказание за различные прегрешения…
– В наказание – жителям Ровены? – уточнил Игорь.
– И людям, и самим Демонам.
– Как это?
– Обыкновенно. Демоны, когда попадают на Ровену, первое время выглядят очень удивлёнными и испуганными. Получается, что мудрые Боги – одним действием – наказывают всех сразу…. Что люди болтают? Да, всякое. Я был знаком с одним пожилым фландрийским дворянином, который предсказывал появление Демонов. Причём, никогда не ошибался. Как это ему удавалось? Дворянин так объяснял данное поразительное умение, мол: – «Если у меня с утра заломило поясницу, значит – к вечеру – надо ждать Демонов…». Правда, хорошая шутка?
– Смешная.
– А что сейчас творится в Веснянке? – резко поменял тему разговора слепой старик. – Я чувствую, что над деревней повисла-нависла призрачная серо-жёлтая аура. Охотники взволнованы, женщины испуганы. Ответь, пожалуйста…
Когда Игорь подробно рассказал о последних событиях, произошедших на его глазах, Вогул – после короткого раздумья – сообщил:
– За десять таунов жёлтого металла можно – запросто – скупить четверть Фландрии. Если, конечно, действовать с умом – постепенно, без спешки, через подставных лиц. Вложи в мою правую ладонь перехваченный пергамент с графским письмом…. Ага. Нет, ничего не чувствую. Ничего…. Ну-ка, зачти.
– Ноль, ноль, один, шесть, девять, ноль, четыре, ноль, два, восемь, три, ноль…
– Остановись, Гарик. Извини, но – не моё. Ничего не понимаю…. Чем же помочь тебе?

Вогул, задумчиво обхватив седую голову ладонями, изрезанными тёмно-коричневыми морщинами, сосредоточился, а ещё минуты через полторы забормотал – глушим механическим голосом:
– Вижу столетний сосновый бор. Белый пышный мох, лиловые лишайники, отменные грибы, высоченные муравейники…. По узкой тропе, проложенной между высоченными корабельными соснами, следует торговый караван, состоящий из восьми гружёных мулов и шести человек. Кто эти люди? Фландрийский граф Родэн и пять его верных слуг. Четыре передовых мула перевозят графский нарядный шатёр и всяческие продовольственные припасы – вяленое мясо, рыбу, ржаную муку, пшеничную крупу. А, вот, другие…. Широкие тёмно-бурые спины мулов, замыкающих караван, нагружены пузатыми бочками и длинными продолговатыми тюками. В бочки налито хмельное сливовое вино, а в тюках находятся маленькие сладкие штучки, которые во Фландрии именуют – «конфетами». И вино, и конфеты содержат хитрую отраву. Эта отрава, приносящая вечный сон, действует не сразу, а с небольшой задержкой…

Глава двенадцатая
Пора в дорогу, старина…

Старик, устало массируя подушечками пальцев седые виски, болезненно поморщился и замолчал.
– А куда следует графский караван? – выждав с минуту, спросил Игорь. – Для чего? Зачем?
– На север. Извини, юноша, но больше ничего не знаю. Пока – не знаю. Может, «картинки» ещё вернутся, подскажут…
На площадке, предназначенной для общения с Богами, собралось, плотно окружив низенький деревянный помост, на котором расположились Борх и Вогул, более пятисот ровненских вятичей.
«Смотри-ка ты, а подростков – среди присутствующих на «собрании» – не наблюдается», – заметил дотошный внутренний голос. – «Следовательно, все приятели Ждана задействованы на погрузочно-разгрузочных работах. Дисциплина, однако. Уважаю…».
Сперва выступил, рассказав о результатах переговоров с бабочками, Борх. Потом Верховный жрец, заходясь в приступах праведного религиозного гнева, долго и нудно клеймил коварных островитянок и подлых фландрийцев, поклоняющихся «не тем» Богам. После этого последовали «вопросы с мест», постепенно переросшие в жаркие споры.
«Собственно, ничего тревожного и экстраординарного не происходит», – успокоил рассудительный внутренний голос. – «Ни о каком бунте и речи быть не может. Вогул слегка погорячился. У страха перед народными волнениями, живущего в сердце у каждого служителя – того, или иного – культа, как говорится, глаза велики…. А возникшие споры носят сугубо позитивный характер. Активно обсуждаются, в основном, два насквозь технических момента-вопроса. Мол, сколько человек надо набрать в отряд, отправляющийся на «золотой» прииск? И кто конкретно должен войти в списочный состав-перечень золотоискателей? Понятное дело, что Жёлтое ущелье хотят посетить практически все. Типа – лично приобщиться к старинной славянской тайне…».
Призвав вятичей к тишине, Вогул предложил:
– Пусть, вместе с Великим вождём и его сыновьями в ущелье отправятся восемь младших жрецов.
– Долой! Не согласны! – утонуло предложение Вогула в возмущённом людском гуле.
– Хитрец нашёлся! – резюмировал звонкий девичий голос. – Все жрецы только на одно способны и горазды, то бишь, толстое одеяло тянуть на себя. А под него – прятать самые жирные и сочные куски…
– Правильно! Верно!
Пройдя через толпу, Игорь ловко взобрался на деревянный помост, поднял правую руку вверх и, дождавшись относительной тишины, предложил:
– Пусть, в Жёлтое ущелье пойдут родственники мужчин, которые сейчас находятся в «услужении» на Островах.
– Верно! Правильно!
– Пусть, молодые охотники из этих семей тянут жребий.
– Согласны! – одобрительно загудели вятичи.
– А я не согласна! – заявил звонкий девичий голос. – Почему речь идёт только о мужчинах? Я, например, стреляю из лука лучше многих охотников. Да и копьём умею пользоваться. Прошлой зимой, если кто-то подзабыл, добыла трёх матёрых медведей…
– Угомонись, Голуба! – сердито велел Вогул. – Нам сейчас не до твоих хвастливых шуток.
– Не угомонюсь!
«Приметная такая девица. Лет шестнадцати-семнадцати от роду», – сообщил зоркий внутренний голос. – «На нашу Альку немного похожая – невысокая, черноволосая, стройная, хваткая. А глаза – небесно-голубые бездонные озёра…. Интересно, может во сне Ждана – о средневековом городе – это была она? А, что такого? Я же говорю, мол, приметная и симпатичная барышня. Что называется, в нашем общем вкусе. И имечко у неё оригинальное. Голуба, понимаешь…. Братец, а что ты здесь позабыл? Дельное предложение сделал? Сделал. Всё, свободен. Нечего – лишний раз, без серьёзного на то повода – отсвечивать на площадке, предназначенной для местного начальства. Так, ненароком, можно и гордыней заразиться.…А гордыня, как утверждают авторитетные и мудрые философы, является самым «главным» и гадким грехом, из которого «вылезают» и все другие пакости, свойственные роду людскому.…Пошли-ка к реке. Поможем тутошним малолеткам – транспортировать на склады тяжёлые грузы…».
Выкатив – по широкой, хорошо натоптанной тропе – тяжёлую дубовую бочку с китовым салом на пустошь, окружавшую Веснянку со всех сторон, Игорь решил немного передохнуть. Сев на пожухлую зелёно-бежевую травку, он спиной прислонился к бочке, предварительно поставленной на попа, и облегчённо перевёл дух. То бишь, отдышался и принялся беззаботно напевать:
– Пора в дорогу, старина. Пора – в дорогу. Ведь, ты же сам хотел услышать, старина, как на заре стучатся волны в парапет. И зазвенит бакштаг – как первая струна…
«Эх, покурить бы!», – мечтательно вздохнул непоследовательный внутренний голос. – «Впрочем, это я так, чисто – по привычке. С того момента, как мы покинули далёкую Землю, приставучая никотиновая зависимость однозначно отступила…. И, причём же здесь – бакштаг? Ты, братец, собрался в полноценное морское путешествие? Хочешь посетить далёкие и загадочные Острова? Аппетитные формы белокурой Агнии – будущей Королевы морских бабочек – так глубоко врезались в твоё эротическое подсознание? Стоп…. Из деревенских ворот вышли вятичи – десять мужчин и одна черноволосая девица. Ага, это же бойкая Голуба. Наверное, Борх, сдерживая обещание, послал на подмогу подросткам взрослых индивидуумов…. Кстати, братец, а у вышеозначенной барышни понёва будет покороче, чем у остальных жительниц Веснянки. К чему бы такая пикантная особенность? А ножки-то у барышни славные. Почти такие же симпатичные и стройные, как и у нашей Алины…».
Когда славяне поравнялись с бочкой, Свен, шедший первым, любезно сообщил:
– Определились, Гарик, с отрядом.
– И кого выбрали? – поднимаясь на ноги, спросил Игорь.
– Тех, кого ты сейчас видишь перед собой. Девять охотников, включая меня и Пегого, младший жрец, ну, и Голуба…
– Ну – баранки фландрийские ярмарочные – усердно и бережно гну! – передразнила Свена черноволосая девица. – И, вообще, прекращай нукать, потому как – не запряг.
– Хорошо, не буду…. Короче говоря, мы освобождены Великим вождём от всех текущих работ, связанных со значительным удалением от Славянки. И направлены на помощь Ждану и его ребятам.
– Орех, – заметив испытующий взгляд Игоря, вежливо представился пухлощёкий юнец, облачённый в чёрную вотолу.
– Учту на будущее. А каким образом, младший жрец, ты оказался в нашей компании?
– Честный жребий выбрал. У меня на Островах родной брат находится в «услужении».
– Понятное дело…
«Дурак ты, братец!», – от души возмутился невыдержанный внутренний голос. – «Кто тебя просил – лезть с идиотскими и вредными советами? Кто, я спрашиваю? Какой ещё – в одно неприглядное место – честный жребий? В отряд надо было отбирать народ – сугубо по деловому принципу. То бишь, только опытных, многократно проверенных и физически подготовленных людей. На фига нам сдался этот пухлощёкий и неповоротливый колобок? Намаемся мы с этим славянским попом на маршруте, помяни моё слово. А ещё и черноволосая своенравная девица – в короткой юбчонке – для полного комплекта…».
Словно бы догадавшись о том, что мысли внебрачного сына Великого вождя южных вятичей касаются её симпатичной персоны, Голуба предложила:
– Давай, Гарик, я помогу тебе докатить бочку? Тяжело, ведь, одному…. Кто это так нагло хмыкает, мать вашу? Давно в глаз не прилетало?
Девушка («Девушка ли?», – засомневался подозрительный внутренний голос), сильно пнула ногой – практически без замаха – младшего жреца по жирной ляжке, скрытой полой вотолы.
– О-о-о! – присев на травку, возмущённо заблажил Орех. – Больно же…
– А как ты думал, харя сытая? – воинственно поинтересовалась Голуба. – Здесь вам – не тут…
«Вылитая Алька, чёрт меня побери!», – охнул (удивлённо, восхищённо, понимающе?), слегка задрожавший внутренний голос. – «Тот же разговорный стиль. Те же – непередаваемые – интонации…. Не говоря уже о нанесённом ударе. Ярко-выраженная техника кигбоксинга…. Что это? Обыкновенные межзвёздные совпадения? Или же очередная навороченная шутка приснопамятных «учёных странников»? Мол, «загримировали» Алину – под тутошнюю девушку Голубу? Нет, не получается. Алевтина-то сейчас усердно раскапывает – под российской Рязанью – городище древних земных вятичей. Если, конечно, Зорго, так не любящий говорить всей правды, показал настоящие видеоматериалы…».
Голуба, демонстративно отведя в сторону огромные голубые глаза, спросила:
– Так как? Мне остаться?
– Помоги, если, конечно, не сложно, – неожиданно для самого себя согласился Игорь, после чего рассерженно гаркнул: – Что встали, славяне? Ждёте, когда мальчишки пупы себе надорвут? Дуйте к берегу! Помогите, лбы здоровенные, ребятам…
Охотники, понимающе перемигиваясь, подняли с земли жалостливо поскуливающего Ореха, и – по хорошо-натоптанной тропе, ведущей к морскому побережью – проследовали в лес.
«В густой, таинственный и первозданный ровенский лес», – не преминул уточнить педантичный внутренний голос. – «Причём, на удивление богатый разнообразным зверьём. Пока катили эту тяжеленную бочку – весом за сто пятьдесят килограмм – кого только не повстречали на пути. И рыжая пушистая лисица, держа в острых зубах молоденького зайчонка, шустро перебежала через тропу. И парочка быстроногих косуль – стрелой – пронеслась мимо. Не говоря уже о рыжих и палевых беспокойных белках, скачущих по веткам деревьев и тут, и там…».
Напустив на симпатичную мордашку целое море гордости, и слегка – при этом – покраснев, Голуба объявила:
– Ты только не подумай, Гарик, что я нагло пристаю к тебе…
– Я и не думаю.
– Думаешь! По крайней мере, должен так думать…. Если, конечно, в твоих штанах имеется дельная штуковина, достойная пристального девичьего внимания.
– Так думать? Или же – не думать? – переворачивая бочку в рабочее положение, засомневался Игорь. – Ты, симпатяшка черноволосая, сразу объяснила бы толком. Мол, как, что, почему и зачем…. То бишь, мне можно ухаживать-ухлёстывать за тобой? Или как? А штуковина – должных размеров – имеется…
– Мне до этого нет никакого дела! – презрительно фыркнув, непоследовательно отреагировала девушка. – Подумаешь…. У меня жених имеется. Вот, вернётся по весне с далёких Островов, свадебку и сыграем. Так что, Гарик, развлекайся – со своей штуковиной – без меня…. Ну, будем бочку толкать-катить? Тогда – подвинься чуток…
– Подвинусь, без вопросов…. Извини, а почему ты понёву укоротила? Для чего?
– Для того, чтобы всякие придурки питали сладостные и несбыточные надежды. А потом – получали бы фигу в сопливый и наглый нос. Так, из природной вредности. Ничего личного…
«Сама не знает, чего – на самом деле – хочет!», – возмутился прямолинейный и циничный внутренний голос. – «То недвусмысленно пристаёт и флиртует, то откровенно бортует. Сумасбродка, одним словом. Причём, сексуально-неудовлетворённая, так его и растак. То есть, с недюжинным (но невостребованным), сексуальным потенциалом. Из знаменитой серии: – «И хочется, и колется, но девичья гордость – без свадебной церемонии – не велит…». От таких неуравновешенных и нервных барышень следует ожидать только одного. То бишь, целую кучу всяческих нестандартных пакостей и обидных подколов. Вернее, сплошной головной боли, замешанной на взаимном недопонимании…. И наша неподражаемая Алевтина – до официальной свадьбы – такой же была. До тех пор, понятное дело, пока не пережила полноценного медового месяца – со всеми втекающими и вытекающими…».
Они, молча, успешно докатили тяжеленную бочку – через перекидной мост, деревенские ворота и запутанные улицы-переулки Веснянки – до длинного серого сарая-склада.
– Вот, оно даже как! – расстроено охнула Заряна, стоящая на складском пороге. – Охомутала, всё-таки, мужичка. Вот же, Голуба! А ещё скромницей прикидывалась, шалава зловредная…
– Только не надо, тётенька, лишнего наговаривать! – не заставив долго ждать, отреагировала девушка. – Если вы без ума от паренька, то это не значит, что и другие девчонки должны бегать за ним следом, вырывая друг у дружки волосы и сглатывая похотливую слюну. Да, и вообще…
– Вообще, вы здорово смотритесь вместе.
– Правда?
– Чистая. Поверь, девочка, я кое-что понимаю в этих делах…
«Без него – его женили», – жизнерадостно хохотнул легкомысленный внутренний голос. – «А чего ты, братец, кочевряжишься? Девица-то – персик натуральный. Причём, в самом соку…. Алевтина и жених Голубы, находящийся на Островах? Брось, не глупи. Сколько можно изображать из себя целомудренного и наивного детсадовца? Дело-то – насквозь – житейское и прозаичное…. Молчу, молчу. Известно, что ты горазд – на посылания в самые разнообразные и неуютные места…».
Установив бочку с китовым салом на указанное Заряной место, они отправились к деревенским воротам.
Неожиданно, предварительно оглядевшись по сторонам, Голуба дёрнула Игоря за рукав свиты, затащила в закуток между двумя приземистыми сараями и попросила:
– Поцелуй меня, Гарик. Пожалуйста…
Девичьи губы были нежны, горячи и откровенно жадны.
«Амброзия небесная! Целуется – прямо как наша Алька», – со знанием дела объявил опытный внутренний голос, после чего посоветовал: – «Братец, будь чуток посмелее. Это я в плане наличия рук…».
Через несколько минут девушка, упершись острыми кулачками ему в грудь, отстранилась и – прерывистым голосом – прошептала:
– Хватит. Для первого раза…
Пройдя через ворота, они – по пустоши – направились к лесу. Навстречу, сгибаясь под тяжестью серо-бурого холщового мешка, шёл Ждан.
– Как дела? – спросил Игорь.
– До ночи управимся, – пристроив мешок на травку и смахнув с лица капельки пота, ответил мальчишка. – Вот, ещё. Я только сейчас понял, что Голуба очень похожа на твою, Гарик, потерявшуюся жену. Ну, портрет которой висит у тебя на груди.
Ждан, взвалив мешок на плечи, упруго зашагал к Веснянке.
– Значит, у тебя есть жена, – задумчиво проговорила девушка. – Покажи-ка, дроля ласковый, портрет.
Игорь послушно снял с шеи медальон и, нажав на крохотный рычажок, приоткрыл крышечку.
– Очень красивая, – одобрила Голуба. – Она жива?
– Жива.
– Как же ты, Гарик, мог – при живой жене – целоваться со мной? Да ещё и руками лапать по-всякому? Молчишь, морда бесстыжая? Травинки под ногами взглядом пересчитываешь? Права была бабушка-покойница: все мужики – сволочи…. Не подходи больше ко мне. Никогда!
Девушка ловко и грациозно побежала по тропе и вскоре скрылась в ровенском лесу.
«Дурдом какой-то, блин горелый!», – желчно прокомментировал внутренний голос, обожающий стройные логичные построения. – «Попробуй, пойми этих женщин. У тебя, братец, есть любимая и любящая жена. Следовательно, ты не должен целоваться с другими женщинами и девицами. Ладно, принято…. А у Голубы имеется обожаемый жених, томящийся в «услужении» на суровых Островах. Но это, мол, не в зачёт…. Где здесь логика, я спрашиваю? Сумасбродка, так её растак…».

Ранним утром следующего дня Борх, собрав у крылечка всех членов «золотого» отряда, объявил:
– К дальнему походу всё готово. Вещи и припасы собраны. Но белый иней так и не выпал на траву. Будем ждать. Занимайтесь, чем хотите. Только на ночь – обязательно – возвращайтесь в Веснянку. Свободны…
Ждан тут же напомнил:
– Гарик, а как же рыбалка? Наверняка, кузнец уже выполнил наш заказ. Может, рыбу половим, пока Пумбо дрыхнет? Потом от него будет уже не отвязаться…
Игорь, разжившись у Заряны мотком прочной фландрийской бечёвки и запихав за пояс топор, скомандовал:
– Вперёд, братишка! Голодная рыба, заждавшись, отчаянно бьёт хвостами по речным и озёрным водам…. Стоп! Надо с собой прихватить и большой плетёный короб. Как это – зачем? Чтобы в него, ясный сосновый пенёк, облепленный каплями янтарной смолы, складывать богатую добычу…. А ещё нам понадобятся несколько больших гусиных перьев. Сгоняй-ка, Ждан, на кухню. И возьми у кухаря – в довесок – пустой керамический кувшин. Пригодится…
Крючки получились вполне приличные, хотя и слегка «великоватые».
«Ладно, и так сойдёт», – заверил самонадейный внутренний голос. – «Будем ловить только очень крупную рыбу. На фига нам, братец, сдалась всякая худосочная мелочь?».
Игорь, взяв ещё несколько мелких гвоздей (в качестве будущих грузил), сердечно поблагодарил кузнеца и пообещал:
– Половину добычи – на обратном пути – тебе отдадим.
– Смотри, рыбак, не сглазь, – добродушно улыбнулся в густые усы «железных дел» мастер. – О добыче стоит говорить только после того, как она добыта. Мудрость народная, стародавняя…
– Тьфу, тьфу, тьфу! – послушно сплюнул через левое плечо Игорь, после чего старательно постучал костяшками пальцев по деревянному верстаку.
– Вот, совсем другое дело, – одобрил кузнец. – Молодец, Гарик! Ну, как говорится, ни пуха, ни пера!
– К Перуну и Сварогу!
– Ха-ха-ха! Хорошая шутка. Только при наших жрецах не стоит её повторять. Обязательно, тугодумы упёртые, поймут неправильно и обиду затаят…
Они, направляясь к деревенским воротам, свернули за угол кузницы и – нос к носу – столкнулись с Голубой.
– Крепкого вам здоровья, славяне! – мило улыбнувшись, как ни в чём не бывало, поздоровалась девушка. – Куда это вы, добры молодцы, собрались с утра пораньше?
– Рыбу ловить, – важно известил Ждан. – Крупную.
– Возьмите и меня с собой, – попросила девушка. – Я мешать не буду. Правда-правда! Честное слово…
– Возьмём, брат? – понимающе подмигнул Ждан.
– Ну, не знаю, брат. Говорят, что девица на рыбалке – плохая примета. Мол, клёва не будет.
– Кто говорит-то? – обидчиво прищурилась Голуба. – Небось, законченные и подлые трусы? Ну-ка, бывший варг, посмотри мне в глаза!
– Ладно, проехали, – обречённо вздохнул Игорь. – Приглашаем тебя, красна девица, составить нам компанию. Будем польщены, тронуты и тому подобное…
– Это ты во Фландрии научился так разговаривать?
– Как – так?
– Цветасто и непонятно…. Ладно, проехали. Куда идём?
– К реке.
Они выбрались на широкую речную косу, заросшую – с «водной» стороны – полутораметровыми камышами и кувшинками.
«Красота неземная!», – торжественно известил внутренний голос, пребывающий в отменном настроении. – «В том плане, что, действительно, не земная, а ровенская. Камыши, в основном, нежно-лиловые и тёмно-фиолетовые. Хотя, встречаются и длинные лимонно-жёлтые «проплешины». А, кувшинки? На родимой Земле они белые, или же – чуть-чуть – розоватые. Здесь же наблюдается сплошное буйство красок: багровые, пурпурные, ярко-синие, угольно-чёрные, изумрудно-зелёные. Даже парочка гигантских ультрамариновых кувшинок сонно качается на мелкой волне в полукруглой речной заводи. Лепота, одним словом…».
Ждан, приставив ладошку к глазам, радостно сообщил:
– Смотри, Гарик, как рыба плещется в камышах! Аж, крупные брызги летят во все стороны…. Здесь и будем её ловить?
– В камышовых зарослях мы потом поставим жерлицы на крупную щуку, – пояснил Игорь. – Только чуть позже, когда разживёмся дельными живцами. А обычную рыбу мы будем ловить вон там, – уверенно махнул рукой направо. – Видите, камыши заканчиваются, а за ними начинается обрывистый берег? Значит, там – глубоко. Крупная речная рыба, оказавшись на мелководье, становится крайне пугливой и осторожной. А на глубине, наоборот, слегка расслабляется…. Не, если бы у нас был спиннинг и дельные блёсна «незацепляйки», тогда-то что. С камышами «поработали» бы – по полной программе…
– Ничего не поняла, – расстроено вздохнув, честно призналась Голуба. – Какие ещё – на мою бедную голову – «незацепляйки»? Что такое – «спиннинг» и «жерлицы»?
– Потом объясню. А сейчас пошли на обрыв. Будем рыбацкие снасти настраивать.
Обрыв – как на заказ – был украшен густым молодым орешником.
– Лещина – в плане сырья для рыболовных удилищ – самое милое и надёжное дело, – активно работая топором, сообщил Игорь. – Стволы молодого орешника, они очень лёгкие и упругие. То, что надо, короче говоря…
– А почему ты вырубил только два хлыста? – забеспокоилась Голуба. – Нас же трое…. Хочешь меня обидеть?
– Такую обидишь. Как же. Себе дороже…. Просто бечёвки, что Заряна выдала, будет маловато. Хватит только на две удочки и пару полноценных «рогаток»…. Ждан, что у нас с гусиными перьями? Давай сюда…
Он наскоро оборудовал первую удочку – надёжно примотал к кончику длинного орехового прута толстую конопляную нить, закрепил на ней – с помощью двух хитрых рыбацких узлов – стержень гусиного пера, чуть ниже приспособил маленький железный гвоздь, согнутый пополам, а на конце бечёвки привязал крючок.
«Грубовато, конечно, получилось», – тяжело вздохнув, сознался правдивый внутренний голос. – «В скупом земном двадцать первом веке – на такую топорную снасть – ничего не поймать. Даже голодная лягушка мимо проплывёт. Но мы, слава Перуну и Сварогу, находимся на щедрой первобытной Ровене, не избалованной всякими рыболовными изысками…».
Ждан, непонимающе осмотрев удочку, спросил:
– А как же – с помощью этой штуки – надо добывать рыбу?
– Сейчас покажу, – разбивая – скупыми размеренными ударами – на части слегка подгнивший березовый пенёк, пообещал Игорь. – Смотрите, какие шикарные короеды. Отборные и жирнющие. Красавцы упитанные!
– Противные и отвратные, – возразила Голуба. – А как это ты, Гарик, так легко разобрался с пеньком? Крепкий такой был, солидный…. У тебя, что же, руки сделаны из железа?
– Обычные руки.
– Ладно, поверю. А что дальше?
– Первым делом, выбиваем каблуком в земле глубокую выемку-ямку и бросаем туда пойманных короедов…. Ага, не выбраться бродягам! Пусть там и сидят…. Теперь мы должны правильно разобраться с глубиной. Сдвигаем поплавок, то есть, гусиное перо наверх, и забрасываем снасть. Видите, поплавок плашмя лежит на воде? Значит, крючок достиг дна. Вытаскиваем, передвигаем поплавок ниже, снова забрасываем…
– Ничего не изменилось.
– Правильно! Значит, крючок опять опустилась на речное дно. Естественно, повторяем операцию…. Ага, поплавок, наконец-таки, занял нужное положение. То есть, теперь крючок висит над дном. То, что надо…. Вытаскиваем удочку и аккуратно насаживаем на крючок пару-тройку короедов…. Забрасываем и внимательно смотрим на поплавок. Вон – плывёт…. Лишь бы в водоворот не затянуло. Перебрасываем…
– И? – уточнила Голуба.
– Как только гусиное перо погрузится под воду, сигнализируя о рыбьей атаке, надо подсечь. То бишь, дёрнуть за удилище. Только делать это надо очень плавно и коротко, иначе железный крючок разорвёт нежные рыбьи губу, и добыча сбежит…. Всё понятно?
– Понятно, – заверила девушка.
– Тогда держи удилище и не зевай. Иначе рыба сожрёт вкусных короедов. Сожрёт и – безнаказанно – удалится, веселясь от души…
Игорь отошёл в сторону и занялся настройкой второй удочки. Неожиданно сзади раздался громкий всплеск, сопровождаемый восторженным визгом.
«Вернись-ка, братец!», – посоветовал предусмотрительный и хозяйственный внутренний голос. – «Как бы первого крючка не лишиться…».
Ореховое удилище в девичьих руках выгнулось крутой дугой, а по тёмным речным водам активно передвигался туда-сюда приличный – по размерам – бурун.
– Теперь медленно подводи рыбину к берегу! – велел Игорь, свешиваясь над краем низкого обрыва. – Плавнее веди, без рывков! Плавнее! Кому я сказал? Не пускай её к кувшинкам! Тяни влево! Тяни! Молодец! Продолжай…
Минуты через три-четыре он, подхватив указательным пальцем под жабры, вытащил на обрывистый берег приличного сазана.
– Натуральный поросёнок! – восхитился Ждан. – Таких здоровяков вятичей добывают – острогами – только по весне.
«Ну, с поросёнком-то парнишка слегка погорячился», – с гордостью пропыхтел внутренний голос. – «Но на полновесный пудик (может, и с четвертью?), рыбка потянет…».
Потом, пока Ждан и Голуба – уже в две удочки – увлечённо рыбачили, Игорь вырубил подходящие рогульки и, никуда не торопясь, оснастил жерлицы.
– Маленький окунь попался! – сообщила девушка. – Чуть больше крючка, а туда же…. Отпустить его?
– Нет, не надо. Пусть, Ждан зачерпнёт в керамический горшок воды, – велел Игорь. – Опустите туда рыбёшку….. Плавает? Отлично! А когда поймаете второго окушка, пойдём ставить жерлицы на щуку. Впрочем, на живца можно поймать и крупного сома, и налима, и – даже – язя…
Через несколько минут Ждан доложил:
– Попался второй окунь! Двигаемся в камыши?
– Подожди, я только вырублю две жердины, на которые, предварительно воткнув их в речное дно, мы и повесим рогатки…
К обеденному времени плетёный короб был заполнен крупной рыбой доверху.
– Всё, на сегодня заканчиваем рыбалку, – укладывая в тару – в качестве завершающего аккорда – трехкилограммовую щуку, решил Игорь. – Места в коробе, всё равно, больше нет.
– А ты ещё обещал – научить меня плавать, – заныл Жан. – Обещал, ведь?
– Обещал.
– Тогда – выполняй.
– Ну, не знаю…
Понимающе фыркнув, Голуба известила:
– Я подглядывать не буду, не сомневайтесь. Очень надо. И, вообще, отойду в сторонку…
Взяв в руки удочку и поместив в ладонь парочку короедов, девушка торопливо зашагала по обрывистому берегу – прочь от камышей.
Раздевшись, Игорь познакомил Ждана с основами «кроля», «браса» и «баттерфляя».
– Завидую, брат! – оценил мальчишка. – Я тоже обязательно – с твоей помощью – научусь плавать.
«Обещала не подглядывать?», – принялся тихонько нашептывать ехидный внутренний голос. – «Ну-ну…. А под чьей это неосторожной ногой хрустнула сухая ветка? Ты бы, братец, прикрылся, что ли. Ну, хотя бы ладошкой. Или там – на худой конец – фиговым листиком.… Хотя, с другой стороны, именно реклама является двигателем прогресса. В том числе, и прогресса – в человеческих отношениях…. Ха-ха-ха! Молчу, молчу…».
Уже ближе к вечеру они вернулись в Веснянку. Пока Ждан по-честному перегружал половину рыбы в берестяной короб, предоставленный кузнецом, Голуба прошептала – Игорю на ухо:
– Я приду к тебе ночь. Жди…. Может, приду. А может, и нет…
За оконным стеклом безраздельно царствовала-властвовала угольно-чёрная, абсолютно-бесшумная ровенская ночь. Луна и звёзды были скрыты за плотными серыми облаками, пришедшими вечером со стороны морского побережья.
Игорь тревожно ворочался на скамье-кровати, а его неутомимый внутренний голос язвительно нашептывал: – «Переживаешь, братец, мол, придёт или не придёт? А если придёт, то что с ней, молоденькой сумасбродкой, собственно, делать? То бишь, вступать или же не вступать – с милейшей Голубой – во взрослую интимную связь? Я – на твоём месте – не парился бы с разными этическими и моральными аспектами, а непременно бы – вступил. Причём, многократно, по полной программе и с удовольствием…. Всё понял, умолкаю. Сам разбирайся. Моралист хренов…».
Когда за окошком начало заметно сереть, в стекло, тихонько звякнув, ударился маленький камушек.
«Пришла-таки!», – отгоняя вязкую дрёму в сторону, обрадовался развратный внутренний голос. – «Ох, уж, эти девки! Неймётся им, шалавам…».

Игорь, накинув на плечи суконную свиту и вдев босые ноги в войлочные боты, доставшиеся ему в наследство от покойного мужа Мирины, вышел – через светлицу и сени – на крыльцо и, оглядевшись по сторонам, тихонько позвал:
– Голуба, ты? А чем это пахнет? Чем-то – до боли – знакомым…
– Извини, Гарик, но молоденьких и страстных девиц поблизости не наблюдается, – насмешливо известил хриплый старческий голос. – Это я, Ведун, тебя побеспокоил…. Зачем разбудил? Белый иней выпал на траву. Вам пора в дорогу.

Глава тринадцатая
Сизые болота

Старик сидел на нижней ступени крыльца и невозмутимо, пуская в предрассветное небо ароматные табачные кольца, покуривал короткую чёрную трубку.
«Здравствуй жопа – Новый год!», – незамедлительно отреагировал невоспитанный внутренний голос. – «Зорго, ведь, чётко говорил, мол: – «Ни в Славянке, ни во Фландрии, ни на Островах табак не выращивается…». Как же тогда прикажете это понимать? А, мать вашу? Вязкая слюна уже медленно потекла по мужественному подбородку…».
– Наверное, хочешь покурить, Гарик? – понимающе хмыкнув, предположил Ведун.
– Хочу, но не буду. Решил бросить. Зачем же нарушать обещания, данные самому себе?
– Молодец! – похвалил старик. – Всё правильно понимаешь. Хотя, теперь я тебя не понимаю до конца…. Где же ты, отрок странный, приохотился к курению?
– Не помню. Я же – варг…. А откуда у тебя, уважаемый пилигрим, взялся табак? Курительная трубка?
– Конечно, из южной Фландрии. Только там можно достать это ароматное снадобье.
– Там выращивают табак? – сглотнув слюну и зябко поёживаясь от утреннего холода, уточнил Игорь.
– Нет.
– А откуда же он берётся?
– Фландрийская заветная тайна, – несуетливо выбивая курительную трубку о подошву поршня, сообщил Ведун. – Это как у южных вятичей – жёлтое железо. Или же у северных – белое…. Понимаешь?
– Понимаю. А, вот, Живой Божок, обитающий в северных пределах Славянки…. Ты видел его?
– Видел. Даже разговаривал с ним несколько раз.
– И, как? – заинтересовался Игорь. – Кто он такой?
– Трудно сказать однозначно. С одной стороны, настоящий Бог, умеющий видеть – сквозь землю – белое железо, двигать взглядом всякие предметы и читать мысли людей. С другой же стороны, обыкновенный маленький ребёнок. Только каменный…
– Каменный? Это как?
– Обыкновенно, – поднимаясь на ноги, вздохнул старик. – Каменная статуя размером с годовалого ребёнка. Но только с живыми человеческими глазами…. Буди, Гарик, Борха и Ждана. Я же дошагаю до дома, где живут братья Свен и Пегий, постучу в окошко. Вам, молодцы, пора в дорогу. Помнишь, как поётся в той моей песенке – про сливовое вино?
– Помню, дедуля. Ждёт дорога нас – неотвратимо. Словно – в сентябре – дожди…
– Тьфу-тьфу-тьфу! – торопливо сплюнул через левое плечо Ведун и, старательно постучав костяшками скрюченных пальцев по доскам крыльца, объяснил: – Это я на предмет осенних затяжных дождей. Вам они нынче не к чему…. Ещё одно. Не надо излишне шуметь. Пумбо, не дай Перун со Сварогом, проснётся и бучу учинит, мол, почему его не берут с собой…
«Братец, в сенях лежит связка ровных дощечек», – напомнил о своём существовании внутренний голос. – «Предназначены, наверное, для сезонного ремонта бочек и бочонков. Надо будет обязательно захватить эти дощечки с собой. И маленькими гвоздями стоит разжиться. Как это – для чего? Если в Жёлтом ущелье закончились крупные самородки, то придётся заняться промывкой золотосодержащего песка. Десять таунов золота – совсем и не шутка. Их ещё надо умудриться набрать-добыть…. А как промывать песок без дельных лотков? То-то же…»
На долю каждого члена «золотого» отряда досталось по большому плетёному коробу, оснащённому наплечными ремнями.
«Впрочем, короба имеют разные размеры», – заметил наблюдательный внутренний голос. – «Видимо, жёны Борха, которые занимались – со знанием дела – комплектацией походных грузов, учли и физические кондиции бойцов. Самый маленький короб предназначен для Ждана, а вон те два – средние по размерам – для хрупкой Голубы и пухлого Ореха. А ещё ко всем коробам аккуратно прислонены какие-то странные овальные штуковины…. Интересно, что это такое?».
– Снегоступы, – не дожидаясь вопроса, сообщил Борх. – С их помощью мы будем перебираться через непроходимую трясину Сизых болот. А зачем, сынок, тебе понадобилось столько дощечек?
– Есть одна дельная мысль. Долго рассказывать, поэтому растолкую и всё покажу уже на месте.
– Ладно, поверю…. Свен и Пегий, возьмите себе часть досок! А ты, Гарик, держи дротик, пригодится. Лук со стрелами нужен?
– Пожалуй, нет. Плохо я из него стреляю, честно говоря…
Голуба же – при встрече – не удержалась от ехидной реплики, озабоченно заявив:
– Плохо выглядишь, Гарик! Мятый какой-то, серые тени залегли под глазами…. Наверное, плохо спалось? Ждал чего-то, но не дождался? Может, совесть не чиста? Сомнения всякие мучили?
– И тебе, красавица, доброго утра, – хмуро откликнулся Игорь. – Рад видеть, и всё такое…
«Вот же, чертовка коварная! Ещё и издевается», – отреагировал сварливый и не выспавшийся внутренний голос. – «Потрясающая вредина! Но – при этом – и безумно симпатичная. Хотя, до нашей Алины ей, всё равно, далеко. И по вредности, и по симпатичности…».

Они выдвинулись на маршрут на кроваво-алом рассвете, не тратя времени на завтрак.
«Ясное голубое небо над головой, безветрие, полное отсутствие облаков, тонкий белый иней на траве. Но совсем не холодно. Наоборот – бодрит!», – радовался повеселевший внутренний голос. – «Идеальная походная погода, короче говоря…. Голуба? Демонстративно и настойчиво держится – от нас с тобой, братец – в стороне. Сейчас о чём-то увлечённо перешептывается, поправляя чёрный лук, пристроенный на плече, со Свеном. Сумасбродка славянская…».
Отряд, ведомый Борхом, который опирался на чёрное старинное копьё, доставшееся ему от прадеда, пройдя через деревенские ворота, повернул на восток – прочь от морского побережья.
– И это – вполне ожидаемо, – прошептал под нос Игорь. – Естественно, что заветное золоторудное месторождение вятичей должно располагать в самом сердце Славянки.
– О чём это ты, Гарик, бормочешь? – заинтересовался Ждан.
– Да, так. Восторгаюсь замечательной погодой. А ты почему такой грустный и молчаливый? Случилось что-то?
– За Пумбо переживаю, – смущённо кашлянув, признался парнишка. – Проснётся, бедняга, а нас с тобой нет. Наверняка, расстроится. Переживать будет, плакать…. Нехорошо получилось. И на сердце – очень и очень тяжело. Будто бы, ненароком, предали старого и верного друга…
Не зная, чем утешить названного брата, Игорь промолчал.
– Зачем же так торопиться? – совершенно ожидаемо заныл толстенький Орех, шедший следом. – У меня уже ноги болят. Плечи натёрло ремнями. И кушать очень хочется.
– Терпи, жрец, – не оборачиваясь, посоветовал парнишка. – И, пожалуйста, не отставай. А то какой-нибудь голодный Демон, завидев одинокого путника, выскочит из дремучей чащи и искусает – без шуток – до смерти…
Перевалив через вершину очередного холма, вятичи дружно зашагали вниз по пологому склону, который казался бесконечным.
«Лес постепенно начал меняться», – отметил заскучавший внутренний голос. – «Пропали – как класс – дубы, вязы, берёзы и корабельные сосны. Вокруг растут только хлипкие ёлочки и осины, усеянные багряными листьями. И грибной ассортимент стал совершенно другим – никаких тебе боровиков, маслят и подосиновиков, сплошные моховики, горькушки, белые грузди и розовые волнушки…. Ага, под ногами противно и тревожно захлюпало, а сапоги при ходьбе – примерно на четверть – погружаются в пышный, ядовито-зелёный мох. Вдоль тропы беспорядочно разбросаны горбатые кочки, щедро усеянные неправдоподобно-крупной клюквой. Болота начинаются, мать их…».
Ещё через полчаса, когда отряд вышел на круглую сухую полянку, свободную от леса и кустарника, вождь объявил:
– Привал! Разводите, вятичи, костёр. Слева от поляны найдёте вволю сухих дров. Справа – родничок с чистой водой. Голуба отвечает за приготовление сытной и вкусной трапезы, а остальные ей старательно помогают. Время обеда пришло. А мы с Гариком и Жданом подойдём к Сизым болотам поближе. Осмотримся.
Впереди – насколько хватало взгляда – всё было сизо-бурым, скучно-сонным и бесконечно-тоскливым. В нос ударило противной сероводородной гнилью.
– Фу! – тщательно прикрывая веснушчатое лицо рукавом свиты, поморщился Ждан. – Вонь-то какая!
– Это они и есть, страшные Сизые болота, – пояснил Борх. – Самое гадкое место на Ровене.
«Ну-ну, страшные и ужасные болота. Тоже мне, – презрительно ухмыльнулся надменный внутренний голос. – «На Ровене-то – стараниями милосердных «учёных умников» – нет ни комаров, ни мошки, ни гнуса. Представляю, что здесь творилось бы, если хвалёные Сизые болота располагались на старушке Земле. Всё гудело бы от злых «голосов» кровососущих и голодных насекомых. Глаз было бы не открыть. Только успевай отмахиваться осиновыми да еловыми вениками, предварительно наломанными в ближайшем лесочке…».
– Стойте, – шёпотом попросил Ждан, сноровисто доставая из кармана свиты пращу и округлый камень. – Замрите. А ещё лучше – присядьте…
Мальчишка плавно и осторожно лёг на живот, прополз вперёд метров пятнадцать и, вскочив на ноги, резко взмахнув правой рукой.
– Вжи-и-и! – коротко пропел камень. – Шмяк!
В высоких кустах голубики забились – в предсмертной агонии – чьи-то сильные крылья.
– Жирная. Успела вволю отъесться на осенних ягодах, – через пару минут известил Ждан, закрепляя на поясе добытую пёструю тетёрку.
По самой кромке болота они пошли строго на север. Примерно через каждые сто пятьдесят метров Борх останавливался, внимательно осматривал, опираясь на чёрное массивное копьё, сизо-бурый пейзаж, вернее, сизо-бурые молчаливые лохматые мхи, разочарованно крутил седовласой головой и размеренно шагал дальше.
– Папа, а что ты здесь высматриваешь? – не выдержав, спросил Ждан. – Ты расскажи. Может, мы с Гариком увидим – искомое – раньше тебя.
– Я, сынок, тропу ищу. Ту, которая ведёт – через Сизые болота – к скалам Волчьего нагорья, – ответил-объяснил вождь южных вятичей. – Только тропа эта не простая, а скрытная. То есть, хитрая. Может – каждый год – змеиться по другому месту. Хотя…. Возможно, что тропа-то, как раз, неподвижная. И это мхи Сизых болот постоянно перемещаются-плавают. Повинуясь то ли сезонным ветрам, то ли чему-то другому…. Вот, посмотрите, – указал рукой на невысокий кустик, внешне напоминающий разновидность обыкновенной осоки. – Эта приметная трава называется – «белоус». Видите, у неё по бокам растут длинные листья с ярко-белой сердцевиной? После первых осенних заморозков эти листья переворачиваются, и тогда их можно заметить издалека. Так вот, это и есть наш верный «проводник», который укажет безопасный путь.… Понимаете, каждое болото когда-то раньше было самым настоящим озером, которое – на протяжение многих сотен лет – медленно мелело, зарастало мхом, осокой, другой травой, постепенно превращаясь в непроходимое болото. Шли годы, болото начинало высыхать. Люди прокладывали по нему пешеходные тропы, вдоль этих троп и вырастал белоус – его семена очень клейкие, всегда прилипают к одеждам случайных путников. Потом, как правило, опять наступал многолетний дождливый период, болота вновь становились непроходимыми, а белоус по-прежнему рос (да и растёт), вдоль старых и надёжных троп. Понимаете, охламоны? Нам обязательно надо высмотреть такую «белую» тропу…
Подумав с минуту, Игорь предложил:
– Забирайся, Ждан, мне на плечи. Как говорится: – «Мне сверху видно всё. Ты так и знай…».
Вскоре мальчишка, махнув рукой, радостно заявил:
– Вижу кустики белоуса, вытянувшиеся в ровную линию! Вон, напротив кривобокой ёлки.
– Молодец, сынок! – похвалил Борх. – Это она и есть, заветная тропинка. Я по ней в прошлом году ходил. Только, вот, ёлки этой на краю болота не было. Знать, сизые мхи, действительно, перемещаются-странствуют – словно живые…
Со стороны временного славянского лагеря долетел далёкий, бесконечно-радостный трубный зов.
– Пумбо? – слезая с плеч Игоря, изумился Ждан. – Как же он нас нашёл? Неужели, по запаху?
– Похоже на то, – подтвердил Борх. – Чёрные волки, которые являются Демонами, умеют идти по следу будущей добычи, нюхая звериные тропы. Значит, и ваш розовый мамонтенок умеет. Тоже, ведь, Демон, как-никак…. Что с ним теперь делать? Как переправлять через Сизые болота? Чем кормить? Сделаем, пожалуй, так…. Вы, мальцы, ступайте к костру и общайтесь со своим мамонтёнком. Я же подойду чуть позже. Соберу на болоте кое-чего съедобного. Идите, идите…
Игорь и Ждан не прошли и половину расстояния, разделявшего круглую полянку и край Сизых болот, когда им навстречу, радостно мотая развесистыми ушами и задрав вверх куцый хвостик, выбежал розовый слонёнок.
– Хр-р-р! – с нескрываемым восторгом завопил Пумбо. – Пр-р-р!
«Да, забавное, славное и милое создание!», – чуть слышно вздохнув, признал чувствительный внутренний голос. – «Жалко, право слово, с ним будет расставаться. Грустно и слезливо…. Когда – расставаться? Тогда, когда придёт время – отбывать на родную Землю, к нашей ослепительной и безупречной Алевтине. Вот, когда…. Берегись, братец! Сейчас, похоже, тебя в очередной раз перемажут – с ног до головы – в густых и пузырчатых слоновьих слюнях…».
На круглой полянке царило смешливое оживление. Ярко пылал походный костёр, над которым были пристроены – широкий казан с кипящим варевом и толстый металлический прут с насаженными на него двумя ободранными заячьими тушками. Возле костра, активно помешивая в казане деревянной дощечкой, суетилась Голуба. Чуть в стороне, обступив – со всех сторон – младшего жреца, собрались остальные бойцы отряда.
Орех, польщенный коллективным вниманием, важно вещал:
– Начался весенний пост. К жрецу Сварога приходит молодой охотник и спрашивает: – «А во время поста – можно вступать в плотские отношения с женщиной?». «Можно. Если она, конечно, не жирная…».
– Ха-ха-ха! – радостно заржали слушатели.
– Охотник интересуется: – «А можно – при этом – ещё и хмельную бражку пить?». «Можно», – отвечает жрец. – «Только не пить, а вкушать. Причём, без видимого удовольствия, слегка морщась и – время от времени – сплёвывая в сторону. Мол, от праведного отвращения…».
– Ха-ха-ха!
Голуба, отойдя от костра, усмехнулась:
– Ага, явились, друзья-приятели. Они же – неразлучная троица…. А у нас тут весело. Жрец от души старается, мол: – «Я свой, нашенский – в доску. Не обижайте, пожалуйста, братья славянские…». Эй, Орех, принеси-ка ещё охапку дровишек! Только, на этот раз, без всяких сырых гнилушек. Давай-давай, бездельник толстомясый. Живо у меня!
Жрец, тяжело вздохнув, покорно двинулся к ближайшему ельнику.
– А что у нас на обед? – спросил Ждан.
– Хр-р-р? – заинтересовался Пумбо.
– Кому – что, – бережно поправляя над костром прут, обременённый заячьими тушками, с философскими нотками в голосе ответила девушка. – Людям полагается похлёбка из сочива, сдобренная кусками вяленой лосятины. Ну, и парочка зайчишек. Это Свен – по дороге – подстрелил из лука…. Что будет предложено розовому мамонтёнку? Не знаю. Пусть попробует – хоботом – спелые ягоды собирать. Извини, чудо ушастое, но репы и моркови мы с собой не захватили.
– Пр-р-р, – загрустил Пумбо.
– Может, ему тетёрку поджарить на костре? – предложил мальчишка. – Я в миг ощипаю тушку от перьев…
– Попробуй, конечно. Но не думаю, что из этого получится что-либо путное. Демоны, они питаются чем-то одним – либо свежим мясом, либо всякими травянистыми штуковинами…. Так что, Ждан, скорее всего, придётся тебе – в компании с розовым мамонтёнком – отправиться назад, в Веснянку.
– Не хочу – назад. Хочу – в Жёлтое ущелье…
– Хочу, не хочу, – демонстративно посматривая на Игоря, передразнила Голуба. – Мне, может быть, тоже хочется – разного и всякого. Но…. Кому будет хорошо, если Пумбо помрёт от голода?
– Никому.
– Вот, видишь…
К костру подошёл Борх, нёсший под мышкой охапку каких-то толстых корней, густо утыканных короткими фиолетовыми волосинками. Над полянкой поплыл – незримой плотной аурой – слегка сладковатый, незнакомый аромат.
– Хр-р-р! – оживился Пумбо.
– Что это такое? – спросил Игорь.
– Корм для вашего ушастого приятеля. Корни травы агавы. Они очень сочные и сладкие, поэтому их обожают лоси, олени и косули.
Борх, сняв с самого толстого корня фиолетовую «шкурку», разрезал его кинжалом на отдельные тонкие ломти.
– Пр-р-р…, – громко сглатывая слюну, жалобно заныл слонёнок.
– Подожди! – славянский вождь был непреклонен.
Он вытащил из кармана свиты плодовую кубическую «коробочку» и, разломав её пальцами на части, принялся старательно вдавливать в ломтики агавы круглые чёрные горошины.
– Семена сонного дурмана? – понимающе хмыкнула Голуба.
– Угадала.
– А зачем нужны эти семена? – забеспокоился Игорь. – С Пумбо всё будет в порядке?
– В полном, – заверил Борх. – Во-первых, наестся от пуза. А, во-вторых, крепко уснёт. Иначе, как его, шустрого, перетаскивать через топкие Сизые болота? Только в сонном состоянии, понятное дело…. Отправить розового мамонтёнка – вместе со Жданом – в Веснянку? Можно, конечно. Просто…. Понимаешь, Гарик, есть у меня одно предположение-сомнение. Живой Божок северян, являющийся Демоном, умеет находить белое железо. Вдруг, и Пумбо поможет – с поиском железа жёлтого? В нашем случае надо проверять все возможности и варианты….
– А чем же мы его, прожорливого, будем кормить, когда отойдём от Сизых болот, где растёт агава?
– Через Жёлтое ущелье протекает полноводная река, в которой всегда можно набрать-надрать съедобных водорослей. Кроме того, Ведун говорил, что ваш мамонтёнок с удовольствием трескает свежую рыбу. Так что, выкрутимся как-нибудь…
Пумбо, слопав все ломтики агавы, начинённые семенами сонного дурмана, вскоре принялся широко зевать и, угнездившись на пышной моховой кочке, беззаботно уснул.
Когда трапеза подошла к завершению, на севере послышались далёкие раскаты грома.
– Послеобеденный отдых отменяется! – с тревогой посматривая на небо, объявил Борх. – Тушим костёр, моем посуду, хватаем короба с припасами и выдвигаемся. Сизые болота, когда идут сильные дожди, «разбухают», становясь непроходимыми…
Игорь вырубил две ровные еловые жердины и – с помощью нескольких дощечек, прямоугольного куска крепкого полотна и мелких гвоздей – оперативно изготовил грубые носилки, на которые Ждан осторожно уложил спящего Пумбо.
– Мы с Пегим понесём маленького розового Демона, – предложил Свен. – А свои копья – на время – отдадим Ждану и Голубе.
Отряд подошёл к кривобокой хилой ёлке, от которой отходила старинная тропа, чётко и однозначно помеченная кустиками белоуса.
– Надели снегоступы, – велел Борх. – Проверили надёжность креплений. Ага, молодцы…. Я следую первым. За мной – Свен и Пегий с носилками. Последними идут Голуба и Гарик. Вперёд! Надо поторапливаться, пока дождь не припустил.
Словно бы подтверждая последний тезис вождя, на северо-востоке – уже гораздо ближе, чем в первый раз – угрожающе пророкотал гром.
Вятичи размеренно, переходя от одного кустика белоуса к другому, размеренно зашагали по зыбким, слегка подрагивающим сизо-бурым мхам Сизых болот. На всю округу, то погружаясь в буро-чёрную болотную жижу, то выныривая из неё, громко «зачавкали» плетёные снегоступы (болотоступы?).
«А воняет-то как! Мать его…», – загрустил брезгливый внутренний голос. – «Миллионом-другим протухших куриных яиц…. И двигаемся – еле-еле. Со скоростью километра полтора в час. Если не медленнее…. Гром всё гремит и гремит. Чёрные тучи медленно, но уверенно подходят с северо-востока. Ага, и первые изломанные жёлтые молнии – у самой линии горизонта – засверкали…».
Не обошлось и без казуса. Когда было пройдено примерно три с половиной километра, пухлый Орех, идущий в середине походной колонны, неуклюже оступился, зашатался и, отчаянно завизжав, навзничь упал в жидкую болотную грязь.
Минут за десять-двенадцать – совместными усилиями – толстяка, успевшего вволю нахлебаться бурой вонючей водицы, вытащили из коварной трясины. Игорю потом даже пришлось продемонстрировать, колотя ладонями по широкой спине младшего жреца, практические навыки по откачиванию утопленников.
– Я жив? – придя в себя и откашлявшись, испуганно удивился Орех. – Слава, Перуну! Слава, Сварогу!
– Гарика лучше поблагодари, – посоветовала Голуба. – Вставай, увалень! Не задерживай остальных…
Когда светло-зелёное ровенское солнышко вплотную приблизилось к западной линии горизонта, впереди замаячила стена густого леса, за которой угадывались контуры островерхих вертикальных скал.
– Совсем немного осталось, – обрадовал Борх. – Наддай, славяне!
Вскоре зыбкие сизо-бурые мхи остались позади, и отряд выбрался на твёрдую землицу. Вернее, на краешек шикарного леса, состоявшего из разлапистых голубых ёлок и высоченных корабельных сосен.
– А осенняя сердитая гроза, похоже, обошла нас стороной, – заметила, снимая снегоступы, Голуба. – Чёрные тучи ушли, и грома больше не слышно.
– Не слышно грома. Совсем, – непонятно вздохнув, согласился вождь южных вятичей. – Ушли грозовые тучи…. Хорошо это? Плохо? Скоро узнаем…. Все избавились от снегоступов? Тогда – за мной! На ночевку лучше вставать, отойдя подальше от Сизых болот.
– Почему – подальше? – уточнил Игорь.
– Просто так, сынок. На всякий случай. Мол: – «Бережённого – Сварог бережёт…».
Ещё через полчаса отыскалась – на берегу широкого каменистого ручья – и подходящая площадка для ночлега.
– Разводим костёр, ужинаем. Готовим, нарубив побольше елового лапника, спальные места, – распорядился Борх. – Шалаши? Нет, пожалуй. Обойдёмся и без них, раз дождик отменяется…
– Гарик, ты захватил с собой рыболовные снасти? – с надеждой в голосе спросил Ждан. – Крючки, бечёвку, поплавки?
– Захватил.
– Дай, пожалуйста. Новых корней травы агавы мы – из-за приближавшейся грозы – надрали совсем немного, их лучше поберечь. Как любит говорить моя мама, на чёрный день…. А что будем делать, когда проснётся голодный Пумбо? В ручье же плещется рыбёха. Настрою удочку и попробую наловить ему на ужин пару-тройку штук. Или, к примеру, на завтрак – если сон мамонтёнка затянется…
Походный ужин – через положенное время – завершился, вятичи начали готовиться ко сну.
– Первыми у костра дежурят Гарик и Голуба, – распорядился Борх. – Бдите, ребятки, на совесть, не отвлекаясь на всякие глупости. Если заметите или услышите что-либо странное, то сразу же поднимайте тревогу. В скалах, до которых осталось полдня пути, водятся чёрные волки. В полночь вас сменят Свен и Пегий…. Ну, спокойной ночи!
Подбросив в костёр дровишек, Игорь подошёл к изготовленным на скорую руку носилкам, на которых размещался Пумбо, и, покачав головой, известил:
– Дрыхнет – без задних ног.
На круглую полянку опустился угольно-чёрный плащ осенней ровенской ночи. Где-то загадочно и сыто ухала голосистая ночная птица. Неизвестные звёзды глядели с неба на удивление равнодушно. Воздух был наполнен первобытной тоской и необузданной тревогой. Лишь яркое пламя походного костра, обещая действенную защиту, подмигивало успокаивающе, то бишь, с бесконечной верой в светлое Будущее…

Ночное дежурство проходило достаточно бурно и динамично. Сперва они немного – шёпотом – поболтали на всякие отвлечённые темы. Потом вволю, до онемения губ, нацеловались. Затем поссорились. После этого вновь помирились…
В какой-то момент Игорь услышал тихий завораживающий шорох и понял, что засыпает.
«Что это такое?», – заразительно зевнув, запоздало встревожился внутренний голос. – «Ерунда какая-то…. Голуба, присев у костра, уже задремала, пристроив симпатичную черноволосую голову на собственных коленях. Что-то здесь не так, братец. Борись, пожалуйста, со сном. Борись, борись, борись…».
– Ш-ш-ш-ш…, – настойчиво и успокаивающе звенело в ушах.
И от этого шипения веяло бесконечно-ледяным холодом, обещавшим вечный и блаженный покой…

Глава четырнадцатая
Чёрные неприятности

Где-то на краешке встревоженного подсознания, граничащего с безразличным неведением, раздался воинственный трубный рёв.
«Пумбо, наконец-таки, проснулся», – прорвалась сквозь призрачную вязкую пелену одинокая разумная мысль. – «Объявляет тревогу. Молодец, так держать…».
Собрав в кулак остатки парализованной воли, Игорь решительно отогнал прочь странное сонное наваждение, открыл глаза и непонимающе затряс головой.
«Чёрная, толстенная и очень длинная змея, старательно обвив мускулистым телом Голубу, пытается утащить девушку в лес», – поведал внутренний голос, первым окончательно пришедший в себя. – «Очень впечатляющее – в отблесках ночного костра – зрелище…. А рядом, оглушительно трубя, бегает Пумбо, стараясь – толстыми ногами – нанести ползучему гаду болезненные повреждения. Вот, чёрный змеиный хвост, на конце которого имеется уродливый массивный нарост, взметнулся вверх и ударил отважного слонёнка по ушастой голове…. Братец, что ты сидишь дурацким сиднем? Поднимайся и помоги ребятам! Будь, уж, так любезен. Не отлынивай…».
Игорь вскочил на ноги и, выхватив из берёзового пенька воткнутый туда топор, бросился в гущу событий.
Руки – вместе с топором – опускались и поднимались, во все стороны летели чёрные ошмётки и ярко-алые брызги, а в голове настойчиво и надоедливо шелестело: – «Осторожнее, братец! Смотри, не зацепи Голубу и Пумбо. Ишь, ухарь, размахался. Угомонись, пожалуйста! Хватит уже, право слово…».
Он, отбросив топор в сторону, торопливо выбрался из кроваво-чёрного месива.
– Спасибо, Гарик, – поднимаясь с земли, поблагодарила Голуба. – Спас от верной и лютой смерти. Теперь я твоя вечная должница…
– Не за что. Всегда обращайся, – брезгливо отряхивая одежду от серой слизи и кровавых ошмётков, отозвался Игорь. – Изгваздался, вот, только – по самое не могу – в требухе этой чёрной гадины…. И, вообще, Пумбо благодари. Это его громкие вопли и привели меня в чувство…. А где, кстати, наш ушастый герой?
– Пр-р-р, – появляясь из ночной темноты, жалобно известил Пумбо, на розовом лбу которого активно надувалась полусфера огромного синяка.
– Бедненький ты мой! – бросаясь к слонёнку, запричитала девушка. – Подожди, я сейчас намочу тряпку в холодной воде и приложу её к ушибленному месту. Сразу полегчает. Проверено.
«Вот-вот, бедненький…», – насмешливо прокомментировал ревнивый внутренний голос. – «А ты, братец, истинный герой-спаситель, уже вновь позабыт и позаброшен. Пусть, сумасбродка ровенская, теперь целуется со слонами…».
Возле костра появились остальные вятичи – сонные, взлохмаченные, заторможенные.
– Что за шум? – держась ладонями за голову и болезненно морщась, недовольным голосом спросил Борх. – Как затылок-то ломит…. Откуда здесь натекло столько кровищи?
Игорь коротко рассказал о недавнем происшествии.
– Никогда не слыхал о таких Демонах, – признался Свен, демонстрируя всем длинное копьё с надетой на его остриё чёрной – размером со спелый капустный кочан – змеиной головой. – Здоровенная гадина, а зубы-то какие – длинные и острые…. Интересно, а почему змея сразу же – этими зубами – не перегрызла Голубе шею?
– Н-не з-знаю, – зябко передёрнула плечами девушка.
– Наверное, у чёрных змей-Демонов существуют свои охотничьи привычки-традиции, – предположил Игорь. – То есть, сперва усыпить – чарующим шорохом – жертву, оттащить её в заветный бурелом, и лишь после этого убить-сожрать. Повезло нам, бродяги…
– Повезло, что Пумбо вовремя проснулся и поднял тревогу, – уточнил Ждан. – Молодец, ушастик!
– Хр-р-р! – браво откликнулся розовый слонёнок.
«Что в переводе – со слоновьего языка – означает: – «Рад стараться, дорогие друзья! Служу Сварогу и Перуну!». Ха-ха-ха!», – развеселился внутренний голос, мнящий себя нехилым полиглотом.
Борх же не разделял общего благостного настроения, наполненного облегчёнными вздохами-выдохами и легкомысленными шуточками. Состроив задумчиво-кислую гримасу, он сообщил:
– Чего-то похожего я и ожидал…
– Почему? – спросил Игорь. – Сработала старинная верная примета?
– Сработала сынок…. Заметил, какие чёрные-чёрные тучи подходили с северо-востока?
– Заметил.
– Можно было ожидать, что на землю прольётся сильнейший ливень, сопровождаемый страшным ветром и крупным градом. Не говоря уже о разлапистых злых молниях…. Но гроза – внезапно – обошла Сизые Болота стороной. Зато к нам в гости пожаловала зубастая Чёрная змея, невиданная досель. Всё, как и всегда….
– Я помню, мол: – «Многое в нашем грешном мире взаимосвязано. Если в одном месте что-то прибудет, то в другом, наоборот, убудет…».
– Верно, – печально вздохнув, подтвердил славянский вождь. – Поэтому, сделаем так…. Все, надеюсь, слышат меня? Ну-ка, бездельники, перестали чесать болтливыми языками! – дождавшись тишины, продолжил: – Срочно разводим – рядом с первым – ещё четыре дельных костра. После этого разбиваемся на пары – один дежурит, другой спит. Потом – по отдельной команде – напарники меняются местами. Часовые держат наготове копья, дротики и кинжалы. Всё ясно? Выполнять! Свен, ты где?
– Здесь, Великий вождь.
– Приберись немного. Выкопай глубокую яму, сбрось туда куски Чёрной змеи и засыпь сверху песком и камнями. А ты, Ждан, присматривай за мамонтёнком, чтобы далеко не отбегал от костров…

Наступило пасмурное прохладное утро. Небо было покрыто слоистыми серыми облаками. Со стороны Сизых болот – по лесным проталинам – ползли узкие языки белёсого тумана.
Старательно расчёсывая густые чёрные волосы грубым деревянным гребнем, Голуба беззаботно напевала:

Дикие пчёлы – над поляной.
На пороге застыла весна.
Сердце саднило свежей раной.
Юная пчёлка – умерла…

– Красивая песенка, – по-доброму усмехнувшись, одобрил Игорь. – Сама придумала?
– Нет, конечно же, – призналась девушка. – Кто-то из дальних предков сочинил. Наш род – уже несколько столетий подряд – занимается сбором мёда диких пчёл. Таких семей – на всю Веснянку – по пальцам одной руки можно сосчитать…. А росы сегодня выпало – от души. Так и промокнуть – насквозь – недолго. В такую сырую и промозглую погоду дома надо сидеть, возле жаркой печи…
– Пр-р-р! – поддержал её Пумбо и деловито «встряхнулся» всем розовым телом, от чего в стороны – многослойным веером – разлетелись крупные капли воды.
Ловко увернувшись от «слоновьего» душа, Игорь поинтересовался:
– А тебя, юная красавица, сюда насильно затащили? Не помню такого. Сидела бы себе в родительской избе, протопленной на совесть. В обнимку с тёплой печкой, ясная зорька…
– У тебя, здоровяка кудрявого, забыла спросить, – мгновенно отпарировала девушка. – Раз пошла с вами, значит, на то имелась и имеется важная причина. Какая? Моё частное дело. Например, хочу, чтобы жених по весне вернулся с Островов. Что же в этом удивительного? Кстати…. А почему, Гарик, у тебя бородка такая неухоженная и неопрятная? Клочковатая какая-то, неровная…
«Скорее всего, наша сумасбродка – на этот раз – права», – с двухсекундным запозданием высказался внутренний голос. – «Ты же, братец, не брился с тех самых пор, как покинул родную Землю. Да и в зеркало не смотрелся ни разу…. Интересно, а есть ли, вообще, на Ровене полноценные зеркала? Серебро-то на планете отсутствует…».
Ощупав лицо ладонями, Игорь согласился:
– Да, было бы неплохо – обрезать-постричь эту неказистую поросль. Только, вот, чем?
– Ножницами, конечно. Я захватила с собой из Веснянки. Фландрийская работа. Обожаемый жених подарил – перед отплытием на морские Острова…. Так как, постричь?
– Постриги, если не трудно. Тем более что ты являешься моей должницей.
– Я думала, что ты попросишь – вернуть долг по-другому, – доставая из плетёного короба неуклюжие ножницы тёмного металла, многозначительно улыбнулась Голуба.
– Подровняй мне бороду для начала, – посоветовал Игорь. – А там – в смысле, когда-нибудь – посмотрим.
– Садись поближе к костру, хотя бы на этот камень. Так мне лучше будет видно…
У одного из соседних костров – в самый разгар «парикмахерского» процесса – беспорядочно замелькали торопливые тени, и строгий голос Борха позвал:
– Голуба, иди сюда!
– Ага, скоро подойду, – усердно щёлкая ножницами, пообещала девушка.
– Не скоро, шалава, а прямо сейчас! – рассердился Борх. – Готовь сытный завтрак, он же – обед. Надо поторапливаться. Следующий раз будем трапезничать – горячей пищей – уже на закате.
– Извини, Гарик, потом доделаю, – пряча ножницы в короб, усмехнулась Голуба. – Правая сторона бороды уже нормальная. А с левой я завтра разберусь. Обещаю. Может быть…
Торопливо и нежно поцеловав Игоря в губы, девушка побежала к костру вождя.
«Значит, теперь одна половина нашей бороды пострижена, а другая нет? То бишь, клочковатая и неровная?», – возмутился внутренний голос, обожающий, когда всё задуманное и обещанное доводится до логичного завершения. – «Вот же, блин славянский, ржаной! А я тебя, братец, предупреждал, что не стоит связываться с Голубой. Маета, мол, одна.…Кстати, а что ты – в конце-то концов – решил? То бишь, будешь изменять – с этой своенравной девицей – нашей прекрасной Алевтине? Или же ограничишься жаркими поцелуйчиками? Чего молчишь-то? Не посылаешь – как обычно – куда подальше…».

После завтрака вятичи, выстроившись в длинную цепочку, двинулись дальше – неуклонно придерживаясь западного направления. Все бойцы шагали размеренно и слаженно, дисциплинированно занимая в походной колонне места, указанные Борхом. Лишь беспокойный и легкомысленный розовый слонёнок, порой выписывая самые невероятные зигзаги, беспрестанно шастал туда-сюда.
– Кстати, а что наш Пумбо кушал на завтрак? – обернувшись, спросил Игорь у идущего позади Ждана. – Я как-то упустил из вида этот важный момент.
– Конечно, упустил, – неодобрительно хмыкнул мальчишка. – Всё с Голубой перемигиваешься, ни на что другое не обращая внимания…. А Пумбо с утра умял – вместе с костями и чешуёй – две форелины, которых я поймал в ручье на вчерашней вечерней зорьке. Ещё три рыбины лежат у меня в коробе.
– Молодец. Настоящий рыбак и верный друг…
К полудню отряд вышел из леса. Впереди простиралась каменная россыпь, которая – примерно через триста-четыреста метров – упиралась в высоченные чёрные скалы.
«В вертикальные, рваные и визуально-неприступные скалы», – дополнил неутомимый внутренний голос. – «Перебраться через такие – без профессионального альпинистского снаряжения? Нет, братец, это нереально. То бишь, классическая утопия…».
– Делаем короткий привал, – снимая с плеч короб, объявил Борх. – Отдыхаем. Костров не разводим…. Гарик, ты о чём-то хочешь спросить? Тогда, пожалуй, отойдём в сторонку.
Они уселись – спиной к лесу – на ствол поваленной ветром берёзы.
– Нам, ведь, надо перебраться через скалы? – махнув рукой на запад, спросил Игорь.
– Через скалы Волчьего нагорья, – уточнил Борх, после чего подтвердил: – Да, Жёлтое ущелье расположено за ними. В четырёх-пяти днях пути от этого места.
– А как мы преодолеем высоченные каменные стены? Куда направимся сейчас? И где заночуем?
– К югу расположен длинный скалистый выступ, слегка напоминающий лисью голову. Видишь?
– Ага. Уши, длинная мордочка…
– За этим выступом начинается узкая горная расщелина-трещина, ведущая на запад. Пройдём по этой расщелине до самого её конца. Перед закатом поднимемся на террасу. Там имеется просторная и удобная пещера, где мы и заночуем. А утром – по тайному подземному ходу – пройдём под скалами Волчьего нагорья.
– Может, тогда стоит набрать в лесу и взять с собой побольше сухих дров? – предложил Игорь. – Ночь без полноценного костра – дело неверное. Особенно в здешних негостеприимных краях, где полным-полно злобных Демонов.
– Не надо. Это лишнее, сынок. В пещере хранится приличный запас дров, оставшийся ещё со стародавних времён.
Вскоре Борх скомандовал:
– Привал завершён, всем надеть короба на плечи! Ну-ка, вятичи, построились в ряд. Скажу вам – на дорожку – пару слов…. Итак. Эта каменистая страна, которая находится перед вашими глазами, называется – «Волчье нагорье». Почему – Волчье? Потому, что здесь водятся клыкастые чёрные волки. То бишь, надо внимательно посматривать по сторонам, не зевать и держаться всем вместе…. Но и от страха не стоит излишне трястись. Это, Орех – в первую очередь – тебя касается. Чёрные волки нападают на людей крайне редко. Причём, только на одиноких путников…. Чем волки питаются? В скалах – и рядом с ними – водятся упитанные горные бараны. Ну, и в лес наведываются регулярно, охотятся там на лосей, оленей и косуль. Почему волки поселились среди чёрных камней? Не знаю. Возможно, здесь безопаснее для их волчат…. Всё понятно? Вопросы закончились? Тогда – за мной!
«Сплошные чёрные неприятности», – насторожился суеверный внутренний голос. – «Чёрная Змея, чёрные вертикальные скалы, чёрные волки…. Не к добру это, братец!».
Вокруг властвовала чуткая первозданная тишина, лишь изредка нарушаемая негромким щебетом неизвестных птичек, беззаботно кружащих в вышине.
А, вот, шагать по каменной россыпи было куда как непросто – подошвы славянской обуви постоянно скользили на мокрых базальтовых обломках. То один, то другой путник, потеряв равновесие, вынужден был, страхуясь ладонями рук, опускаться на четвереньки.
– Я уже колени сбил до синяков, – жалостливо вздыхал неуклюжий Орех. – На правой ладошке ссадина кровоточит…
Труднее, чем остальным, приходилось Пумбо – его толстые ноги так и норовили разойтись в разные стороны.
– Пр-р-р, – растянувшись в очередной раз на мокрых камнях, обиженно ныл слонёнок.
– Ничего, славяне, – утешал товарищей Игорь. – Наловчитесь со временем. Приспособитесь…
И, действительно, ещё и часа не прошло, а болезненных и недовольных восклицаний-междометий стало значительно меньше. Ещё через полчаса они, и вовсе, прекратились.
«Дело заключается, собственно, и не в приобретённой сноровке», – возразил упрямый внутренний голос, любящий поспорить по малейшему поводу. – «Просто вокруг заметно потеплело, сквозь широкие прорехи в серых облаках регулярно проглядывает ласковое светло-зелёное солнышко. Вот, и базальтовые обломки постепенно обсохли…».
Дойдя до «лисьего» скалистого выступа, славяне свернули в узкую расщелину, бодро змеящуюся между вертикальными каменными стенами.
– Как же здесь неуютно и темно! – пожаловался Ждан. – Даже слегка страшновато…
– Хр-р-р, – неуверенно потряхивая розовыми ушами, поддержал мальчишку Пумбо.
«Страшновато?», – всерьёз задумался внутренний голос. – «Неправильный термин! Серьёзной опасностью явственно веет, поэтому и страшновато…. Ширина самой расщелины – метров семь-восемь. Высота вертикальных базальтовых стен – более тридцати метров…. Следовательно, что? На лицо – каменная, смертельно-опасная ловушка. Если неизвестному противнику захочется уничтожить наш славный отряд, то у него не возникнет никаких серьёзных проблем. То бишь, сбрасывай, долго не думая, сверху большие валуны, и все дела…. Неизвестный коварный противник? Кто может выступить в этом нелицеприятном качестве? Да, кто угодно, братец! У мирных пилигримов, как известно, врагов хватает…. Например, стадо местных горных баранов, возглавляемое мудрым вожаком, который решил, мол: – «На фига нам здесь нужны посторонние личности? Чего, собственно, ждать от них? Вдруг, каких-нибудь гадких пакостей и пакостных гадостей? Давайте-ка, рогатые и лохматые братья и сёстры, завалим этих двуногих уродов камушками. Чисто – на всякий случай…». А, что такого, братец? Твой родной дядя Никодим, отработавший двадцать пять лет геологом на южной Чукотке, рассказывал об аналогичном случае. Мол, камень, вылетевший из-под копыта тамошнего (пусть и земного), горного барана, убил, проломив голову, дядиного закадычного дружка. Помнишь? Вот, то-то же…».
Уже поздним вечеру, на ярко-изумрудном закате, расщелина закончилась тупиком. Впрочем, склон тупика был достаточно пологим, то есть, годным для дальнейшего передвижения наверх.
Затратив на подъём минут двадцать пять, вятичи выбрались на широкую горную террасу.
– Завтра пойдём к подземному ходу, – махнув рукой налево, сообщил Борх. – А справа расположена гостеприимная пещера, где мы и заночуем. Там, кроме запаса дров, имеется и крохотный родничок с чистой водой.
Провал в базальтовой стене впечатлял – почти квадратный, с длиной каждой стороны метра по три с половиной.
«Солидно!», – одобрил внутренний голос. – «Если бы не рваные края профиля входа, то можно было бы предположить, что здесь не обошлось без мощного горнопроходческого комплекса…».
Медленно проведя ладонью по каменному ребру, нагретому за долгий ровенский день, Игорь спросил:
– А кто пробил в скале эту приметную дырку? Судя по всему, ветер, дождь и подземные воды здесь не причём.
– Откуда же мне знать? – пожал плечами вождь. – Наверное, какие-нибудь древние люди, жившие на Ровене до нас. Не иначе…
– Люди? – удивился-возмутился Орех. – Это же, наверняка, работа Перуна и Сварога! Священное место!
– Для чего же, ёлочки зелёные, мудрым и справедливым Богам понадобилась эта заброшенная пещера? – ехидно поинтересовалась Голуба.
– Ну, мало ли, – состроил загадочную гримасу младший жрец. – Богам, как известно, виднее. Может, это место задумано – в качестве надёжной темницы для закоренелых и своенравных грешников. Если, конечно, вход заложить толстой каменной кладкой, предусмотрев – при этом – крепкую дверь с маленьким окошком.
– А окошко зачем?
– Чтобы – раз в месяц – узникам пищу передавать. В смысле, бросать внутрь пещеры всякие объедки и не до конца обглоданные кости.
– Хорошо сказано, Орех, – презрительно улыбнулась девушка. – Далеко пойдёшь, падла гнилая. Глядишь – со временем – Верховный жрец Вогул назначит тебя своим приемником. Если, конечно, раньше – добрые люди – не пристукнут.
– За что это?
– За глупость, перемешенную с подлостью…
Пумбо, подойдя к входу в подземелье, тревожно зашевелил розовыми ушами и принялся боязливо пофыркивать.
– Из этой подземной норы пахнет очень странно, – подтвердил Ждан. – Звериной подгнившей шерстью и мертвечиной.
– Обыкновенной нежилой затхлостью, не более того, – возразил Борх и, обернувшись, велел: – Доставайте, славяне, факелы! Солнце уже село. Скоро окончательно стемнеет.
Свен и Пегий, отдав копья Ждану и Голубе, вытащили из походных коробов по симпатичной «плетёнке» на длинных ручках.
– Тщательно переплетённые корни молодых сосёнок, – пояснила Голуба. – Такие факелы – при горении – дают очень мало удушливого дыма и почти не коптят.
Защёлкали кресала, факелы, усердно разгоняя в стороны лиловый вечерний полусумрак, загорелись.
– Заходим! – объявил Борх. – Свен, иди первым. Пегий, вставай в середину цепочки.
– Неровные стены, сводчатый потолок и каменный, идеально гладкий пол, – тихонько бормотал под нос Игорь. – Коридор, похоже, ведёт под уклон. Прошли метров сто тридцать…. Ага, здесь с потолочного свода свисают причудливые каменные наросты, напоминающие зимние сосульки. Обыкновенные сталактиты, надо думать…
Вскоре отряд вышел в просторный зал, размеры которого – даже в первом приближении – оценить было невозможно, так как два факела откровенно не справлялись с густой подземной темнотой.
«Впрочем, с высотой помещения всё – более-менее – понятно», – подсказал внутренний голос. – «Метров двенадцать-четырнадцать, однако, будет…».
– А это что такое? – спросил Игорь, указывая на свисавшие с потолочного свода тёмно-синие сталактиты, которые были облеплены гроздьями непонятных чёрных тушек.
– Летучие ровенские мыши, – задрав голову, пояснил вождь вятичей. – Только очень большие. Говорят, что они очень вкусные. Правда, лично я никогда не пробовал «летучей мышатины». Не довелось…. Не шумите, вятичи. А то эти беспокойные твари, проснувшись, могут устроить настоящий кавардак…. Здесь у нас – колодец с родниковой водой. Там – запасы сухих дров…. Стоп. А это ещё что такое? Чуть, запнувшись, не упал…. Свен, подсвети-ка.
– Ничего себе, – удивлённо присвистнул Ждан. – Весь каменный пол усеян крупными и мелкими костями. А вон – лосиный череп, не до конца обглоданный…. Папа, как же так?
– Сам ничего не понимаю, – сознался Борх. – Прошлой осенью здесь этого не было…

Над подземным залом повисла мёртвая, тревожная и гнетущая тишина. Но ненадолго. Уже через полминуты – из неосвещённой части пещеры – донеслось глухое ворчание.
– Хр-р-р! Пр-р-р! – незамедлительно откликнулся-отозвался воинственный Пумбо.
«Принимаю ваш вызов», – уверенно перевёл внутренний голос. – «К барьеру, сударь!».
Игорь обернулся и невольно вздрогнул, а правая рука невольно потянулась к рукоятке кинжала – из пещерной темноты на него, медленно приближаясь, таращились два янтарно-жёлтых глаза-плошки.
Глухое ворчание резко преобразовалось в утробный и злобный рык. Рядом – с тоненьким свистом – пронеслось длинное копьё, брошенное чьей-то умелой рукой.
Ещё через мгновение всё окружающее пространство заполнилось оглушительным воем, наполненным – до самых краёв – предсмертной тоской…

Глава пятнадцатая
Дикие пчёлы

Тоскливый вой, перемешанный с жалостливыми повизгиваниями и глухими хрипами, затих.
– Дай-ка мне, Пегий, факел, – попросил Борх. – Спасибо. Гарик, страхуй. Отдай Ждану дротик. Возьми у него копьё…
«Собственно, ничего страшного и опасного не наблюдается», – отметился репликой хладнокровный внутренний голос. – «Обыкновенная бельгийская овчарка, не более того…. В том смысле, что очень рослая и мощная – угольно-чёрного окраса – бельгийская овчарка, насквозь пробитая славянским копьём. Мёртвая, понятное дело…».
Борх, огорчённо скрипнув зубами, выдал:
– Мать его – так и растак! И по-разному! Да, много-много раз! Так и растак….
– Хороший бросок, – с подозрением вглядываясь в неверный подземный сумрак, одобрил Игорь.
– Хороший, – подтвердил Борх.
– А почему ты тогда ругаешься?
– Чёрные волки, они очень мстительные и жестокие. Особенно, когда дело касается их волчат.
– Волчат?
– Ага, этому мёртвому волчонку – от силы – месяца четыре. Может, даже меньше…
«Ни хрена себе, братец!», – насторожился внутренний голос. – «Если эта здоровенная псина является щенком, то каковы же будут – по размерам-габаритам – его (её?), родители? Да, лучше с ними, и вовсе, не встречаться. Себе, как говорится, дороже…».
Осознав сложившуюся ситуацию, Игорь предложил:
– Может, уйдём – подобру-поздорову – из пещеры? Прямо сейчас зажжём ещё несколько факелов и – по подзёмному ходу – двинемся к Жёлтому ущелью? Выспаться и пожрать ещё успеем, не вопрос.
– Это – да, – согласился Борх. – Успеем, конечно же. Только, вот, ничего не получится.
– Почему?
– Я, ведь, уже говорил, что чёрные волки – очень мстительные создания. Даже более мстительные, чем упёртые жрецы Перуна и Сварога…. Нельзя было убивать волчонка. Нельзя. Надо было сразу же уходить к подземному ходу…. А кто это у нас такой шустрый? – вождь обернулся к остальным вятичам. – Кто – без команды – метнул копьё?
– Я, – отозвался смущённый женский голосок.
«Ну, конечно! Кто бы сомневался?», – язвительно захмыкал внутренний голос. – «Наш пострел – везде поспел. В том плане, что – пострелка…. Как же и куда, собственно, без неё?».
Смачно – в сердцах – сплюнув под ноги, Борх объявил:
– Располагаемся на ночлег. Ужинаем. Но, на этот раз, обойдёмся без костра…. Свен!
– Я здесь.
– Вытащи копьё из мёртвого волчонка. А труп отнеси подальше. Вглубь подземелья.
– Сделаю.
– А не опасно – оставаться здесь на ночёвку? – с лёгкой дрожью в голосе спросил Орех. – Страшновато как-то…
– Чёрные волки, в основном, охотятся по ночам, – терпеливо пояснил вождь южных вятичей. – Значит, до завтрашнего утра они в пещере не появятся. Если, конечно, мы не разведём костра. Ветер-то, как раз, дует с запада. То есть, прямо на лес.
Вятичи закрепили древки факелов в узких трещинах, покрывающих стены подземного зала, и приступили к трапезе. На ужин хозяйственной Голубой было предложено: жареные гусиные лапки-крылышки, варёная лосятина и ржаные – с добавлением гороха и чечевицы – блины. Естественно, всё это было приготовлено заранее, ещё в Веснянке. Пумбо же, доев форель, подошёл к стене пещеры и принялся, предварительно отдирая розовым хоботом от каменной поверхности, с аппетитом поедать тёмно-жёлтые лишайники.
– Самостоятельный, бродяга, – похвалил слонёнка Игорь. – Такой – нигде не пропадёт.
Тщательно обтерев жирные руки о ноговицы, Борх приступил к «разбору полётов»:
– Итак, нам придётся, благодаря девичьему нетерпению, поменять первоначальные планы.
– Это – вместо спасибо? – возмутилась Голуба.
– Помолчи, красотка! – прикрикнул вождь. – Разговорчивая – без всякой меры. Замуж пора отдавать, чтобы хоть немного угомонилась…
– А я и не против, – девица недвусмысленно стрельнула глазами в сторону Игоря. – Хоть, прямо сейчас.
– Не сомневаюсь, племяшка…
«Ого, «племяшка»!», – дурашливо хихикнул легкомысленный внутренний голос. – «Следовательно, братец, Голуба является твоей двоюродной сестрёнкой…. Да, не переживай ты так! Вы же не единокровные брат и сестра, а, так сказать, названные. То есть, смело ухлёстывай за смазливой барышней и дальше. Молчу, молчу! Не сердись, ради доброго Сварога…».
Борх – тем временем – продолжил:
– Как я уже неоднократно говорил, чёрные волки – очень мстительные и жестокие Демоны. Погиб волчонок, значит, его кровожадные родители не оставят виновных в покое. Ни за что. То есть, пойдут следом за нами – через тайный подземный ход. Только – в этом случае – у них ничего не получится…
– Почему – не получится? – спросил Ждан.
– Пр-р-р? – поддержал его Пумбо.
«Неужели, наш розовый слонёнок понимает человеческую речь?», – удивился внутренний голос. – «Нет, братец, маловероятно. Скорее всего, он просто «попугайничает», перенимая интонации мальчишки…».
Вождь вятичей нахмурился:
– Кто вам, охламонам бессовестным и сопливым, разрешал перебивать старших? Молчите? Смотрите у меня, наглецы малолетние! Надеру уши обоим…. Тайный коридор, идущий под острыми скалами Волчьего нагорья, пересекает подводная река. Мы перейдём через стремительный водный поток по перекидному мостику. То есть, перейдём и поднимем – за собой – мост. Волкам же через бурную речку не перебраться – потонут. Поэтому чёрные хвостатые Демоны, испугавшись, благоразумно вернутся назад и будут караулить нас здесь, возле пещеры.
– Может, поищем – на обратной дороге – другой путь? – предложил Игорь. – Например, попробуем обойти Волчье нагорье стороной?
– Не получится, – покачав головой, заверил Борх. – Нет другого пути из Жёлтого ущелья. По крайней мере, он мне неизвестен. Да и не в этом дело…. Допустим, что мы, всё же, отыщем безопасную дорогу и доберёмся до родной деревни, минуя эту горную террасу. Чёрные волки – со временем – поймут, что мы ускользнули. После этого они, перейдя через Сизые болота, отправятся к Веснянке. Жажда мести, поселившаяся в звериных мохнатых сердцах, будет гнать их. Это, поверьте, очень серьёзно…. Чёрные волки будут нападать на женщин и подростков. Придётся выводить в леса всех охотников. Пока волки будут убиты, наверняка, погибнет много людей. Плохи наши дела, ребятки…
– Значит, мы должны убить жестоких Демонов – прямо здесь, – не моргнув глазом, заявил Ждан. – Встретим их завтра у пещеры и вступим в честный бой.
– Хр-р-р! – согласился Пумбо. – Пр-р-р!
– Чёрные волки – очень серьёзный противник, – вмешался в разговор Свен. – Даже если их будет всего двое – самец и самка – то мы, всё равно, потеряем несколько человек…. Только не подумайте, что я трушу. А если сюда придёт целая стая? Тогда нас всех загрызут. Всех…. Как же – жёлтое железо? Наши тридцать восемь соплеменников навсегда останутся на Островах? В вечном «услужении» у морских бабочек?
– Главное – добыть десять таунов жёлтого железа, – дополнил Орех. – Так говорил Верховный жрец Вогул. Потом, когда вернёмся с добычей в Веснянку, то направим сюда большой отряд, состоящий из ста охотников. Пусть они и сражаются с чёрными Демонами.
– А поздно не будет? – засомневалась Голуба. – Вернёмся, а там половина деревни вырезана. Сейчас, ведь, все женщины и девушки отправились на сбор грибов…. Может, одна часть нашего отряда – во главе с Великим вождём – отправится к Жёлтому ущелью, а другая, оставшись здесь, разберётся с волками? А, Гарик? Как ты думаешь?
– Пр-р-р? – дисциплинированно продублировал Пумбо.
Почувствовав, что взоры всех вятичей сконцентрировались на его скромной персоне, Игорь, солидно откашлявшись, объявил:
– Предлагаю – следующий план. Делим отряд примерно поровну. После полуночи одна половина уходит – по обрыву, нависающему над расщелиной, по которой мы пришли сюда – к «лисьему» выступу. Вторая же половина остаётся здесь – недалеко от входа в пещеру, рядом со склоном тупика. Те и другие заранее готовят, то есть, подносят и подкатывают к кромке обрыва большие валуны. Когда взойдёт солнце, Голуба разожжёт – возле пещеры – высокий и дымный костёр…
– Почему – Голуба? – возмутилась девушка. – Я тоже хочу – сбрасывать на чёрных волков камни!
– Нельзя молодым девушкам – без всякой меры – ворочать тяжести.
– Почему?
– Чтобы потом – во время родов – не возникало бы серьёзных проблем со здоровьем.
– Ага, кажется, поняла. Договорились. На рассвете разожгу высокий и дымный костёр…. Что дальше?
– Ветерок у нас – по-прежнему – дует с запада? – уточнил Игорь.
– По крайней мере, когда мы заходили в пещеру, дул.
– Будем надеяться, что и утром будет так…. Продолжаю. Когда солнце поднимется над горизонтом, Голуба разожжёт костёр. Ветерок очень быстро донесёт запах дыма до леса. Чёрные волки забеспокоятся и, позабыв обо всём на свете, бросятся к логову. То бишь, к этой пещере. Когда стая минует «лисий» выступ, надо будет выждать некоторое время – желательно, чтобы волки добрались до середины расщелины…. Дальше – всё просто. Охотники, засевшие на обрыве возле каменной «лисицы», начнут сваливать вниз валуны и булыжники. При этом, естественно, образуется страшный гул и грохот, летящий по всей округе. Бойцы второй группы, заслышав этот грохот, тут же примутся сбрасывать в расщелину «свои» камни…. Короче говоря, чёрные волки окажутся запертыми в надёжной ловушке. Потом в дело вступят лучники…
– И без стрел, с помощью Перуна и Сварога, справимся! – возразил Орех. – Зачем потом мучиться, извлекая наконечники стрел из мёртвых волчьих тел? Камнями – по-простому – забросаем Демонов.
– Забрасывай, спорить не буду, – усмехнулся Игорь. – Если Сварог поможет, то и попадёшь…
Голуба, приоткрыв крышку походного короба, забормотала:
– Где же он? Должен быть здесь. Матушка же говорила, что надо обязательно взять с собой…. Вот, нашла! – с гордостью продемонстрировала тёмно-коричневый керамический горшок средних размеров, закрытый хорошо-притёртой деревянной пробкой большого диаметра.
– И что это такое? – недоверчиво прищурившись, спросил Игорь. – Топлёный гусиный жир? Или же барсучий?
– Возьми, приложи к уху и послушай, – предложила девушка. – Ну, что скажешь, варг, много чего повидавший на жизненном пути?
– Гудит. Тревожно так. Угрожающе…. Что находится внутри горшка?
– Дикие пчёлы.
– А для чего? Зачем?
– Затем. На случай неожиданной встречи с Демонами.
– Объясни, пожалуйста, толком, – вежливо попросил Игорь. – Если, конечно, тебе не трудно.
– Пожалуйста…. Дикие пчёлы, они наши, ровенские. А Демоны – пришлые, чужие. Пчёлы это чувствуют и – при встрече – всегда набрасываются на чужаков. Могут и до смерти закусать…. Чёрные волки будут заперты в каменном «мешке». Им уже не спастись от диких пчёл.
– Ну, это уже лишнее, – поморщился Борх. – Впрочем…. Можно и горшочек с пчёлами – на всякий случай – прихватить с собой. Орех, возьми…. Что ещё? Часть отряда, идущую к «лисьему» выступу, я возглавлю лично. Вторую группу – Гарик. Еще нам надо будет – перед уходом – сложить рядом с входом в пещеру дрова. То есть, выложить их дельной вязанкой, чтобы Голубе осталось только поднести к дровам зажжённый факел. А сейчас – до полуночи – всем надо немного поспать, восстановить силы, растраченные за день…

Два факела, закреплённые в скалах, старательно боролись с ночной темнотой. Ровенские Луна и звёзды – в меру своих скудных сил – помогали им в этом.
Работа спорилась. Горки камней и валунов, возводимые на краю обрыва, росли – буквально – на глазах.
Часа через три с половиной, когда вокруг начало сереть, Орех, отдуваясь и смахивая – рукавом чёрной вотолы – капельки пота с упитанной физиономии, предложил – с надеждой в голосе:
– Может, уже достаточно, а? Зачем уродоваться излишне?
– Трудимся дальше! – велел Игорь. – Надо будет расщелину завалить на совесть. Чтобы мышь не проскользнула, не говоря уже о чёрных волках. У пещеры же остались Голуба и Пумбо…. Кстати, Ждан. Как тебе удалось уговорить мамонтёнка остаться?
– Секрет, – ухмыльнулся мальчишка. – Я заветное слово знаю.
– Врёшь, наверное?
– Ни капли! Меня старик Ведун научил всякому…
«Вполне возможно, что паренёк говорит чистую правду», – вмешался памятливый внутренний голос. – «Наша Алевтина неоднократно говорила, что, мол, древние вятичи умели «общаться» с окружающим их живым миром…. Эх, Алька, Алька! Где она сейчас? Не знаю, как ты, братец, а я ужасно соскучился по нашей черноволосой наяде…».
Наконец, взошло светло-зелёное солнце. На площадке перед входом в пещеру – возле высокой дровяной вязанки – появились две крохотные светлые фигурки.
– Голуба и Пумбо, – оповестил зоркий Ждан. – Костёр разжигают. Ага, появилось яркое пламя. К небу начал подниматься, отклоняясь к востоку, столб серо-жёлтого дыма.
– Всё, заканчиваем с каменным складированием, – велел Игорь. – Отдыхайте, славяне, обсыхайте от пота, старательно наблюдайте за расщелиной и ждите моей новой команды…
Примерно через полтора часа со стороны «лисьего» выступа долетел отдалённый гул-грохот.
– Значит, чёрные волки преодолели примерно половину пути, и наши соратники заваливают вход в расщелину, – обрадовался Игорь. – Выждем ещё немного…
На востоке – практически без пауз – продолжало настойчиво греметь и грохотать.
– Стараются, славяне, – прокомментировал Свен. – Гарик, может, и нам пора присоединиться?
– Пожалуй, – с минуту посомневавшись, согласился Игорь. – Начинаем заваливать расщелину. А ты, Орех, отойди в сторонку – вон до той горной извилины – и продолжай наблюдать. Когда появятся волки – сообщи. Только, пожалуйста, не лови ртом местных ворон.
– Не буду, – пообещал младший жрец. – Высмотрю и крикну.
Первый пятидесятикилограммовый валун отправился в трещину. За ним улетел второй. За вторым – третий. Грохот и гул неуклонно нарастали, из расщелины поднимался нимб каменной едкой пыли, от которой нестерпимо чесалось и свербело в носу…
Игорь почувствовал, что его кто-то тянет за рукав. Оставив в покое очередной базальтовый обломок, он выпрямился и, непонимающе уставившись на Ждана, спросил:
– Ну, в чём дело? Апчхи! Апчхи! Апчхи!
– Будь здоров, брат, – улыбнувшись, пожелал мальчишка.
– Спасибо, конечно…. Что случилось-то?
– Орех машет руками и истошно орёт. Только ничего не слышно.
– Прекращаем! – что было мочи, прокричал Игорь. – Хватит! – посмотрев в сторону ближайшего поворота расщелины, скомандовал: – Орех, так тебя растак! Чеши сюда, охламон пухлый!
Подбежав, младший жрец, борясь с отдышкой, принялся неразборчиво бормотать:
– Там это…. Пришли…. Они…
– Не торопись, родной, – добросердечно посоветовал Игорь. – Успокойся, приведи дыхание в норму…. Отдышался? Молодец! Ну, сколько их?
– Шесть штук.
– Что делают?
– Топчутся на месте. Видимо, опасаются шума-грохота.
– Ладно, подождём. Может, полная тишина вернёт ровенским волкам их природную смелость, подрастерянную в пути…
Свен, указав рукой на чёрный лук, аккуратно прислонённый к базальтовой скале, спросил:
– Будем из луков стрелять по чёрным Демонам?
– Пожалуй, не стоит, – решил Игорь. – Орех, на этот раз, прав. Стрелы надо беречь. Не лезть же, в самом деле, за ними в расщелину? Где мы возьмём столько крепкой верёвки? Обыкновенными камнями воспользуемся. Большими и тяжёлыми, понятное дело…. Всем, отойдя по расщелине к востоку, рассредоточится! Без моей команды не начинать…
Игорь осторожно выглянул из-за кромки обрыва.
«Отличный завал получился!», – похвалил внутренний голос. – «Высокий, широкий. Можно ли перебраться через него? Я имею в виду, чёрным волкам? Если и можно, то не сразу, а затратив час-другой…. Так, каменная пыль полностью осела. Внимание, братец! Идут!».
Из-за поворота показалась волчья стая. Первым – неторопливой и размеренной трусцой – следовал матёрый, угольно-чёрный вожак, на груди которого красовался белый треугольник. В метре позади от него держалась тёмно-тёмно-серая поджарая волчица. Остальные четыре хищника, отстав метров на пятнадцать-двадцать, дисциплинированно – компактной группой – замыкали колонну.
«До чего же здоровы, заразы!», – восхитился непосредственный внутренний голос. – «Ну, чисто годовалые бычки, откормленные на бескрайних просторах щедрой аргентинской пампы. Мускулистые все такие из себя, ловкие. А пасти оснащены длинными и кривыми, тёмно-коричневыми клыками. Да, уж! Земные серые волки – по сравнению с этими ровенскими монстрами – являются маленькими и безобидными зайчики…. Впереди, надо думать, бегут мать и отец погибшего вчера волчонка. А остальные, скорее всего, приходятся умершему детёнышу единокровными братьями и сёстрами…».
Волки, добравшись до завала, бестолково засуетились, пытаясь – впрочем, без особого успеха – преодолеть каменную преграду. Волчица, потеряв терпение, задрала вверх тёмно-серую узкую морду и тоскливо завыла.
«Пора!», – решил Игорь и, беря в ладони солидный округлый валун, скомандовал:
– Начинаем! Круши их – к такой-то матери!
Камни – дружно и весело – полетели в расщелину. Грохот, гул, жалобный визг, облако вязкого каменного крошева…
Через пять-шесть минут всё было кончено.
– Прекратить – метание камней! – велел Игорь. – Как говорится: – «Достаточно одной таблетки…».
«Всё ли?», – засомневался недоверчивый внутренний голос. – «Четыре чёрных тела, включая матёрого вожака и его верную подругу, действительно, неподвижно застыли на камнях расщелины. А, вот, два молодых волка улепётывают – со всех мохнатых лап – на восток…. Впрочем, ничего страшного. Возле «лисьего» выступа их встретит Борх с бойцами. Вернее, не «возле», а «сверху»…».
– Ура! – истошно завопил Ждан. – Победа!
– Ура! – подхватил Орех и, широко размахнувшись, бросил вниз горшок с дикими пчёлами.
Славянская керамическая посуда – со звоном – разбилась.
– Какого хрена? – рассердился Игорь. – Зачем, харя сытая, ты это сделал?
– А чего – сразу – обзываться? – обиделся младший жрец. – Я, всё-таки, верный слуга Перуна и Сварога, а не бродяга безродный…
– Хорошо, слуга, так слуга…. Зачем, служитель Божий, мать твою, швырнул горшок в расщелину? Отвечай, когда спрашивают!
– А пусть пчёлы догонят двух убежавших чёрных Демонов, – объяснил Орех, после чего, активно замахав руками, заблажил: – Ату их, пчёлки! Взять – Демонов! Искусать – до смерти!
– Тьфу! Дурак, одно слово, – по-взрослому сплюнул под ноги Ждан. – А ещё, понимаешь, жрец. Срамота одна…
Дикие пчёлы, как и следовало ожидать, не торопились, выполняя пожелания Ореха, бросаться в погоню. Наоборот, пчелиный рой, повисев с минуту над землёй, неожиданно распался на четыре группы, каждая из которых активно атаковала «своё» неподвижное волчье тело.
«Какой смысл – кусать трупы?», – опешил внутренний голос. – «Совершенно бессмысленное – на мой частный взгляд – занятие…».
Неожиданно одно из волчьих тел – под пчелиными укусами – зашевелилось. Ещё мгновение, и тёмно-серая волчица, упруго вскочив на лапы, отчаянно завертелась на месте.
– Ишь, ты! – удивился Свен. – Как крутиться-то. И подскакивает высоко. Не ниже моего роста. Наверное, ей больно.
– Очень больно, – злорадно ухмыльнувшись, подтвердил Орех. – Так клыкастой твари и надо. Все Демоны – Божьи враги!
– И даже Пумбо? – уточнил Ждан.
– Конечно! Будто бы я не знаю, что это он благородного графа Родэна – с головы до пят – вывалял в дорожной пыли. Демон, он Демон и есть, сколько его морковкой да репкой не корми. На всё способный…. Ой, что это?
Случилось невероятное. Похоже, что болезненные пчелиные укусы удесятерили силы волчицы. Отчаянно взвыв, она подскочила к завалу и – на удивление ловко, в несколько гигантских прыжков – преодолела высокое каменное препятствие.
– Спасибо тебе, верный слуга Сварога! – зло скрипнул зубами Свен. – Удружил, сука жирная…
Дикие пчёлы – по какой-то неведомой причине – перелетать через завал не стали. Наоборот, после короткой задумчивой паузы они увлечённо переключились на другие – неподвижные – чёрные тела.
Оставленная в покое волчица отчаянно «встряхнулась» и, неловко прихрамывая на правую заднюю лапу, целенаправленно устремилась вверх по склону тупика.
– Там же Голуба и Пумбо! – жалобно взвизгнул Ждан. – Она же их разорвёт на части…
– За мной! – вынимая кинжал из ножен, велел Игорь, прекрасно понимая, что им уже не успеть, волчица находилась – по отношению к пещере – гораздо ближе.
Он бежал, не отрывая взгляда от площадки с ярким костром, а внутренний голос невозмутимо докладывал: – «Пумбо, похоже, так ничего и не понял. Продолжает беззаботно пинать толстой ногой какой-то округлый камушек…. А Голуба? Почему она не убегает? Ведь, понятно, что волчица, первым делом, бросится в пещеру – искать детёныша…. Девушка, уперев древко копья в землю, застыла рядом с костром. Интересно, что она задумала? Надеется, что самка чёрного волка, испугавшись жаркого пламени, обойдёт костёр стороной? Или же решила – вступить в отчаянную схватку с зубастым монстром? Сумасбродка, чёрт побери! Отважная и отвязанная сумасбродка…. Не успеть, блин! До костра остаётся ещё около трёхсот метров…».
– Чёрный Демон выбрался на террасу! – горестно выдохнул Ждан, бежавший рядом.

Устрашающий вой. Прыжок…
«Видимо, волчицу, пострадавшую во время камнепада, покидают последние силы», – предположил – с надеждой – внутренний голос. – «Разве же это – полноценный прыжок? Так, одно название. Может, и пронесёт…».
Волчица, прыгнув, напоролась грудью на трёхгранное остриё. Но уже через мгновение древко копья, не выдержав солидного веса хищника, сломалось. Тела девушки и зверя переплелись в единый «клубок».
Печально и тревожно затрубил Пумбо…

Глава шестнадцатая
Через скорби и тернии

К костру он подбежал первым. Чёрная волчица, запрокинув в сторону оскаленную пасть, лежала неподвижно.
«Мертва, тварь», – уверенно определил опытный внутренний голос. – «Янтарно-жёлтые глаза подёрнулись характерной «стеклянной» дымкой…. А что с Голубой? Кажется, пальцы правой руки слегка подрагивают…».
– Помоги, Свен, – попросил Игорь подбежавшего вятича.
С трудом, они «перекантовали» тяжёлую волчью тушу в сторону. Ждан стянул с худеньких плеч свиту и, ловко скатав её в аккуратный рулон, пробормотал – чужим, чуть охрипшим голосом:
– Приподнимите Голубе голову. Я свиту подложу. Чтобы было помягче…. Пумбо, не плачь, пожалуйста.
– Пр-р-р, – жалостливо и скорбно заныл розовый слонёнок, из тёмно-фиолетовых глаз которого закапали обильные слезинки – каждая размером с осенний лесной орех. – Пр-р-р…
«Пиковый расклад», – через полминуты сообщил внутренний голос, имевший некоторые представления о медицинской диагностике. – «Девушка, находясь в бессознательном состоянии, держится ладонями за живот. Между тонкими пальчиками струятся ручейки крови. Лицо – белое-белое. Нос заострился. Вокруг запавших глаз появились тёмно-синие круги. Плохи – дела…. Можно ли ей действенно помочь? Мы же, братец, сейчас находимся не в двадцать первом цивилизованном земном веке. Там-то всё просто – достал из кармана мобильный телефон, да и вызвал «Скорую помощь». А что делать здесь, на дикой Ровене? Попросить помощи у Зорго? Как это осуществить? Ведь, полнолуние наступит не скоро…».
Пушистые ресницы болезненно вздрогнули и слегка затрепетали. Игорь нежно и бережно похлопал девушку ладонью по бледным щекам.
Голуба открыла глаза и неуверенно улыбнулась.
– Как ты, сестрёнка? – спросил Ждан.
– Пр-р-р? – подключился Пумбо.
– Спасибо, хорошо…. А что случилось с чёрным Демоном? Я победила? Он мёртв?
– Победила, – подтвердил Игорь. – Ты – молодец.
– Гарик, пусть все отойдут, – попросила девушка. – Мне надо сказать тебе пару слов…
Когда они остались одни, Голуба призналась:
– Знаешь, у меня нет обиды на чёрную волчицу. Я убила её ребёнка. Она, отомстив, убила меня. Всё по-честному, как и полагается…. Молчи. Ничего не говори. Получилось так, как получилось…. Плохо только, что помираю девицей девственной. Так и не попробовав – того самого…. Как оно, Гарик? Наверное, сладко?
– Сладко, – едва сдерживая непрошеные слёзы, согласился Игорь. – Очень.
– Поцелуй меня…
Губы девушки были ледяными и очень твёрдыми. Шевельнувшись в последний раз, они безвольно замерли.
Игорь выпрямился.
«Ярко-голубые, прекрасные и бездонные глаза-озёра», – едва слышно прошептал скорбный внутренний голос. – «Неподвижные, мёртвые…. Помнишь, братец: – «Дикие пчёлы – над поляной. На пороге застыла весна. Сердце саднило свежей раной. Юная пчёлка – умерла…»? Она словно предчувствовала – скорую смерть…».

Голубу похоронили по древнему славянскому обычаю.
– Остаёмся здесь до завтрашнего рассвета, – объявил Борх. – Не будем торопиться. Всё сделаем по-человечески…. Кстати, двух шустрых молодых волков, которые убежали от вас, мы прикончили. Уже легче. Но не намного…
Гарик, Свен и Борх принялись мастерить из разных деревяшек, сложенных в пещере, погребальный помост – невысокий, метра полтора от земли. Остальные охотники, возглавляемые Пегим, ушли к лесу – за боровой дичью. А Ждан и Пумбо отправились на прогулку в ближайшие скалы.
– Горных цветов наберём, – всхлипнув, объяснил мальчишка. – Голуба их очень любила…
«Она, братец, любила не только цветы, но и тебя – чурбана чёрствого и бессердечного», – неодобрительно прошелестел внутренний голос. – «А, ты? Не уберёг, морда бородатая, девчонку. Эх, жизнь наша – жестянка…».
Один только Орех ничего не делал и, сидя на обрыве, заторможено наблюдал за белыми кучевыми облаками, плывущими по небу.
– Переживает, – обтёсывая топором сосновое брёвнышко, понимающе вздохнул Свен.
– Сомневаюсь, однако, – не согласился с ним Игорь. – Скорее всего, притворяется, гнида пузатая, что переживает.
– Зачем?
– Во-первых, чтобы вгорячах голову не оторвали. Во-вторых, чтобы не утруждаться физической работой. Мол: – «Отстаньте все от меня! Я же переживаю, погрузившись в пучину острых душевных терзаний…. Текущие работы? Совесть поимейте! Сами, оглоеды, справитесь. А мне необходимо со Сварогом – мысленно – пообщаться…».
– Не любишь ты, Гарик, жрецов, – умело выпрямляя на плоском камне – обухом топора – погнутый железный гвоздь, неодобрительно передёрнул плечами Борх.
– Не люблю. А за что их, скользких и упитанных, любить? Только слова красивые умеют говорить, да воду – по любому поводу – мутить. Вот, почему южные вятичи поссорились с северными? Кто в этом виноват? Боги? Айвенго с Ровеной, да Перун со Сварогом? Да, ну…. Наверняка, без жрецов тут не обошлось.
– Это точно, не обошлось, – поддержал Свен. – Чего-то там не поделили, поссорились, и давай вождям – всякое – нашептывать…. А, может, они и не сорились вовсе? Наоборот, сговорились?
– О чём сговорились-то? – нахмурился Борх.
– Мало ли…. Старик Ведун так говорит: – «В мирные и спокойные времена жрецы питаются гораздо хуже, чем во времена тяжкие. Народ так устроен. Мол, зачем нужны занудные и длинные молитвы, когда всё и так хорошо? Мол, пусть работают, слуги Божьи, наравне со всеми…».
– Ну-ну. Слова, слова. Говорить их – все горазды…
Через пару часов, когда погребальный помост был окончательно достроен, а Свен ушёл встречать охотников, разговор на религиозную тему продолжился.
– Может, сынок, ты и прав, – присаживаясь на чёрный базальтовый обломок, проговорил Борх. – Это я про Богов и нашу с тобой первую беседу, что состоялась возле туши убитого Большого Кота…. Зачем делить Богов на «своих» и «чужих»? На «правильных» и «не правильных»? Это приводит к чему-то хорошему? Похоже, что нет…. Северные вятичи – наши кровные братья и сёстры. А мы с ними постоянно, безжалостно убивая друг друга, воюем…. Кому от этого хорошо? Нам? Им?
– Фландрийским графам и баронам, – подсказал Игорь. – Вдруг, они задумают пойти серьёзной войной на Славянку? Жёлтое и белое железо – дело серьёзное…. Причём, здесь можно и схитрить.
– Что ты имеешь в виду?
– Например, фландрийцы предложат северным вятичам заключить военный союз-договор. Мол: – «Мы с вами поклоняемся Айвенго и Ровене, а подлые южане – Перуну и Сварогу. Давайте, накажем низких вероотступников?»…. Допустим, не дай Бог, конечно, что северяне согласятся. Тогда противник ударит по нам – одновременно – с двух сторон. А после вполне ожидаемой победы…, – Игорь трижды сплюнул через левое плечо и постучал костяшками пальцев по деревянным пуговицам своей свиты. – Так вот, после возможной победы, фландрийцы – скорее всего – коварно нападут на поселения северных вятичей, сожгут их дотла и станут единственными хозяевами Ровены. А, значит, всего белого и жёлтого железа планеты…. Да и про жрецов Ведун всё правильно говорит. Им, прожорливым, безусловно, выгодно, когда вокруг не спокойно. Люди волнуются и переживают, мудрые жрецы – длинными и гладкими речами – успокаивают народ, насылают на головы врагов гнев Божий, ну, и тому подобное. То есть, работать – в поте лица – не надо, знай себе вволю трепли языком. За это будешь сыт, пьян, одет, обут и обласкан женским полом…. К чему, отец, ты клонишь? Говори начистоту, без загадок.
– Можно и начистоту, – согласился Борх. – Понимаешь, Гарик…. Действительно, нам надо срочно заключать с северными вятичами вечный мир. Более того, хватит уже делиться на «южан» и «северян». Пусть все мы снова станем – «вятичами»…. Согласен со мной, сынок?
– Конечно, согласен. Но, что для этого надо сделать?
– Первым делом, следует повстречаться с Вьюгой и подробно поговорить. Объяснить ему всё.
– С Вьюгой?
– Так зовут вождя северных вятичей. Он проживает в деревне, которая называется – «Зима». Занятная такая деревушка, но меньше нашей Веснянки в несколько раз.
– Как бы не опоздать…
Игорь рассказал о последних странных «картинках», посетивших провидца Ведуна.
– Благородный граф Родэн отправился на север Славянки? – насторожился Борх. – Мулы его каравана везут отравленное вино и отравленную пищу? Не к добру это…. Ладно, как только мы управимся с жёлтым железом, так сразу же – пока не начались сезонные схватки с северянами – двинемся к Зиме. Может, и успеем…. А что, Гарик, с перехваченным письмом Родэна?
– Пока ничего, – признался Игорь. – Не успел разобраться. Но обязательно разгадаю это тайное послание. Но только не сегодня. Потом.
– Я всё понимаю. Бедная Голуба. Жалко девчушку…
Ближе к вечеру – почти одновременно – появились охотники и Ждан с Пумбо.
– Вот, нарвали в лощинах, – бережно раскладывая цветы на погребальном помосте, вздохнул парнишка. – Розовые, голубые, жёлтые, сиреневые. Красиво…
– Пр-р-р, – задумчиво покачав розовыми ушами, согласился слонёнок.
«Эдельвейсы?», – засомневался внутренний голос. – «Ну, не знаю, не знаю. Ведь, осень на дворе. Впрочем, братец, мы находимся на Ровене. Здесь, похоже, возможно всё…».
Охотники принесли уже разделанную тушу молодой косули, несколько упитанных зайцев и с пяток тетёрок.
– Запеките косулю над костром, – распорядился славянский вождь. – На вертеле, понятное дело. А тетёрок и зайцев оставим на завтра. Только освежуйте их. Пегий, а ты бересты надрал?
– Надрал. Вот, целая охапка.
Ждан шёпотом пояснил:
– Сейчас отец сплетёт подходящий туесок для пепла. Отправляясь в поход, не полагается брать с собой погребальных горшков. Мол, очень плохая и неверная примета…
Перед закатом солнца они уложили на помост тело Голубы.
– Рядом положите мёртвую волчицу, – распорядился Борх. – Они же обе погибли в честной схватке. Следовательно, являются сёстрами. По крайней мере, сёстрами по Духу…
– Я могу прочесть молитву, – немного смущаясь, предложил Орех. – То есть, попросить Перуна и Сварога, чтобы они ласково встретили – в Небесной стране – покойную.
– Спасибо, жрец, но обойдёмся без тебя, – демонстративно глядя в сторону, ответил Игорь. – Я сам поговорю с Богами. Объясню им, мудрым и добросердечным, как и что. Не переживай.
Орех, боязливо втянув голову в пухлые плечи, послушно отошёл в сторону.
– Правильно, – одобрил Ждан. – Не нужна нам помощь от чужих. Сами справимся.
Когда рядом с бездыханным женским телом была аккуратно уложена мёртвая чёрная волчица («Килограмм на сто пятьдесят потянет», – определил навскидку хладнокровный внутренний голос), Борх произнёс краткую погребальную речь:
– Всё в этом мире имеет своё начало и свой конец. Так повелось издревле…. Боги определяют сроки нашего прихода в этот сложный Мир. Они же властны и над нашим внезапным уходом. Так повелось издревле…. Прощай, Голуба! Счастливой тебе охоты – в чудесных лесах заветной и щедрой Небесной страны!
Вождь южных вятичей резко развернулся и, понурив седую голову, медленно зашагал к высокому костру, расположенному метрах в ста двадцати от погребального помоста.
– Возьми, Гарик! – протянул уже зажжённый факел Свен. – Она бы выбрала тебя.
Подойдя к помосту, он последний раз взглянул на милое бледное личико, прощаясь, нежно коснулся ладонью девичьих губ, лба, щёк.
– До свидания, пчёлка, – прошептал Игорь, после чего бросил горящий факел под помост, в самую гущу сухих ветвей…
Дрова вспыхнули почти мгновенно, лицо обдало жаром, запахло горящим сукном и палёной волчьей шерстью.
«Отступаем, братец!», – предложил расстроенный внутренний голос. – «Отступаем…. Видимо, сегодня не наш день…».
Выяснилось, что предусмотрительный и запасливый Борх прихватил с собой из Веснянки объёмную кожаную флягу, наполненную крепкой медовухой.
– Косуля уже готова, – доложил Свен. – Нарезать на куски?
– Нарезай. А ты, Гарик, сделав пару глотков, пускай флягу по кругу…
Через несколько минут внутренний голос любезно поделился ощущениями: – «Эта медовая бражка, братец, нечета прежним хмельным напиткам, которые нам довелось пробовать в Веснянке. Градусов на семьдесят пять потянет, не меньше. По крайней мере, в голове уже слегка зашумело…. Косуля? Мясо – как мясо. Ароматное, сочное, в меру пропечённое. Настоящего вятича – вкусным мясом – не удивишь…. Ага, фляжка, обойдя по кругу, возвращается. Сделай-ка ещё пару-тройку глотков. Не пожалеешь…».
Медовуха, действительно, оказалась очень крепкой и забористой. Вскоре славяне, вольготно рассевшись вокруг костра, принялись – дружным и слаженным хором – петь.
Одна из тягучих песен – в вольном переводе с ровенского языка на русский – звучала примерно так:

И когда-нибудь – будет рассвет.
Где-нибудь, может быть – для…
И какой-нибудь там – Пересвет
В путь отправится – зря…
Он пройдёт через много стран,
Где другая совсем заря.
И легко проплывёт океан,
Зря…
И вернётся в родительский дом,
Где-нибудь – в конце октября.
И кладбищенский пёс под окном
Лишь пролает: – «Зря»!
Я всё знаю, но – ухожу.
Не держи, ради Бога, меня.
На дорожку – с тобой посижу.
Эти слёзы – зря…

Игорь, тихонько пихнув в бок локтем сидящего рядом Ждана, шёпотом спросил:
– А что это за песенка такая? Откуда она взялась?
– Пилигримы «принесли» с собой из далёких краёв, – также тихо ответил парнишка. – Много-много лет тому назад. Наверное, из Фландрии.
«Нестыковочка, однако, наблюдается по песенному тексту!», – заметил педантичный внутренний голос. – «Вот, братец, сам посуди: – «Он пройдёт – через много стран…». Как это прикажешь понимать? На Ровене расположены только две страны – Славянка и Фландрия. Разве две – это «много»? Далее: – «И легко проплывёт океан…». Проплывёт – в смысле – пересечёт? Откуда и куда? Речь идёт о кругосветном путешествии? Спрашивается, для чего, если на Ровене имеется лишь один континент и – к нему в довесок – один островной архипелаг? Что-то здесь не то…. А помнишь, старик Ведун упоминал про табак, который появляется – невесть откуда – в южной Фландрии? Эге, похоже, что старина Зорго – по укоренившейся привычке – опять не рассказал нам всей правды. На сей раз, об истинной географии планеты, носящей насквозь поэтическое название – «Ровена»…. Кстати, братец, меня тянет в сон. Причём, настойчиво…. Ты как, ещё не созрел?».

Утром, как только из-за горизонта выглянул краешек светло-зелёного солнечного диска, Борх разбудил вятичей.
Протянув Игорю симпатичный берестяную коробочку, снабжённую тугой крышкой, он пояснил:
– Этот туесок предназначен для праха.
Подойдя к месту, где вчера располагался погребальный помост, Игорь заполнил коробочку – доверху – серым пеплом. Вернувшись назад, он спросил у вождя:
– Что делать дальше с погребальным сосудом?
– Отдашь коробочку матери Голубы. Естественно, потом, когда вернёмся в Веснянку.
– А почему – я?
– Потому, сынок, что тебе уже пора становиться взрослым мужчиной. А настоящий мужчина никогда не чурается важных дел. Сколь трудными эти дела не были бы. Понимаешь, о чём я толкую?
– Понимаю, – тяжело вздохнул Игорь.
Ещё через час отряд подошёл к чёрному рваному провалу в земле, из которого явственно пахнуло застарелой гнилью.
«Чем же так воняет?», – насторожился внутренний голос. – «Может, тропическими болотами? Или же – гниющим фермерским силосом?».
Брезгливо подёргав крыльями толстого носа, Свен признался:
– Никогда – по доброй воле – не полез бы в эту подозрительную яму с обвалившимися краями.
– Почему, брат? – насмешливо улыбнувшись, поинтересовался Пегий. – Неужели, побоялся бы?
– Не в этом дело. Просто…. Что тебе напоминает эта нора?
– Ну, судя по характерным запахам…. Обыкновенная медвежья берлога. Только заброшенная. Мол, косолапый зимовал в ней много лет подряд, а потом – по неизвестной причине – переселился в другие края. Или же умер от старости. Возможно, как раз, в этой самой ямине.
– И я толкую про то же самое. Кому – из нормальных людей – нужна заброшенная берлога? Что полезного и дельного в ней можно отыскать? Только закаменевшие медвежьи испражнения…
– Заканчиваем болтать по-пустому! – нахмурился Борх. – Зажигайте факелы! Сколько? Думаю, что трёх будет вполне достаточно.
– А чем это так пахнет из норы? – спросил Ждан.
– Пр-р-р? – поддержал Пумбо.
– Гниющими водорослями. Под землёй, как я уже говорил, протекает самая настоящая и полноводная река.
Подавая подчинённым пример, вождь вятичей спрыгнул в чёрный колодец. Спустя две-три секунды над провалом показалась морщинистая ладонь, и голос Борха велел:
– Свен, давай факел! Спускайтесь по одному. По очереди, естественно. Идём, как легко догадаться, на запад. Только – в самом начале – нагибайте головы, вход в тайный подземный коридор достаточно низкий.
«Походная жизнь пошла старику на пользу!», – одобрительно хмыкнул внутренний голос. – «В Веснянке он ходил, тяжело опираясь на чёрное массивное копьё. А сейчас хромота полностью прошла. Вон, как ловко сиганул с двухметровой высоты…».
Игорь, выждав с минуту, проследовал вслед за вождём и, подняв руки вверх, попросил:
– Передайте-ка мне Пумбо.
Розовый слонёнок, обеспокоенно похрюкивая, вёл себя на удивление спокойно, то есть, не вырывался и толстыми ногами не сучил. Оказавшись на дне ямы, он лишь заинтересованно спросил:
– Пр-р-р?
– За Борхом следуем, – проинструктировал Игорь. – Видишь, отсвет горящего факела? Нам – туда. Только, прошу, держись рядом со мной. Не надо, сломя голову, носиться по подземному ходу. Договорились?
– Хр-р-р, – заверил Пумбо и – без промедлений – рванул вперёд.
Игорь, нагнувшись, преодолел узкий лаз и оказался в широком и высоком подземном коридоре.
«Похоже, что наш розовый приятель отлично видит в темноте», – известил ворчливый внутренний голос. – «По крайней мере, передвигается по подземелью очень уверенно. А его круглые слоновьи глаза – при этом – превращаются в изумрудно-зелёные монетки. Прямо, как у среднестатистического домашнего кота…».
Борх, сжимая в ладонях чёрное массивное копьё, дожидался его у ближайшего поворота.
– А куда подевался Пумбо? – спросил Игорь.
– Отправился на разведку, – усмехнулся славянский вождь – Не беспокойся, сынок, за этого розового шустрика. Ничего плохого с ним не случится, – оглянулся назад. – Ага, наши спускаются. Вижу светло-жёлтое факельное пятнышко…. Двигаемся дальше. За мной!
Минуты через три-четыре внутренний голос занялся своим любимым делом, то есть, подробными комментариями увиденного: – «Обыкновенный заброшенный подземный ход, не более того. Сталактиты, сталагмиты, уродливые каменные наросты…. Смотри, братец, на правой стене выбиты грубые рисунки. Благородный олень убегает от охотника, вооружённого коротким копьём. Лоси, выстроившись в длинную цепочку, целенаправленно следуют куда-то. Двухмачтовый кораблик – под косыми парусами – уверенно разрезает крутые волны…. На нашей Земле такие картинки называются – «петроглифами». А кто, интересно, выбивал на каменной стене эти конкретные рисунки? Скорее всего, древние ровенские вятичи. Не иначе…».
Впереди послышался бодрый перестук.
– Что это такое? – выставляя вперёд остриё копья, насторожился Борх.
– Ничего страшного, – заверил Игорь. – Это просто наш отважный Пумбо возвращается из разведки.
Беззаботно помахивая коротким хвостиком, подбежал розовый слонёнок и, «разжав» хобот, положил у ног вождя вятичей пузатую бутылку тёмно-зелёного стекла, заткнутую деревянной пробкой.
– Ничего себе, – удивился Борх. – Гарик, осмотри-ка находку.
Игорь, нагнувшись, поднял тяжёлую бутылку и, поднеся её к факелу, сообщил:
– Внутри находится пергамент, скатанный в трубочку. Возможно, это чьё-то письмо…
– Письмо? Вполне может быть. Бабочки, знающие, как протекают морские течения, так иногда поступают, пересылая бутылки с письмами от одного острова к другому.
– Причём здесь море? Мы же сейчас находимся глубоко под землёй.
– Под землёй, – согласно кивнул головой Борх. – Но воды подземной реки, через которую нам предстоит перейти по перекидному мосту, солоны. Значит, речка берёт своё начало из моря. Куда она впадает? Это никому не известно. Может, только мудрым Богам…. Спрячь, сынок, найденную бутылку в короб. Потом ознакомимся с посланием. На привале, когда выберемся из подземелья…. А тебе, внимательный мамонтёнок, спасибо. Молодец! Хвалю!
– Пр-р-р! – обрадовано откликнулся Пумбо и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, скрылся в подземной темноте.
«Мол: – «Рад стараться, уважаемый товарищ командир!». Или что-то похожее», – перевёл внутренний голос. – «Куда он умчался? На поиск новых ценных раритетов, понятное дело…».
Часа через два впереди послышался странный навязчивый шум.
«Словно гудит старенький водопроводный кран, у которого уже давно прохудилась резиновая прокладка», – сообщил внутренний голос, любящий – время от времени – побаловаться нестандартными ассоциациями. – «Бывает, конечно…».
Из-за ближайшего поворота появился Пумбо и, приветливо похлопав розовыми ушами, положил на каменный пол деревянный, тщательно оструганный брусок.
– Плохи наши дела, – загрустил Борх. – Хуже не бывает…
– Это одна из частей перекидного мостика? – спросил-предположил Игорь.
– Ага, она самая.
– Ничего, починим. Я захвачу оторванный брусок с собой.
– Может быть, и починим. Но дело не только в этом, сынок…. Слышишь – шум воды?
– Слышу.
– А, ведь, не должен, – расстроено вздохнул вождь вятичей. – Вернее, я не правильно выразился…. Рано мы с тобой услышали эти звуки. Рановато. Да и на землю посмотри, – присел (вместе с факелом), на корточки. – Сухие водоросли, камышины, щепки. Никогда здесь не наблюдалось ничего похожего…. Чтобы это значило?
– Наверное, по прошедшей весне подземная река выходила из подземных берегов, – предположил Игорь. – Такое и на земной поверхности частенько случается.
Поворот, второй, третий…. Коридор вывел их в просторный подземный зал, по которому – перпендикулярно коридору – протекала река: очень быстрая, с белыми от пены перекатами и бурунами, шириной – около двадцати пяти метров. Причём, в этом помещении присутствовало, какое-никакое, но – освещение: вдоль берегов реки валялись многочисленные деревянные гнилушки.
«Серо-жёлтый сумрак, короче говоря. Эге, а вон и перекидной деревянный мостик. Вернее, его жалкие остатки», – неуверенно захмыкал недоверчивый внутренний голос. – «И, вообще, непонятно, как работает (работало?), данное инженерное сооружение. Длина полотна полуразрушенного моста, ей-ей, не превышает и десяти метров…».
– Сколько себя помню, эта река всегда бала гораздо уже. Примерно раза в три, – удивлённо покачав головой, проговорил Борх. – Теперь перекидной мостик нам не поможет. Даже если мы и починим его…. Что делать?
– Пр-р-р? – преданно поглядывая на Игоря, прохрипел Пумбо.
Вскоре на речной берег вышли и остальные бойцы отряда.
– Не повезло нам, – наспех оценив обстановку, огорчённо подытожил за всех Свен. – Мост не поможет. Неужели, придётся, не добыв жёлтого железа, возвращаться в Веснянку? Народ опять начнёт волноваться. Могут и побить…. А, Гарик?
Невозмутимо пожав плечами, Игорь попросил:
– Доставайте, друзья, из коробов все верёвки, какие есть.
– Зачем? – с надеждой в голосе спросил Ждан.
– Переправу наладим. А после переберёмся на тот берег. Ну, что застыли, славяне? Шевелитесь! Время дорого…
Надёжно связав между собой три самых толстых верёвочных куска, он пояснил:
– Один конец верёвки закрепим здесь, обмотав вокруг этого каменного нароста. Другой, предварительно привязав к нему тяжёлый камень, перебросим на противоположный берег. Я переплыву через реку. Натяну – до звона – верёвку и тщательно закреплю второй конец. Причём, так, чтобы верёвка была натянута – от этого берега к тому – под небольшим наклоном. Для чего нужен наклон? Чтобы переправить – «самотёком» – походные короба. Без тяжести за спиной и людям, держась ладонями за верёвку, будет легче перебираться через реку…. Впрочем, уточняю. Сперва я переплыву, а только потом вы перебросите верёвку с привязанным камушком. Иначе она мне может помешать.
– Как же ты, сын Великого вождя, окажешься на другом берегу? – вежливо, с нотками приторной лести в голосе, поинтересовался Орех. – Теченье-то – бешеное…
– Переплыву.
– Мой брат очень хорошо плавает! – надувшись гордым пузырём, объявил Ждан. – Он обязательно переберётся!
Внутренний же голос был настроен менее радужно, заявив: – «Легко, красуясь на публику, пообещать. Только трудно выполнить…. Выше по течению расположен высокий водопад, под которым – туда-сюда – шастают нехилые водовороты. Ниже по течению наблюдается каменная гряда, состоящая из обломков скал, между которыми гремят-бушуют белые буруны. Между водопадом и бурунами – всего-то метров шестьдесят-семьдесят водной акватории. Вернее, стремительного течения…. Смотри, братец, как бы ни того. Как бы в ящик, героически форсируя подземную речку, не сыграть. Тьфу, тьфу, тьфу!».
Выбрав подходящее местечко, Игорь разделся.
– Сынок, может, не стоит? – заметно волнуясь, спросил Борх. – Страшное здесь место.
Успокаивающе подмигнув старику, Игорь бросился в воду и активно заработал руками-ногами, разрезая речное течение наискось, примерно под углом в сорок пять градусов…

Всё вокруг бурлило, гудело и клокотало. Речная вода так и норовила – через нос – добраться до нежных человеческих лёгких. Мышцы рук и ног постепенно каменели.
«Где же этот берег?», – испуганно заныл внутренний голос. – «Как голова-то кружится. Цветные круги – бесконечной чередой – плывут перед глазами…. Господи, помоги!»
Удар! Дикая боль в затылке. Солёный привкус во рту. Чернота…

Глава семнадцатая
Откушенное ухо

Раздался тихий щелчок, и в голове, плавно пробив серо-жёлтую муть, появилась цветная «картинка».
Небесно-лазурная морская гладь – безбрежная, покрытая множеством «зубчиков» мелких волн. Впрочем, северо-восточный ветерок слаб и ласков, и «белых барашков» нигде не наблюдается. По морю плывёт неизвестное двухмачтовое судно – светло-бежевые допотопные паруса, длинный бушприт, низкие покатые борта, обшитые янтарно-жёлтыми сосновыми досками. Гранитная неуклюжая скала, нависающая над морем. На скале стоит Аля, одетая…. Чёрт его знает, во что одетая! Откровенно-странный и непривычный наряд. На стройном левом бедре располагаются богато-украшенные ножны, закреплённые на широком кожаном поясе. Из ножен торчит чёрная рукоятка меча. Пояс украшен многочисленными нашлёпками-заклёпками белого металла.
– Гарик, где же ты? – тоскливо всматриваясь в морскую даль, вопрошает Алина. – Что, вообще, происходит? Когда же мы увидимся с тобой, любимый? Когда?!
«Картинка» бледнеет и, постепенно истончаясь, исчезает. На смену ей приходит другая.
Тёмный сруб старого колодца. Рядом со срубом стоит толстый берёзовый чурбак. На чурбаке, опираясь на сучковатый посох, сидит слепой старик в славянских одеждах.
– Извини, Гарик, – смущённо улыбается Ведун. – Но ничего не могу сказать о фландрийском графе Родэне. Куда он, сука злая, направляется? С какой целью? Что задумал? Сплошная и мутная пелена. Непрозрачная, плотная и загадочная…. Попробуй расшифровать перехваченное «голубиное» письмо. Если у тебя получится, то и я узнаю о содержании послания. Может быть, тогда всё и прояснится. Ты, уж, постарайся.
И эта «картинка» пропадает. Чернота. Тишина. Бесконечная череда цветных надоедливых кругов…

В висках назойливо и глумливо стучало, во рту было по-прежнему солоно, а затылок превратился в безраздельную вотчину тупой и навязчивой боли.
«Солоно во рту?», – очнулся живучий внутренний голос. – «Ерунда, братец. Не думай о всяких пошлых глупостях. Никакая это и не кровь, а самая обыкновенная морская, то есть, речная вода…. Ну, успокоился, паникёр хренов? Открывай-ка глазоньки. Надо – в срочном порядке – сориентироваться на местности…».
Некоторое время ресницы упорно отказывались выполнять команды, подаваемые мозгом, но потом, всё же, приоткрылись.
Следуя совету мудрого внутреннего голоса, Игорь мельком огляделся по сторонам и тихонько (мысленно, понятное дело, чтобы в рот не попала новая порция солёной воды), прошептал: – «И ничего страшного и безнадёжного. Держусь руками за какой-то базальтовый отросток, торчащий из речного дна. До вожделенного берега – метра три с половиной. Всего-то пары секунд не хватило. Выберемся, не вопрос…».
Борясь с беснующимся белым буруном, он медленно перегруппировался и, оттолкнувшись от валуна, погрёб к берегу. Вскоре подошвы ног нащупали спасительное дно….
Игорь, слегка пошатываясь, выбрался на пологую песчаную отмель. С противоположного берега – сквозь речной шум и грохот – долетали возбуждённые людские голоса и тревожный рёв Пумбо.
Он обернулся, успокаивающе помахал руками, вскинутыми над головой, и прокричал:
– Нормально всё, славяне! Ништяк…
«Прокричал?», – ехидно поморщился внутренний голос. – «Хриплый шепоток получился, не более того…. Да, прилично тебя, братец, шандарахнуло о речной камешек. Спина, наверное, представляет собой один сплошной сизый и крайне неаппетитный синяк. А на затылке шишка – размером со спелую грушу – вспухла…. Не трогай, морда легкомысленная! Больно же будет. Лучше отдохни малость, приди в себя…».
Пройдя метров тридцать-сорок вверх по течению реки, Игорь присел на мелкозернистый песочек. Вскоре рядом с ним шлёпнулся плоский камень, к которому был привязан конец верёвки.
– Что же вы, ребятки? – вырвалось невольно. – Дайте, ради Сварога, передохнуть. Не гоните, пожалуйста, лошадей…
Только минут через пятнадцать он поднялся на ноги и, отвязав верёвку от камня, окинул испытующим взглядом берег.
«Ну, и к чему привязывать верёвку?», – задумался внутренний голос. – «К данному обломку скалы? Нет, в этом случае не получится – требуемого наклона…. Вот же, отличный вариант! Из земли – почти на метр – торчит толстенный чёрный стержень – диаметром сантиметров двенадцать-пятнадцать. Похоже, стальной. Или же изготовленный из другого, неизвестного металла…. Стоп! Откуда в ровенском заброшенном подземелье могла взяться такая солидная штуковина? Вопрос, что называется, риторический…. Скорее всего, этот стержень является приветом из тех древних Времён, когда Ровена находилась под контролем цивилизации «учёных раздолбаев». Нет, они назывались как-то по-другому. Кажется, «учёные лоботрясы», что, впрочем, сути не меняет.…Значит, у «лоботрясов» на Ровене была построена некая опорная База. Потом на планету упал гигантский метеорит, рвануло, начались разнообразные природные катаклизмы. В том числе, связанные и со значительными подвижками земной (в смысле, ровенской), коры. В результате База «лоботрясов» была разрушена до основания, и данная железяка – это всё, что от неё осталась. Часть какой-то опорной металлоконструкции, не иначе…. Впрочем, какая нам разница? Привязывай, братец, верёвку к чёрному стержню. Всё равно, ничего лучшего не наблюдается…».
Переправа отряда через подземную реку заняла часа два с половиной. Причём, как это и не странно, прошла без каких-либо значимых казусов, неприятностей и происшествий. То бишь, ничего из походных вещей не утонуло, никто из бойцов в воду не падал. Да и Пумбо, помещённый в походный короб (оставшийся от погибшей Голубы), перенёс путешествие над беснующейся рекой достаточно спокойно. То есть, с полным пониманием…. Правда, все люди вымокли – до последней нитки. Но, как известно, ни одна серьёзная операция не обходится без издержек…
Борх, осторожно и умело нанося на ушибленную спину Игоря тёмно-бурую лечебную мазь (очень холодную и пахнущую полевым летним разнотравьем), признался:
– А мы, уж, подумали, сынок, что не увидимся с тобой больше. Как оно понесло тебя, как – понесло…. А потом – бах! Приложило об камень…. Что помогло тебе выжить? Загадка. Здоров ты – до полной и окончательной невозможности…. Спрашиваешь о стержне из чёрного железа? Не знаю, что это такое. Все мои предки пробовали – отколоть, отрубить, отпилить от него хотя бы кусочек. Хотя бы крошку. Но ничего не получилось…. Как ты себя чувствуешь? Сможешь идти дальше?
– Смогу, – вздохнул Игорь. – Деваться-то некуда….
– Идти дальше? – тут же заныл Орех, обладавший, как выяснилось, отменным слухом. – Надо сперва обсохнуть и покушать. Давайте, разведём костёр, а? Вдоль речного берега можно вдоволь набрать подходящих деревяшек…. А потом зажарим над пламенем, – жадно сглотнул подступившую слюну, – пару зайчишек.
– Вообще-то, от жаркого костра и я бы не отказался, – выжимая заранее снятую кошулю, согласился Свен. – Зайчатина? Неплохо, конечно. Но запечённая на углях тетёрка – на мой вкус – гораздо лучше…
Славянский вождь, тщательно запечатывая деревянной пробкой керамическую бутылочку с целебной мазью, объявил:
– Костёр отменяется! Нам надо спешить. Необходимо выбраться на земную поверхность часа за два до заката – чтобы осмотреться и выбрать безопасное место для ночлега. Выйти на территорию Пограничья – ночью? Никому не советую. Запросто можно напороться на разнообразные, в том числе, и на смертельно-опасные неприятности. Заночевать (то есть, сделать полноценный десятичасовой привал), в этом подземелье? В полной темноте, так как здешних дров хватит – от силы – часа на полтора? Полный бред! Тут найдутся желающие – перегрызть беспечным путникам нежные глотки. Не сомневайтесь.
– А, вот, Пограничье…. Что это? – спросил Игорь.
– Место такое. Расположенное между Волчьим нагорьем и Жёлтым ущельем. Скалы, ледники, леса. Звери всякие и разные. Голодные и злые…. Ну, и Демоны. Как же без них, родимых? Всё ясно, оглоеды?
– Пр-р-р, – подтвердил Пумбо.
– Тогда подхватили вещички. Жду…. Все готовы? Орех, идёшь последним. Посматривай там…. За мной!

Отряд, снова войдя в коридор, двинулся на запад – перпендикулярно течению подземной реки.
– Кап, кап, кап, – срываясь с тёмно-синих сталактитов, размеренно нашептывали капли воды. – «Всё хорошо и благостно, ребята. Расслабьтесь, друзья. Погрузитесь – на всю катушку – в сладостные раздумья и мечты. Неприятности, горести и опасности остались в далёком прошлом. Кругом – только свои…».
А ещё в правой коридорной стене – время от времени – наблюдались круглые и овальные дырки.
«Чьи-то норы?», – забеспокоился осторожный внутренний голос. – «Кто, интересно, в них проживает? Неторопливые и насквозь мирные подземные барсуки? Ну-ну…. Не расслабляйся, братец! Посматривай, как любит говорить Борх…».
Почувствовав, как его колено бережно прихватил хобот розового слонёнка, шагавшего сзади, Игорь попросил:
– Пумбо, заканчивай валять дурака. Не смешно.
– Пр-р-р, – снова пуская в дело хобот, настойчиво заявил слонёнок. – Пр-р-р! Пр-р-р! Пр-р-р!
– Чего тебе надо? Прекращай – дурью маяться!
«Он же сигнализирует об опасности», – вмешался беспардонный внутренний голос. – «Что тут, собственно, непонятного? Это ты, братец, глуповато выглядишь…. Почему? По кочану! Ты что, на Земле телевизора не смотрел? Там же чётко – причём, по всем каналам сразу – объясняют, мол: – «Животные, они беду чуют издалека. Землетрясения, к примеру, извержения вулканов, цунами…». Стыдно не знать таких элементарных вещей…».
Остановившись, Игорь позвал – в темноту:
– Свен!
– Здесь! – прилетел ответ.
– Подойди ко мне.
Светло-жёлтый огонёк, маячивший впереди, описав короткую дугу, приблизился.
– Что случилось? – спросил охотник, в правой ладони которого было зажато древко горящего факела, а в левой – древко длинного копья.
– Идём назад, – вынимая из ножен кинжал, сообщил Игорь. – Что-то случилось. Пумбо беспокоится. Орех отстал…. Слышишь?
– Ага. Скулит кто-то. Тоненько так, жалостливо. Словно весенний заяц, лапа которого – сутки назад – попала в охотничью славянскую петлю. Вроде, жив ещё. С другой же стороны, надежды на освобожденье нет. Типа – на последнем издыхании – надежда. Помирает…. Лапу отгрызть? Не у каждого хватит…. Чего, спрашивается, хватит? Смелости, отваги, веры в светлое Будущее. Мол, и на трёх лапах – жить будем. Жить, жрать и успешно размножаться…. Пошли?
– Пошли. Пумбо, будь другом, подожди нас здесь. Розовой головой мотаешь? Мол, никак не можешь? Почему? Ну-ну, кажется, я понял…. Бойцовская совесть, доставшаяся от славных предков, не позволяет? Тогда держись, ради Перуна, за Свеном и мной. Договорились?
– Пр-р-р…
– А как же я? – раздался обиженный мальчишеский голосок, и из подземной темноты вынырнул Ждан. – Решили обойтись без меня? Как мыть – в ледяной родниковой воде – грязную посуду, так сразу – Ждан. А как подвиги совершать? Мол, сами? Нечестно это. Даже не позвали…. Пумбо, Пумбо. Не ожидал я от тебя такого вероломства…
– Достаточно – бесполезных слов и споров, – возмутился Игорь. – Все замолчали. Выдвигаемся – в полной тишине – на поиски отставшего (пропавшего, заблудившегося?), младшего жреца.
Вскоре, у очередного поворота подземного коридора, к чуть слышному – жалобному и безвольному – скулежу добавилось чьё-то хищное сопенье и довольное чавканье.
– Хр-р-р, – тихонько поведал Пумбо.
– Чёрные крысы, – вставляя в «нашлёпку» пращи круглый булыжник, шёпотом пояснил Ждан. – Они тоже были когда-то Демонами. А сейчас – просто – крысы…. Будем атаковать?
– Будем, – подтвердил Игорь. – Но только чуть позже. После моей команды.
Он осторожно выглянул из-за каменного ребра.
«Данному – насквозь сюрреалистическому – сюжету и сам непревзойдённый Сальвадор Дали позавидовал бы, честное слово», – подпустив менторских интонаций, поведал чопорный внутренний голос. – «Орех, вытянув ноги в разные стороны, сидит на каменном крошеве, безвольно прислонившись спиной к стене тайного коридора. Сидит, воет и трясётся. В том плане, что его руки-ноги слегка подрагивают, а губы – так и вовсе – ходят ходуном. Мало того, что ходят, так ещё и воют – со всем прилежанием…. Крысы? Здесь Пумбо и Ждан полностью правы. Наблюдается десятка полтора тварей – каждая размером с приличную сторожевую собаку. Две чёрные особи старательно грызут-терзают тёмно-коричневые боты, напяленные на ступни младшего жреца. Третья угнездилась на его круглой голове. Остальные твари насторожённо шастают возле и около неподвижного человеческого тела. Видимо, примериваются – прежде, чем наброситься. Теперь понятно, кто проживает в тех норах…».
Игорь, вытащив из ножен, метнул ровенский кинжал.
– Вжжж! – надсадно пропел тёмный веер.
Он не промазал. Он попадал всегда и везде – во всё и вся….
Крыса, сидящая на голове Ореха, коротко взвизгнув, упала на каменный пол подземного хода. Естественно, вместе с кинжалом, метко пробившим её жирный загривок.
– Мочи их, ребята! – скомандовал Игорь.
Свен, коротко размахнувшись, метнул тяжёлое копьё. Ждан швырнул – из пращи – увесистый камень.
На чёрных крыс всё это (даже вместе взятое), не произвело особого впечатления. Выстроившись – по ширине коридора – в ряд, они, мерзко зашипев, двинулись вперёд.
«То бишь, это они атакуют, а, вовсе, не мы», – пессимистично оповестил внутренний голос. – «Оружейный же арсенал у нас – откровенно не богат. Два кинжала – у Свена и Ждана, да твой, братец, дротик. Не считая пращи…. Негусто. Надо отступать и звать подмогу. Орех? Ну, не знаю. Собственная шкура, как говорится, дороже…».
Тут, проскочив между коленями людей, на сцену боевых действий вышел Пумбо. Протяжно и громко протрубив, слонёнок отважно зашагал навстречу противнику.
Появление розового бойца произвело на чёрных крыс неизгладимое впечатление. Отчаянно завизжав и трусливо поджав облезлые хвосты, они развернулись и, смешно семеня коротенькими серыми лапками, побежали прочь.
– Хр-р-р! – бросаясь в погоню, воинственно известил Пумбо.
«А ещё говорят, мол, слоны – до дрожи – боятся крыс и мышей», – удивлённо прошелестел внутренний голос. – «Похоже, что всё обстоит – с точностью – наоборот. Впрочем, в данном конкретном случае речь идёт о ровенских мышах, крысах и слонах…».
Они подошли к Ореху, продолжавшему безвольно сидеть возле стены подземного коридора. Ладони младшего жреца крепко сжимали голову, между пальцами правой руки сочилась алая кровь.
– Что это такое? – указывая рукой на каменный пол, неуверенно спросил Ждан. – Какая-то белая штуковина валяется в кровавой луже. То ли, маленькая тряпочка, то ли…
Игорь, придерживая каблуком сапога чёрное тельце, извлёк ровенский кинжал из жирного загривка мёртвой крысы, тщательно обтёр клинок о густой тёмно-зелёный мох, росший на левой стене подземного хода, и, отправив кинжал в ножны, разъяснил:
– Это, брат, не тряпочка. А обгрызенное человеческое ухо.
– Чьё – ухо?
– Божьего слуги, понятное дело. Крыса, которую я убил, откусила Ореху правое ухо, а дожевать не успела. Бывает.
– Сейчас я найду подходящую льняную тряпицу, – снимая с плеч походный короб, пообещал Свен. – Перевяжем бедняге рану, остановим кровь. Ничего, и без уха можно жить. Например, воздавая льстивые бесконечные похвалы могучим и добрым Богам…
Из-за поворота, со стороны подземной реки, доносилась, не смолкая, звуковая какофония – бодрый перестук слоновьих ног, воинственные вопли и жалобный писк подземных грызунов.
– Как бы эти крысиные Демоны не откусили Пумбо хобот, – забеспокоился Ждан. – Может, позовём мамонтёнка обратно?
– Не стоит отвлекать нашего розового приятеля от охотничьих дел, – посоветовал Игорь. – Пусть развлекается. Ему, скорее всего, ничего не угрожает.
– Почему?
– Видишь ли, крысы – по определению – не отличаются храбростью. То есть, нападают только на тех, кто трусливее их. Они всегда чувствуют, кто перед ними. Орех – законченный трус. Вот, крысы и решили его скушать…. А наш Пумбо?
– Отвязанный храбрец! – с гордостью в голосе сообщил мальчишка. – Отважный и благородный!
– Полностью согласен с тобой. Поэтому крысы, сломя голову, и убегают от него, даже не помышляя о сопротивлении…. Свен, ты нашёл тряпицу? Молодец. Дай-ка её мне…
Взяв из рук охотника прямоугольный кусок белого полотна, Игорь подошёл к младшему жрецу и, положив ладонь на темечко раненого, попросил:
– Отними-ка ладони от ушей. Давай, родной. Я тебе рану перевяжу.
– М-м-м-м, – болезненно раскачиваясь из стороны в сторону, нервно затянул Орех. – М-м-м-м….
– Руки, тварь, убрал! Ну, кому сказано!
Младший жрец послушно выполнил команду и, посмотрев на Игоря испуганными, совершенно-безумными глазами, спросил – тоненьким-тоненьким голоском:
– Граф Родэн? Это вы?
«Спёкся, голубчик!», – жизнерадостно хохотнул циничный внутренний голос. – «В том плане, что крыша – от пережитого страха – съехала. Чёрные зрачки увеличились по площади – в отличие от обычного состояния – раз в двадцать-тридцать. Цветовой «глазной фон» поменялся самым кардинальным образом. Были глаза (по визуальным ощущениям), васильковыми, а стали – тёмно-тёмно-карими. Бывает…. Слегка крыша съехала? Или же всерьёз? И причём здесь – граф Родэн? Это приболевший Божий слуга, видимо, так неадекватно отреагировал на властные нотки в твоём, братец, голосе…. Как бы там ни было, но этим немаловажным обстоятельством стоит воспользоваться. В смысле, не грех и воспользоваться…».
Заговорщицки подмигнув Ждану и Свену, Игорь, напустив на физиономию аристократическую брезгливость, ответил:
– Конечно, я. Кто же ещё? Фландрийский Родэн, собственной персоной…. Ну, дружок, как дела?
– Хорошо – дела. Просто отлично, – истово заверил Орех. – Скоро я узнаю, где вятичи добывают жёлтое железо. Узнаю, и расскажу об этом Верховному жрецу.
– Что ещё?
– Всё, клянусь Сварогом! Ничего другого мне Вогул не поручал.
– Верю. Молодец. Хвалю.
– Рад стараться, благородный господин граф! Рад – стараться…. Чем ещё могу служить?
Подумав с минуту, Игорь резко поменял тему разговора. Задумчиво наморщив лоб, он признался:
– Понимаешь, Орех, я тут недавно ударился головой о толстое дерево…
– Сочувствую, господин Родэн! Более того, желаю вам скорейшего и полного выздоровления.
– Спасибо, жрец, спасибо…. Но, к огромному сожалению, меня покинуло искусство – чтения тайных писем. Понимаешь, о чём я толкую?
– Понимаю, ваше сиятельство. Чем могу помочь?
– Чем помочь, чем помочь…, – Игорь резко увеличил количество глубоких морщин на лбу. – Вот, скажи-ка мне, симпатичный и любезный жрец, а что означают – в тайном тексте – два ноля, идущие подряд? Две единицы? Две двойки? Две тройки? Две четвёрки?
– По договорённости. Есть тот, кто пишет письмо, а есть тот, кто его читает. Вот, они и договариваются между собой. Например, две единицы могут обозначать чьё-то имя. Или же просто фразу: – «Доброго дня!». Толком сказать не могу. Извините…
– Сварог тебя, старательного, извинит и простит. Если, конечно, сочтёт нужным…. Как, вообще, читается зашифрованный текст, если не брать во внимание повторяющиеся цифры? Отвечать, харя безухая, когда спрашивают!
– Убирается каждый первый ноль, – покладисто зачастил Орех. – Каждая вторая единица. Каждая первая двойка. Каждая вторая тройка. Каждая первая четвёрка. Каждая вторая пятёрка. Ну, и так далее…
– Убирается – это как?
– То есть, на их месте возникает – по тексту – пустота.
– Понял, жрец, не продолжай. Значит, оставшиеся цифры обозначают номера букв – в перечне ровенского алфавита?
– Ага, обозначают. Точно так.
Игорь, довольно улыбнувшись, велел:
– Вставай, Божий слуга! Будем тебе ушную кровоточащую дырку перевязывать.
Орех, послушно кивая окровавленной головой, поднялся на ноги и пробубнил:
– Как скажете, благородный граф…. Перевязка? Извините, но не получится…. Только что я получил – прямо в голову – призыв-приказ от Верховного жреца. Вогул зовёт меня на встречу. Срочно. Надо спешить. Всех благ. Покорно, ещё раз, извините….

Из-за поворота показался Пумбо, довольный и счастливый – словно пару минут назад покончил с пятой корзиной спелых яблок. Или там – с шестой – не до конца созревшей свеклы….
Младший жрец, активно суча кривоватыми ножками, ловко перепрыгнул через розового слонёнка и устремился на восток, по направлению к подземной реке…

Глава восемнадцатая
Призраки Пограничье

Пумбо, удивлённо и непонимающе покачав розовыми ушами, поинтересовался:
– Пр-р-р?
– Похоже, что наш Орех слегка сошёл с ума, – пояснил Игорь. – Бывает, знаешь ли…. Впрочем, нет худа – без добра. Во-первых, теперь мы сможем прочесть перехваченное письмо графа Родэна. А, во-вторых, Верховный жрец так и не узнает, где находится заветное Жёлтое ущелье.
– Узнает, – покачав головой, заверил Свен. – Не сразу, конечно. Подпоит – в подходящий момент – хмельной медовухой кого-нибудь из охотников, входящих в наш отряд, и узнает. Меня, например. Пьяный язык, он не ведает преград…. Может, догоним младшего жреца?
– Зачем?
– Ну, не знаю. Можно пристукнуть – чисто на всякий случай. Или же, настучав от души по мордасам, попробовать привести в чувство…
С запада послышались звуки торопливых шагов, и из-за поворота вышел Борх.
– Что здесь происходит? – суровым голосом спросил вождь южных вятичей. – Почему, охламоны, отстали?
Выслушав короткий рассказ Игоря, Борх, с любопытством рассматривая труп чёрной крысы, объявил:
– Не будем ловить младшего жреца. Времени нет…. Скорее всего, он потонет в бурных водах подземной реки. Раз сошёл с ума, значит, не сообразит, что надо воспользоваться натянутой верёвкой. Или же провалится в зыбучую трясину Сизых болот, позабыв надеть на ноги снегоступы…. А, вот, чёрные крысы. Последний раз я сталкивался с ними – в подземном коридоре – лет десять-двенадцать тому назад. Тогда они были гораздо меньше. Интересно, а до каких размеров – в конечном итоге – эти грызуны вырастут? Впрочем, не важно. Как говорится, поживём – увидим…. Следуем дальше, славяне! Не отвлекайтесь, пожалуйста, на всякую ерунду…

Наконец, отряд выбрался на земную поверхность. Светло-зелёное солнышко уже заметно приблизилось к далёкой западной линии горизонта. Было достаточно прохладно, температура окружающего воздуха не превышала плюс пяти-шести градусов.
– Не жарко, – зябко передёрнул плечами Ждан. – А что же будет ночью?
– Пр-р-р, – поддержал Пумбо.
– Дельный костёр разожжём. Меховые безрукавки – перед сном – подденем под свиты, – успокоил Борх. – А завтра, преодолев горный перевал, спустимся в широкую долину. Там гораздо теплее…
«Словно попали в другой климатический пояс», – резюмировал усталый внутренний голос. – «Присутствуют только деревья хвойных пород – хлипкие сосёнки, корявые лиственницы и кривобоки ёлочки. Под ногами – камни, поросшие разноцветными мхами и лишайниками. На севере наблюдается высокая покатая сопка, на вершине которой красуется бело-голубая снежная «шапка»…. Натуральная лесотундра, короче говоря. Точно такая же, как на Терском берегу земного Кольского полуострова. Только северных оленей – для полного комплекта – не хватает…. Впрочем, отсутствуют и всяческие кровососущие насекомые. Низкий поклон за это – милосердным «учёным странникам»! Что называется, подсуетились, на этот раз, по делу…».
Неожиданно Борх – свистящим шёпотом – велел:
– Присесть всем на корточки. Не шуметь.
– Что случилось? – спросил Ждан. – Демоны?
– Нет, сынок. Олени. Ветер дует с запада. Поэтому олешки нас до сих пор и не учуяли…
Игорь осторожно выглянул из-за высокой моховой кочки – метрах в ста пятидесяти от отряда вятичей беззаботно паслось небольшое стадо северных оленей.
«Голов, наверное, шестьдесят», – доложил внутренний голос. – «Самки, оленята, несколько упитанных красавцев-рогачей. Натуральные северные олени, без дураков. Гадом буду…».
Свен и Пегий – по знаку вождя – осторожно, сжимая в ладонях копья, поползли к пасущимся оленям. Вскоре с той стороны долетел болезненный вскрик, сопровождавшийся предсмертным плачем. Послышались испуганные всхрапы и беспорядочный перестук копыт.
– Вот, и с ужином определились, – поднимаясь на ноги, известил Борх. – Пошли, бойцы, искать место для ночлега…. Пегий и Свен? Разделают добычу и догонят.
Они решили заночевать на плоском каменистом плато – среди рыжих и сиреневых мхом, рядом с крохотным ручейком, вдоль берегов которого и набрали сухих дров.
Когда разгорелся уютный костерок, к лагерю подошли Свен и Пегий, несшие – на толстой сосновой жерди – заднюю половину туши северной оленихи.
Пока куски мяса, тщательно обёрнутые влажным тёмно-зелёным мхом, запекались над пламенем костра, охотники сноровисто соорудили – из пышных еловых лап – три уютных шалаша.
Ещё через час, жадно насыщаясь запечённой олениной, Борх пробормотал:
– Странное дело. Казалось – мясо и мясо. Но у Голубы, наверняка, получилось бы гораздо вкуснее. Без женщин, славяне, плохо. Даже в походе…
Устав за долгий день, путники завалились спать, предварительно установив очерёдность ночных дежурств.
Игорю выпало дежурить последним – уже перед рассветом.
– Вроде, всё нормально, – перед тем, как залезть в шалаш, сладко зевая, сообщил Свен. – Только на западе кто-то (или что-то?), постоянно ухает. То – радостно, то – с голодной тоской. Может, тутошний ночной филин развлекается. Или, к примеру, оголодавший Демон – в медвежьем обличье – вышел на охоту. Посматривай, Гарик, по сторонам…
Подбросив в ленивое пламя свежих дровишек, Игорь прилёг на еловые ветви, предусмотрительно постеленные на каменистую землю в метре от костра.
«Может, займёмся письмами? – предложил беспокойный внутренний голос. – И графским, и тем, которое находится в найденной бутылке? Впрочем, братец, не стоит. Увлечёмся ещё, не дай Сварог, бдительность утратим. Тут они – всем гадким скопом – и навалятся. Кто – они? Верные и зубастые слуги Пограничья, ясная ровенская ночка…
Игорь – время от времени – бдительно посматривая по сторонам, попытался подвести некоторые промежуточные итоги своего пребывания на Ровене. То бишь, «собрать мысли в кучку», как любила выражаться – в той, земной жизни – Алина. Но толком ничего не получилось.
«Причём здесь – десять таунов золота?», – сердился приземлённый внутренний голос. – «Какое нам, вообще, дело до ровенских вятичей, не могущих окончательно определиться с Богами? До фландрийских графов и баронов, падких на золото и платину? До островных воинственных бабочек, которым скоро предстоит выбирать новую Королеву? Какое, а? Верно, в глобальном смысле – никакого.…Наше дело, братец, маленькое и неприметное. А именно, выяснить, откуда на Ровене появляются Демоны, а после этого – срочно вернуться на родную Землю. В жаркие объятия обожаемой супруги…. Правильно я говорю? А если правильно, то изволь – серьёзно, без дураков – напрячь извилины головного мозга. Повторяю ключевые вопросы. Откуда, как и почему на Ровене берутся Демоны? Какова природа их появлений? Стоп! Слышишь?
Издалека донеслись отзвуки звонкого женского голоса. Игорь, сжимая в ладонях древко дротика, поднялся на ноги и – на всякий случай – отошёл от костра метров на десять-двенадцать.
«Правильно, братец!», – будучи сторонником разумной осторожности, одобрил внутренний голос. – Нечего – в отблесках пламени костра – отсвечивать. Того и гляди, какая-нибудь здешняя меткая сволочь пальнёт из лука. Чего стоишь-то? Присядь на корточки. Не тормози…
На глазах серело. Ночь неохотно и медленно отступала. На восточном краю неба появилась – предвестницей наступающего утра – тоненькая изумрудно-зелёная нитка.
Постепенно женский, смутно-знакомый голос начал приближаться. Через некоторое время уже можно было разобрать и слова мелодичной песенки:

Темней всего – под пламенем свечи.
Седые мудрецы твердят про это.
И вторят им безумные поэты,
О вечном говорящие в ночи.
Темней всего – под пламенем свечи!

Под пламенем свечи – темней всего.
И мы с тобою спрятались от Мира,
От пересудов тех – неотвратимых,
Не позабыв, лишь только, одного.
Под пламенем свечи – темней всего!

Но догорела свечка, как всегда.
И наш секрет – любому нынче виден.
И кто захочет – ту Любовь обидит,
Печать греха, поставив навсегда.
Ведь, догорела свечка – как всегда…

Возьмём же сразу – тысячи свечей!
И вновь зажжём их – все – одновременно!
И чудная наступит перемена
В том Мире, что из света и теней…
Зажгите сразу – тысячи свечей!

Темней всего – под пламенем свечей.
И канделябры – вновь – покой нам дарят.
И шумный бал к веселию вновь манит.
Уютнее всего – под пламенем свечей!
Мы спрятались – под пламенем свечей…

«Ерунда какая-то!», – занервничал внутренний голос. – «Это же – один из любимых романсов нашей Алевтины! Она сама его и сочинила. И музыку, и слова – на русском земном языке, понятное дело…. Слова, вернее, их смысл, совпали случайно? Согласен, бывает. А – мелодия? Один в один! Гадом буду! Как всё это прикажешь понимать?».
Песенка затихла. Из молодого ельника показалась тоненькая, молочно-белая фигурка.
– Этого не может быть, – прошептал Игорь, чувствуя, как по спине – бесконечной стаей – побежали мелкие ледяные мурашки. – Голуба? Как же так…. Одета в шикарное платье средневекового покроя. Голые точёные плечи, высокая причёска, веер колышется в руках…. Но почему же всё такое бело-мутное, словно бы – слегка прозрачное? Эге, кажется, понял. К нам на огонёк заглянул Призрак…. Что тут, собственно, такого? Ты же, братец, мнишь себя идейным философом? А Призраки – с точки зрения классической философии – вещь обыденная, то бишь, данная нам в реальных ощущениях. Ты его видишь? Значит, он существует. Ничего необычного…
– Ты в этом уверен, варг? – состроив надменно-презрительную гримасу, спросила молочно-белая Голуба. – Что ты, наглец, вообще, знаешь о Призраках? О Потустороннем Мире?
– Ничего, – сознался Игорь.
– Вот, то-то же…. Пойдём, варг, со мной.
– Зачем?
– Никак, боишься? То есть, празднуешь труса? – удивлённо улыбнулась девушка. – Не ожидала, Гарик, от тебя такого позорного безобразия…. Спрашиваешь, мол, зачем?
– Спрашиваю.
– Хочу познакомить тебя с одним…э-э-э, Призраком. Он может рассказать много интересного. Например, о том, откуда и почему на Ровене появляются Демоны. Так как, познакомить?
– Познакомь, – согласился Игорь. – Буду благодарен…
– Тогда иди за мной, варг.
Девушка, маня бледной рукой, направилась на запад. Зазвучала, не пойми и откуда, тихая мелодия – чарующая и светлая:

Я грущу, хмелея от печали
А природа – капает дождём.
Вас сюда, друзья мои, не звали.
Хмурым и тоскливым сентябрём…

Игорь, отбросив последние сомнения, двинулся за Голубой.
«Правильно, братец», – одобрительно зашептал повеселевший внутренний голос. – «Сейчас мы с тобой всё и узнаем. Потом дождёмся полнолуния, выйдем на связь с Зорго, доложим – честь по чести. Да и, пожелав Ровене всего наилучшего, отправимся домой…. Шагай, бродяга, веселей. Шагай!».
Неожиданно раздался громкий трубный рёв-зов. Молочно-белая Голуба, словно бы испугавшись чего-то, исчезла. Игорь, отгоняя наваждение, старательно потряс головой и облегчённо выдохнул:
– Фу! Пронесло стороной…
Он стоял на краю бездонной горной трещины.
«Ещё один-два шага, и всё», – невозмутимо усмехнувшись, сообщил внутренний голос. – «Остался бы старина Зорго без своего верного «агента». Спасибо, Пумбо. Выручил в очередной раз…».
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Игорь побрёл назад, к ночному лагерю, до которого было чуть больше ста метров.
Возле шалашей, ничего не понимая, бестолково суетились сонные вятичи. А вокруг костра, гордо выставив вверх короткий хвостик, беззаботно прогуливался розовый слонёнок.
Борх, выслушав доклад о предрассветном происшествии, принялся неуклюже извиняться:
– Моя вина, признаю. Старею, наверное. И с Орехом я ошибся, поставив его замыкающим в походной колонне. И вас, бойцы, забыл предупредить о Призраках…. Шастают они, заразы беспокойные, по Пограничью – почём зря. Видимо, с разрешения мудрых и непредсказуемых Богов. Нашептывают всякое, обещая несбыточное. Нельзя им, сладкоголосым, верить. Себе дороже. Если Призрак пристанет к тебе, то надо громко хлопнуть в ладоши, или же крикнуть: – «Сгинь!». Всё и закончится…. А ты, Пумбо, опять оказался молодцом. Хвалю!
– Пр-р-р! – браво отозвался, словно – откозырял, слонёнок.
– Молодец, что поднял тревогу, – направляясь к ручью, пояснил Великий вождь. – Спугнул Призрака…. Опять же, и разбудил всех вовремя, солнце скоро взойдёт. Пора в дорогу. Умываемся, славяне. Наскоро перекусываем и выступаем…

Отряд, выстроившись в длинную цепочку, пересекал горное плато, усеянное чёрными базальтовыми обломками. Было ветрено, но не холодно – светло-зелёное ровенское солнышко постепенно «раскочегарилось» и принялось старательно прогревать окружающий воздух.
Неожиданно Игорь понял, что обломки базальта куда-то исчезли, а он шагает по ровной дороге, вымощенной странными, очень гладкими светло-жёлтыми плитами.
«Точно такие же гладкие плиты, братец, мы с тобой видели на земном Кольском полуострове, когда искали древнее капище неизвестного народа, населявшего когда-то загадочную Гиперборею, – восторженно икнув, напомнил внутренний голос. – Ну, когда вместе с Алиной шли – от лопарского посёлка Ловозеро – к Тайболе и Сейдозеру. Помнишь? Безлюдная заполярная тундра, белоснежный ягель, переспелая бордовая брусника, камни, покрытые лиловыми и фиолетовыми лишайниками, тучи голодного гнуса. И, вдруг – среди мхов и разноцветной гальки – появилась дорога, мощённая светло-жёлтыми плитами. Вернее, только часть древней дороги – протяжённостью метров триста-четыреста…. Куда подевалось остальное дорожное полотно? Неразрешимая загадка, понятное дело…».
На привале Игорь, указывая рукой на юго-запад, спросил у Борха:
– Там проходит долина, ведущая к длинному и узкому озеру?
– Точно, – согласно кивнул головой вождь. – И долина имеется, и озеро с тёплой водой, вдоль берега которого нам и предстоит шагать. А откуда, сынок, ты знаешь про это?
– Сон вчера приснился, – скрипя сердцем, соврал Игорь. – Как называется эта долина? А озеро?
– Не знаю. Вятичи очень редко посещают эти края. Не успели ещё придумать названия.
Вечером они вышли к глубокому каньону, в котором и располагалось искомое озеро.
– Как красиво! – восхищённо зацокал языком Ждан. – Озеро узкое-узкое, но очень длинное. Над противоположным берегом нависают покатые холмы, покрытые низеньким елово-сосновым лесом. На севере – через низкие серые облака – смутно угадывается высокая горбатая гора. Ветер стих. Вода отливает тусклым железом – как клинок старинного фландрийского меча. По самой середине озера передвигается – словно живая – полоса цветного тумана: местами розового, местами – лилового…».
«Мальчишка всё правильно обрисовал», – задумчиво вздохнул памятливый внутренний голос. – «А меня, вот, посетило стойкое ощущение «дежавю». Пейзаж, представший перед нами, напоминает одну земную горную долину, в которой находится знаменитое Сейдозеро. Ну, очень напоминает! Во-первых, размерами. Каньон вытянут – с севера-востока на юго-запад – километров на сорок с гаком. Ширина – примерно полтора километра…. Во-вторых, этот цветной, очень подвижный туман. Над водами земного Сейдозера такой тоже – по поздней осени – частенько клубится. Может, на каждой планете, пригодной для проживания разумных гуманоидов, существует «своё» Приграничье? В смысле, Приграничья, очень похожие друг на друга? Почему бы и нет, собственно?».
Борх, кивнув на огромный сосновый корень-выворотень, объявил:
– Здесь заночуем, славяне. Дров нам на ночь хватит. Чуть дальше протекает бойкий ручеёк.
– Может, спустимся к озеру? – предложил Свен. – Тут как-то неуютно. Больно, уж, ровное и открытое место. А закат сегодня, как раз, тёмно-тёмно-зелёный. Значит, утром следует ожидать сильного ветра. Сдует ещё, не дай Сварог тому случиться…. Внизу же имеется уютная площадка, с трёх сторон закрытая от ветров. Да и сухих дров там гораздо больше…
– Здесь заночуем! – заупрямился Борх. – У озера – опасно. В его глубинах живёт огромный Водяной Змей. Демон, понятное дело. Днём он спит, а ночью выходит на охоту. Булькает и ухает, мешая спать. Кушает ли он людей, или же питается только озёрной рыбой? Не знаю. Но рисковать – лишний раз – не будем.
На этот раз Игорь дежурил первым. Печально догорел изумрудный закат, постепенно стемнело. Вскоре со стороны озера донёсся громкий всплеск, после чего утробный голос известил:
– Ух-х!
«Подойди-ка, братец, к каньону», – предложил любопытный внутренний голос. – «Вдруг, удастся полюбоваться на Водяного Змея? Интересно же, право слово. Нашей Альке потом расскажем …».
Но ночь, как назло, выдалась пасмурной, звёзды и Луна отсутствовали. Поэтому ничего толком рассмотреть не удалось, хотя всплески и прочие шумы (уханье, чавканье и так далее), не затихали.
Постояв на обрыве минут пятнадцать-двадцать, Игорь развернулся и зашагал обратно.
Возле костра его ждал очередной «приграничный» сюрприз – на круглом валуне преспокойно, закинув одну ногу на другую, восседал Зорго. Правда, на этот раз, «учёный странник» был облачён в молочно-белые рыцарские доспехи.
«Просвечивается слегка, гнида», – хмуро сообщил внутренний голос, которому уже слегка надоели местные фокусы. – «Призрак, ясный сосновый пенёк. Обычное дело для здешнего Приграничья…. Прогнать его – к нехорошей ровенской маме? Или же, чисто на всякий случай, стоит немного поболтать?».
– Конечно же, стоит, – ехидно скалясь, заверил полупрозрачный Зорго. – Не убудет с тебя, приятель.
– Не убудет, тут ты прав, – согласился Игорь. – Только и сообщить мне пока нечего. Нет новостей. Никаких…
После минутного молчания Призрак, подпустив в голос елейной душевности, сообщил:
– Хороший ты парень, Игорёк. Только очень, уж, доверчивый. Таким лохам чилийским вешать лапшу на уши – сплошное удовольствие.
– А как же быть с утверждением, что, мол: – «Обманывать – по своей природной сущности – «учёные странники» не умеют. Лишь иногда не говорят всей правды…»?
– Ха-ха-ха! Точно – лох. Да я тебе, дружбан закадычный, и трети этой самой правды не рассказал…
– Сгинь! – обидевшись на откровенное хамство, Игорь громко хлопнул в ладоши. – Ага, не понравилось? Исчез, «мыслящая субстанция»? И, поделом. Нечего отвлекать часового – от реальной действительности – глупыми и никчемными разговорами…
Через минуту возле костра появилась взлохмаченная бородатая физиономия.
– Звал, Гарик? – широко зевая и почёсываясь, спросил Свен. – Моя очередь заступать на пост?
– Да, нет. Рановато ещё. Это я просто на Призрака проходящего слегка гаркнул.
– Это хорошо…
– Что же тут хорошего?
– Раз к тебе приходил Призрак, значит, и ко мне может заглянуть такой же гость, – пояснил охотник. – Борх говорит, что Приграничье – особенное место. И здешние Призраки – особые. То есть, к каждому путнику являются только Призраки тех людей (в том числе, и живых), про которых путник – незадолго до этого – вспоминал…. А мне, как раз, только что снилась одна симпатичная и смешливая девица, живущая в соседней деревне. Видишь ли, я за ней давно уже ухаживаю, но ничего – ровным счётом – понять не могу. Подарки-то девушка берёт охотно, но и только. Крутит и вертит, не говоря ни «да», ни «нет»…. А ещё ходят упорные слухи, что она собирается выйти замуж за одного из тамошних младших жрецов Перуна и Сварога. Проверить бы надо. Призраки, как уверяет старик Ведун, врать не умеют…. Вот, я и подумал, что удастся – сегодняшней ночью – прояснить многие вопросы. Мол, явится ко мне Призрак девицы, а я его и спрошу в лоб – как, мол, и что. Пусть расскажет, ничего не утаивая…. Иди, Гарик, спать. Я подежурю у костра. А потом Пегого разбужу. Он тоже мечтает – пообщаться с каким-то Призраком. Правда, не говорит, тихушник, с каким именно…
«Эх, знать бы всё это раньше!», – искренне огорчился внутренний голос. – «Во-первых, надо было совсем по-другому вести себя с молочно-белой Голубой. То есть, не брести за ней следом, рискуя свалиться в горную трещину, а, наоборот, сидя на месте, попробовать разговорить. Мол: – «Что это за…м-м-м, Призрак такой, который всё знает о природе ровенских Демонов? Как его, осведомлённого, зовут? Во-вторых, зачем надо было – дурацким хлопком – прогонять полупрозрачного Зорго? Он, что, кусался, угрожал, грязно выражался? Надо было и ему задать несколько наипростейших вопросов. Мол: – «А в чём – в общих чертах и в частности – заключается недосказанная правда? Можно ли получить более полную и развёрнутую информацию – относительно географических особенностей Ровены? Откуда в южную Фландрию поступает курительный табак? Каков полный списочный состав «агентов» цивилизации «учёных странников», работающих – в настоящий момент – на планете?»…. В-третьих, надо было думать не о Голубе и Зорго, а совсем о другой персоне. Догадался, братец, о ком конкретно? Правильно, о нашей Алевтине. Поболтали бы с ней о том, и о сём. Обсудили бы – всякое и разное. Ну, ты меня понимаешь…».

Утром Свен был непривычно хмур и мрачен.
– Призрак не подошёл к костру? – предположил Игорь.
– Подошёл, мать его, – печально вздохнул охотник. – Вернее, подошла…
– В том смысле, что лучше бы не подходила?
– Это точно. Выяснилось, что моя симпатия не отличается…э-э-э, чистотой нравов и помыслов. И с младшим жрецом плотски сожительствует, и ещё кое с кем…. Напрасно я связался с Призраками Пограничья. Ох, напрасно! С одной стороны, правду узнал. А, с другой…. Лучше бы и не знать её вовсе!
«И Пегий, похоже, пообщался с «заказанным» Призраком», – заметил наблюдательный внутренний голос. – «Бестолково и потерянно слоняется по лагерю, словно его – совсем недавно – стукнули из-за угла пыльным мешком. Может, братец, оно и правильно, что мы не поговорили с Призраком Альки…. Что я имею в виду? Да, честное слово, ничего такого! Зачем же сразу лезть в бутылку?»…

Глава девятнадцатая
Жёлтое ущелье

День прошёл спокойно, то есть, без каких-либо особых происшествий. Вятичи – до самого вечера – размеренно шагали на юго-запад, вдоль нескончаемого обрывистого края каньона, в котором беззаботно плескались светло-серые воды безымянного озера.
Уже на задумчивом изумрудно-салатном закате, когда был оборудован очередной ночной лагерь, Пумбо, печально хлопая розовыми ушами, закапризничал.
– Пр-р-р, пр-р-р, пр-р-р…
– Кушать хочет, – жалостливо вздохнув, объяснил Ждан. – Лишайники ему надоели, а грибы не нравятся. Может, пока не стемнело, мы с Гариком спустимся к озеру и по-быстрому наловим рыбы? Чего бояться-то? Ведь, Водяной Змей выходит на охоту только в полной темноте.
– Этого пока никто не проверял, – копаясь в походном коробе, отрицательно помотал головой Борх. – И проверять, пожалуй, не стоит, – достал из недр походной тары круглую жёлтую репку и протянул слонёнку: – Держи, бродяга! Заслужил…. Берег на всякий случай. Мол, репа, если её употреблять вместе с мёдом диких пчёл, хорошо помогает от злой простуды. А ещё её можно отваривать и дышать над получившимся паром. Да, ладно, обойдёмся…. А завтра, уже ближе к обеду, мы спустимся в Жёлтое ущелье, через которое протекает дельная речка. Там рыбы и наловите.
Наступило серое промозглое утро. Из рваных облаков закапал ленивый осенний дождик.
– Не было печали, – расстроился Борх. – Надевайте, ребятки, вотолы. Набрасывайте капюшоны на головы.
– А в Жёлтом ущелье оборудовано какое-нибудь приличное жильё? – спросил Игорь. – Это я интересуюсь на тот случай, если дожди зарядят всерьёз и надолго.
– Имеется кое-что интересное, – загадочно прищурился вождь. – Только крышу надо будет оборудовать, дверь смастерить, да печку сложить простецкую…. Все готовы? Вперёд, славяне!
Через пару часов они вышли на юго-западную оконечность безымянного озера.
– Хр-р-р, – огорчённо протянул Пумбо.
– Всё правильно понимаешь, – подтвердил Борх. – Теперь придётся немного попотеть. Гарик, лезь первым.
Горный склон круто поднимался наверх.
«Примерно под пятьдесят градусов по отношению к горизонту», – навскидку определил внутренний голос. – «Да, честно говоря, удовольствие – ниже среднего…».
Сердце, грозя выпрыгнуть наружу, бешено колотилось в груди. Дыхание участилось и стало бесконечно-хриплым. Из-под подошв сапог изредка выскальзывали-вылетали чёрные влажные камни, грозя попасть в товарищей, карабкавшихся по круче следом.
Наконец, от души пропотев, Игорь выбрался на хребет водораздела. Выбрался, ладонью смахнул с лица капли солёного пота, посмотрел на запад и застыл, поражённый величием открывшегося вида.
«Даже рот у некоторых шалопаев слегка приоткрылся от удивления», – не преминул съязвить вредный внутренний голос. – «Будь, братец, поосторожнее. Как бы любопытная ровенская ворона – ненароком – не залетела. Кстати, дождик-то, хвала могучему Сварогу, перестал накрапывать…».
Игорь стоял на краю гигантской скалы, гордо нависавшей над глубоким и широким горным ущельем. Внизу монотонно шумела полноводная река, текущая десятками отдельных потоков. Эти потоки причудливо пересекались-переплетались, то, сливаясь в несколько широких, то опять разделяясь на десятки узких. Хорошо просматривались многочисленные острова, старицы, пороги и водопады. Таинственные дали были подёрнуты лёгкой светло-лиловой дымкой. Под ногами тихонько поскрипывал белоснежный иней.
Вскоре на водоразделе появился Ждан и, восторженно поохав с минутку, заявил:
– Красиво, конечно. И даже очень…. Только как же мы спустимся вниз?
«Прав мальчишка!», – подключился прозревший внутренний голос. – «Совершенно отвесная скала. А до дна Жёлтого ущелья будет, наверное, метров шестьдесят…. Что делать дальше?».
Борх, слегка припадая на левую ногу, поднялся на скалу последним и, восстановив дыхание, попросил:
– Гарик, отверни-ка в сторону вон тот плоский камушек.
Под камнем – в просторной нише – обнаружилась шикарная верёвочная лестница.
«Только не «верёвочная», а «кожаная», – скрупулёзно уточнил внутренний голос. – «То бишь, толстые деревянные перекладины соединены между собой с помощью чёрных кожаных ремней. И это, безусловно, правильно! Общеизвестно, что кожа является более долговечным и надёжным материалом, чем пеньковые, льняные и конопляные верёвки, могущие подло подгнить. Причём, подгнить – в самый неподходящий и ответственный момент…. Происхождение использованной кожи? Явно морское. Может, нерпа. Или – даже – кит…. Проверь-ка, братец, данное приспособление на прочность…. Ещё раз подёргай! Сильней! Не ленись, пожалуйста. Вроде, всё в полном порядке…».
Лесенка, после тщательного коллегиального осмотра, была признана годной для дальнейшей эксплуатации. Её «начальная» планка была надёжно придавлена тяжеленными камнями.
– Скидываете вниз! – распорядился вождь.
Раздался громкий стук. Это деревянные перекладины разворачивающейся лестницы встретились с каменной вертикальной поверхностью.
– Сейчас, Пумбо. Подожди, не суетись. Не надо быть таким нетерпеливым и приставучим, – освобождая от вещей и припасов походный короб, улыбнулся Свен. – Доставим тебя вниз – в лучшем виде. Правда, потом снова придётся возвращаться-подниматься – за барахлишком…. А что прикажешь делать потом, когда ты, морда ушастая, станешь взрослым? Размером с двухэтажный дом? Придётся, бродяга, забыть тебе о дальних походах. Будешь безвылазно обитать в Веснянке и её окрестностях – вместе со стариками, женщинами, подростками и маленькими детишками…
«А что – насчёт кормёжки?», – решил блеснуть тонким чувством юмора легкомысленный внутренний голос. – «Пумбо, когда вырастет, всю славянскую деревню объест. Репы, свёклы и моркови придётся сажать в два-три раза больше, чем сейчас. В окрестных водоёмах рыбы значительно поубавится. Это ещё не говоря о проблеме, связанной с утилизацией большого количества слоновьего навоза…».
Ждан, указывая рукой на противоположную стену ущелья, спросил:
– А что означают эти полоски?
Игорь посмотрел в указанном направлении.
«По чёрной базальтовой стене кто-то прочертил две неровные белые линии, – задумчиво оповестил внутренний голос. – «Одну – примерно в восьми-девяти метрах от земли, а вторую – на пару-тройку метров выше. Интересно, зачем? Делать было нечего?».
– Нижняя линия – это граница вешних вод, – пояснил Борх. – А верхняя – граница зимних снегов. Зимы и вёсны в Жёлтом ущелье – из года в год – всегда одинаковые. То есть, похожие друг на друга, как сёстры-близнецы. Такая, вот, очередная странность…
Спустившись на дно ущелья первым, Игорь, следуя указаниям вождя вятичей, направился вверх по течению реки. Он размеренно шагал по округлым тёмным валунам и тихонько бормотал под нос:
– Общая ширина Жёлтой реки, учитывая старицы и периферийные протоки, составляет порядка одной трети километра. Солидно, ничего не скажешь…. Между берегами «сегодняшнего» речного русла и вертикальными скалами ущелья тянутся каменистые косы – шириной метров по сто пятьдесят каждая. В избытке – везде и всюду – валяются сухие дрова: хворост, разнокалиберные ветки и толстые брёвна. Что уже хорошо. То бишь, без жаркого костра не останемся.
Впереди показалось маленькое светло-коричневое пятнышко.
– Что это такое, блин подгоревший? – насторожился Игорь. – Скупые светло-зелёные лучи, смущённо проглядывающие сквозь рваные серые облака, отражаются – шустрыми солнечными зайчиками – от данного объекта. Странно…
Минут через десять стало окончательно ясно, что перед ним находится крепкий одноэтажный дом, сложенный из кубических каменных блоков нежно-кремового цвета. Видимые грани блоков имели идеально-гладкую поверхность и – с лёгкостью – отражали нежные солнечные лучи. Впрочем, прямоугольные оконные проёмы (как и дверной), были пусты, да и крыши над строением не наблюдалось. Но, зато, имелись в наличии солидные «крышные» двухскатные балки, изготовленные из неизвестного чёрного металла.
«Неожиданное – в плане сегодняшних ровенских реалий – зрелище», – прокомментировал бодрый внутренний голос. – «Чёрные балки? Очевидно, они сработаны из того же непонятного материала, что и толстый стержень, торчащий из прибрежного откоса подземной реки. Следовательно, что? Перед нами – очередной привет от цивилизации «учёных раздолбаев»? Пардон, от «учёных лоботрясов»? Вполне может быть. Вполне. Впрочем, не это главное…. Ведь, мы с тобой, братец, уже имели честь – наблюдать аналогичные каменные, нежно-кремовые блоки. Где? Да, всё там же – в окрестностях земного Сейдозера. На берегу бурной реки, протекающей к юго-западу от него…. Какие далеко-идущие выводы можно сделать, исходя из этого – одного из многих – совпадения?».
– Да, какие выводы? – заинтересованно пробормотал Игорь. – Извольте, мон шер, объясниться…
«Отупел ты слегка, братец, за последнее время», – нагло заявил невоспитанный внутренний голос. – «Видимо, личина ровенского варга всему виной. Въелась, так сказать, в твою тонкую психику и подкорку головного мозга…. Итак, о далеко-идущих выводах. Всё совпадает в деталях. Лесотундра, чёрные скалы, поросшие бело-зелёным мхом и разноцветными лишайниками. Северные олени, древняя дорога, выложенная из жёлтых плит. Длинное и узкое озеро, вытянутое с северо-востока на юго-запад. Прочие мелкие совпадения…. Если на Ровене – возле дома, сложенного из светло-коричневых блоков – располагается золоторудное месторождение, то почему бы и на Земле – в месте, где встречаются аналогичные блоки – нельзя рассчитывать на тоже самое? Почему? Итак, братец, когда вернёшься на родную планету, то – первым делом – бери в охапку Алевтину и двигай к Сейдозеру. Вернее, к его юго-западной оконечности. Наверняка, отыщешь там золотишко…. Отыскать-то отыщешь, не вопрос. Но, спрашивается, что с этой ценной находкой делать дальше? Сообщить о ней государственным российским структурам? Скажут, понятное дело, «спасибо». Руку крепко пожмут, памятные часы подарят, даже премию копеечную выпишут. Купишь нашей Алевтине – в питерской комиссионке – норковый полушубок на зиму. Или же десятилетнюю подержанную иномарку…. Связаться с частным бизнесом? Руку, естественно, пожмут. Пообещают кучу денег и блокирующий пакет акций будущего совместного предприятия. Солидный аванс выдадут, даже на однокомнатную квартиру в Купчино хватит. А потом, когда ты сообщишь чёткие координаты месторождения, пристукнут. В смысле, разыграют рядовое бандитское (бытовое, что называется), нападение, или же организуют правдоподобную автомобильную аварию – со смертельным исходом. Мол, ничего личного, законы успешного российского бизнеса, не более того…. Третий вариант – добывать золотую руду самостоятельно. А потом, обогащая и переплавляя её в кустарных условиях, предлагать конечный продукт «чёрному» рынку. Чем не вариант? Нет, не прокатит. В любом раскладе, братец – рано или поздно – заметут. Заметут, расколют, осудят и посадят. Тебя, к примеру, лет на двадцать пять. А Альку – как идейную пособницу – на червонец. С конфискацией всего нехитрого имущества, ясная лавочка…. Да, трудно живётся в современной России. В том смысле, что трудно – честному и благородному человеку. Всяким же скользким, хитрым, мутным и пройдошистым, наоборот, живётся – лучше не придумаешь. Живут, сволочи, жируют, благоденствуют и в ус не дуют…

Вскоре возле странного сооружения-строения собрались все путники-золотоискатели.
– Вот же, знатная штуковина! – зазвучали восхищённые реплики. – Стены-то какие. Гладенькие, как девичьи ножки. В смысле, юные ляжки – с внутренней стороны….
– Ха-ха-ха! Безбожники вы бесстыжие, – развеселился Свен. – Это ещё хорошо, что с нами нет жрецов. Был один, да весь вышел…. Орех-то, он точно определил бы, мол: – «Эти хоромины – ясная медвежья печёнка – построили могучие Сварог и Перун. Для чего – построили? Для того, чтобы славить здесь Божью благодать. Или там – головы отрезать всем оболтусам, которые будут против…».
Один только Пумбо, не разделяя общего веселья, надоедливо бухтел, вожделенно посматривая на бурные речные воды:
– Пр-р-р, хр-р-р…
– По свежей рыбке соскучился, – понятливо вздохнул Ждан. – Поможем, Гарик, другу?
– Поможем. Как же иначе?
Дождавшись, когда общий юморной ажиотаж слегка стихнет, Борх, с тревогой посматривая на хмурое осеннее небо, объяснил:
– Эти светло-коричневые стены вятичей никогда особо не интересовали. Зачем? Пришли, набрали жёлтого железа, ушли. А теперь? Нам здесь предстоит пробыть – по меньшей мере – месяца полтора. Ага, вновь закапал дождик…. Значит, эти древние развалины надо привести в жилое состояние. Свен!
– Я здесь, вождь.
– Возьми с собой троих охотников. Собирайте по берегам толстые и длинные брёвна – для кровли. Чем больше, тем лучше. Пегий!
– Я здесь, вождь.
– С остальными ребятами займись домом. Дверь смастерите. Два оконных проёма заложите камнями и глиной.
– Что делать с третьим?
– Пока не трогайте. Я внутри выложу маленькую печку, а третий оконный проём использую в качестве дымохода.
Чуть помявшись, Ждан спросил:
– А можно, мы с Гариком пойдём ловить рыбу? Бедный Пумбо опять проголодался…
– Чуть попозже, – не разрешил Борх. – Отправляйтесь-ка – все трое – за мхом. Надо же крышу дома – поверх брёвен – надёжно закрыть от небесной водицы. Где взять мох? По краям ущелья. Там, где отвесные стены встречаются с дном, растёт пышный серый мох, который даже весеннее половодье не может смыть. Растёт себе, ни на что не обращая внимания…. Надерите мха, чтобы застелить им всю крышу в два слоя. А потом, так и быть, рыбачьте – сколько душа пожелает…
Приказ – есть приказ. Часа два с половиной они – в поте лица, не жалея сил – стаскивали к нежно-бежевой «коробке» пучки и полосы серо-бежевого мха.
«Интересное дело», – задумчиво пробормотал внутренний голос. – «Приречная коса – сплошные камни и галька. Видимо, весенние бурные воды унесли с собой – за многие годы и века – весь песок и гравий. А подо мхом, наоборот, имеются шикарные песчаные откосы. Интересный такой песочек, с тусклыми светло-жёлтыми чешуйками. Надо будет запомнить данное обстоятельство…. Считаешь, что чешуйки могут оказаться элементарным медным колчеданом? Ерунда. Старина Зорго утверждает, что на Ровене медные руды отсутствуют…».
Наконец, махнув рукой, Борх смилостивился:
– Пожалуй, достаточно. Можете отправляться на рыбалку. Извольте обеспечить весь отряд, включая прожорливого мамонтёнка, сытным и вкусным ужином.
Река возле берега была мелкой, с очень быстрым течением.
– Как же тут рыбачить поплавочной удочкой? – огорчился Ждан. – Раз, два, и наживку надо перебрасывать. Да, не так всё и просто…. Ага, вижу несколько рыбин. Большие такие, цветастые, с шикарными спинными плавниками…. Я сейчас, Гарик. Подожди, пожалуйста, немного, – мальчишка убежал к кремовой постройке.
«Хариусы», – зачарованно прошептал внутренний голос, считавший себя ярым фанатом рыбной ловли. – Огромные, килограмма по два с половиной каждый. На современной Земле, братец, о таких красавцах можно только мечтать…».
Появился Ждан – с тугим чёрным луком в руках – и, доставая из колчана оперённую стрелу, пообещал:
– Сейчас, Пумбо, добудем тебе самую толстую и жирную рыбёху.
– Пр-р-р, – жадно сглатывая голодную слюну, пробормотал слонёнок.
– Вж-ж-ж! – врезаясь в воду, хищно пропела стрела.
Ловко сбросив обувку и закатав ноговицы выше колен, мальчишка вошёл в воду и, нашарив ладонью на речном дне стрелу, расстроенным голосом сообщил:
– Промазал, конечно. Шустрые рыбины рванули вверх по течению за мгновение до того, как я спустил тетиву…. А ещё железный наконечник стрелы, встретившись с твёрдым камнем, слегка погнулся. Свен, у которого я взял лук и колчан со стрелами, теперь, наверняка, будет ругаться…. А речная вода – очень холодная. Прямо-таки, ледяная…
«Странно это», – оповестил наблюдательный внутренний голос. – «Что странно – конкретно? А то, что местная рыба – избыточно пуглива. С чего бы, собственно? Безлюдная глухомань вокруг. Кто, интересно, научил хариусов постоянно посматривать по сторонам? Кого они, красавцы речные, опасаются?».
После третьей неудачной попытки Ждан, печально вздохнув, был вынужден признать полное поражение:
– Нет, здешнюю рыбу с помощью лука не взять. Больно, уж, осторожна. Да и острога не поможет…. Что будем делать, Гарик?
– Пр-р-р? – ожидаемо сдублировал Пумбо.
– Кораблик будем делать, – усаживаясь на округлый чёрный валун, ответил Игорь. – Это такая специальная снасть, предназначенная для ловли рыбы на реках с быстрым течением.
Он выложил на соседний плоский камушек несколько ровных дощечек, прихваченных ещё в Веснянке, маленькую пилу фландрийской работы, плотницкий топорик, берестяную коробочку с рыболовными крючками, пригоршню мелких гвоздиков, железную скобку, заострённую с двух сторон, и три мотка бечёвки разной толщины.
– Кораблик – это как? – заинтересовался Ждан. – Типа – шняга островных бабочек, только маленькая?
– Не совсем, – берясь за пилу, ответил Игорь. – Наш кораблик будет являться «катамараном». То есть, две доски, соединённые между собой – по боковым верхним граням – короткими планками. Естественно, что торцы дощечек и их нижние грани мы слегка заострим с помощью топора, что бы им легче было «разрезать» речную воду…. Забиваем – обухом топорика – гвозди. Ещё парочку…. Вот, получилась вполне крепкая и надёжная конструкция. Теперь аккуратно заколачиваем – по центру одной из дощечек – скобку, а к ней надёжно крепим самый толстый шнур. Здесь, здесь и здесь привязываем короткие – разной длины – поводки с крючками.
– На которые насаживаем дождевых червей и жирных короедов…
– Не угадал, братишка, на этот раз. Крючки мы спрячем за различными шерстинками. Рыба должна думать, что по речным волнам беззаботно скачут упитанные и аппетитные мушки…. Кстати, очень хорошо, что у нас – разные безрукавки. Моя пошита из лосиной шкуры. А твоя – из шкуры дикого кабана…
Вытащив из ножен кинжал, Игорь аккуратно и бережно, чтобы случайно не повредить одежды, нарезал вдоволь лосиных и кабаньих щетинок, после чего – при помощи тонкой бечёвки – приступил к изготовлению искусственных мушек.
«Грубовато, конечно, получается», – недовольно поморщился внутренний голос. – «Капризная земная рыба к таким допотопным приманкам и близко бы не подплыла. Будем надеяться, что ровенские хариусы не такие привередливые и избалованные…».
Издалека донёсся подозрительный гул. Пумбо неожиданно заволновался и принялся возбуждённо приплясывать на месте, обеспокоенно посматривая вниз по течению реки.
– Что это было? – наблюдая за розовым слонёнком, спросил Ждан. – Смотри, Гарик, как у Пумбо смешно подрагивают и шевелятся уши. Прямо, как у рыжей лисицы, учуявшей лесную мышь.
– Подрагивают, – покончив с первой мушкой, согласился Игорь. – Что произошло? Может, большой камень свалился с крутого обрыва в речку. Или, к примеру, приближается осенняя гроза. Погода-то нынче непостоянная. Меняется – то в одну, то в другую сторону. Совсем ещё недавно дождик капал, а сейчас солнышко – вновь – припекает. Ветерок погнал мелкую речную волну…
– А это хорошо – для рыбалки?
– Смотря, где рыбачить. Если на большом лесном озере, то – однозначно – плохо. Озёрная рыба, она очень ленивая, пугливая и капризная. Не заморачиваясь, уйдёт на глубину. Мол, когда окончательно распогодится, тогда и вернусь на мелководье. То же самое происходит и на спокойных равнинных реках, где имеются глубокие плёсы и омуты…. Горные же речки и ручьи – совсем другая история. Меняется погода. Могут, к примеру, пройти сильные дожди, тогда вода поднимется и замутнеет. Станет гораздо трудней искать в ней пропитание. Или, наоборот, наступит засуха, что тоже не способствует обилию пищи. Поэтому – во время различных погодных нестабильностей – и аппетит у рыбы, проживающей в горных реках, возрастает. То есть, в это время и ловить её гораздо сподручней…. Согласен?
Покивав белобрысой головой, Ждан сообщил:
– Иногда я на тебя, Гарик, удивляюсь. Говоришь странно. Длинно и заумно. Знаешь всякое, чего вятичи не знают. Даже то, о чём и пилигримы не рассказывают…. Вот, скажи. Где ты научился ловить рыбу с помощью кораблика и шерстяных мушек?
– Не знаю. Я же варг. Научился, видимо, где-то, во время долгих странствий. А где научился – уже и не помню. Извини, так получилось…. Ну, будем рыбу ловить? Или языками чесать?
Игорь отпустил рыболовную снасть метра на три с половиной вниз по течению, после чего плавно потянул за шнур. Кораблик, подчиняясь элементарным законам физики и бодро разрезая – нижними заострёнными рёбрами досок – речную воду, «побежал» против течения. Через несколько секунд он послушно замер напротив рыболова.
– Ничего себе! – восхитился Ждан. – Натуральное колдовство! Ура! А что дальше?
– Несколько раз повторяем операцию. Отпускаем, тянем, отпускаем, тянем, отпускаем…
По истечению трёх-четырёх минут кораблик отошёл от берега метров на двадцать пять.
– Достаточно, – решил Игорь.
Он поднял ладонь, с зажатым в ней шнуром, на уровень груди. Три искусственные мушки, привязанные к поводкам, неуклюже и внешне бестолково запрыгали по речным волнам.
– Неужели рыба такая глупая и невнимательная? – засомневался парнишка. – Видно же, что это – обманки. И выглядят наши щетинистые штуковины не так, как настоящие лесные мухи. И подскакивают одинаково. Причём, на одном и том же месте.
– Главное, что подскакивают. Рыба привыкла к тому, что добычу надо сперва догнать и поймать. И только после этого – съесть…
Из тёмно-серой воды – в подтверждении последнего тезиса – выскочил, нацеливаясь на одну из приманок, красавец-хариус. Раздался звонкий шлепок, и шнур в руках Игоря заходил ходуном.
– Ура! – восторженно завопил Ждан. – Вытаскивай его, Гарик! Ура!
– Пр-р-р! – победно протрубил Пумбо. – Хр-р-р!
Пойманный хариус был по-настоящему красив. Длинное тело походило на хищную торпеду. Или же – на маленькую подводную лодку. Крупная чешуя – в ярких лучах вечернего солнышка – переливалась всеми цветами и оттенками радуги. Огромный спинной парник отливал благородным пурпуром.
«Килограмма на три потянет!», – объявил азартный внутренний голос. – «Жаль, братец, что у нас с собой нет фотоаппарата. Запечатлели бы такой знатный улов на плёнку. А то народишко на Земле пошёл недоверчивый. Чуть что, сразу же требует неопровержимых доказательств. И наша неповторимая Алевтина – в данном аспекте – не является исключением…».
Ждан, снимая рыбину с крючка, сварливо ворчал:
– Подожди, Пумбо, немного. Ты, прямо, как маленький. Хочешь уколоться? Сейчас, сейчас. Только оглушу хариуса камнем. Чтобы не ускакал обратно в речку…. Вот, держи. Лопай. Ровняй розовую морду – с розовой же попой…
В самый разгар слоновьей трапезы с речных низовий долетела новая порция надсадного гула. Пумбо, тут же позабыв о недоеденной рыбе, взволнованно заметался по речной косе.
– Гораздо громче ревёт, чем в первый раз, – заметил Игорь. – Хрень какая-то, выражаясь по сути.
Ждан же, которого посетил нешуточный приступ рыболовного азарта, отнёсся к странным звукам более чем легкомысленно, заявив:
– Гудит? Да и Сварог с ним. Лично мне это не мешает…. Пумбо, прекращай валять дурака! Успокойся и доешь хариуса. Гарик, а можно я запущу кораблик? Ну, пожалуйста…
– Запускай, если очень хочется. Только когда будешь вытаскивать добычу, то тяни за шнур плавно, без резких рывков. Иначе поводки с крючками могут, переплетясь между собой, запутаться.
За следующий час рыбаки поймали ещё трёх хариусов (братьев-близнецов первого), и семикилограммового пятнистого тайменя.
Неожиданно вокруг резко стемнело.
– Солнце приблизилось к линии горизонта, и его лучи уже не проникают в Жёлтое ущелье, – с сожалением вздохнув, пояснил Игорь. – Всё, завершаем рыбалку. На сегодня хватит.
– А, может…, – заныл мальчишка.
– Не может! Завтра обязательно продолжим. Никуда эта рыба от нас не убежит…
Со стороны светло-коричневого сооружения раздались возбуждённые крики-вопли.
– Кто-то, забравшись на стропила крыши, отчаянно машет руками, – оповестил зоркий Ждан. – Кажется, нас зовёт.
– Складываем рыбу в короба и идём, – решил Игорь.
– А как же кораблик?
– Здесь оставим, на берегу. Что ему сделается?
На брёвнах, уложенных поверх чёрных металлических балок, стоял, старательно вглядываясь вниз по течению реки, Свен.
– Что там такое? – спросил Игорь.
– Приближаются саблезубые мамонты. Примерно полтора десятка. Идут, выстроившись в линию, то есть, в ряд. И по берегам, и прямо по речному руслу.
Со стороны речных верховий долетел грозный трубный рёв. Посмотрев в том направлении, охотник тоскливо выдохнул:
– И там – саблезубые. Пора, пока не поздно, уносить ноги.
– Хватаем вещи, оружие, походные короба. Идём к верёвочной лесенке и поднимаемся наверх, – велел Борх. – Быстро! Нельзя терять времени. Пока всех нас не порезали на мелкие кусочки…

Неожиданно розовый слонёнок, издав радостный приветственный вопль, со всех ног понёсся вверх по течению реки.
– Пумбо! – закричал, бросаясь следом, Ждан. – Ты куда, друг?
Схватив – в последний момент – сына за шкирку, Борх приказал:
– Хватай свой короб и беги к лестнице.
– Я не уйду без Пумбо!
Послышался звук увесистой оплеухи, после чего славянский вождь, дрогнув голосом, попросил:
– Давай, сынок. Беги. Поднимайся по лесенке наверх. Поверь, так надо. Гарик!
– Я здесь.
– Присмотри за братом…

Глава двадцатая
Золото и письма

Игорь, подсадив Ждана на нижнюю ступень лестницы, отошёл в сторону и скомандовал:
– Не толкайтесь, бойцы! Все успеют спастись…. Свен лезет следующим. За ним – Пегий…. Великий вождь, твоя очередь. Пошевеливайтесь, славяне! Быстрее, быстрее…
Жёлтое ущелье постепенно заполнялось самыми разнообразными звуками – тяжёлым топотом, сердитым фырканьем, трубным рёвом и отзвуками хриплого дыхания.
«Эти саблезубые сволочи уже совсем рядом», – запаниковал нервный внутренний голос. – «Давай, братец, запрыгивай на лесенку. Пора!».
Активно перебирая руками и ногами, Игорь полез наверх. Внизу, как показалось, послышались разочарованные вопли-всхлипы.
«Переживают, гниды клыкастые, что вожделенная добыча ускользнула. Хрен вам, а не вкусная парная человечинка!», – злорадно захмыкал внутренний голос и тут же насторожился: – «А если особо сообразительный мамонт догадается – дёрнуть мускулистым хоботом за лестничную перекладину? Наддай, братец! Наддай!».
Выбравшись наверх, Игорь – порядка ради – вытащил из ущелья верёвочную лестницу. Мол, излишней осторожности и бдительности – в серьёзных делах – не бывает…
Из-за изломанной линии горизонта скромно высовывался крошечный ломтик светло-зелёного солнечного диска. Вечер неуклонно сдавал свои позиции, упорно и планомерно приближалась чёрная ровенская ночь.
Приунывшие вятичи бестолково слонялись по гигантской скале, нависавшей над Жёлтым ущельем. Борх, задумчиво прикрыв глаза, неподвижно сидел на чёрном базальтовом обломке.
– Бедный Пумбо, – ладошкой размазывая по лицу крупные слёзы, прошептал Ждан. – Наверняка, его затоптали, растерзали и сожрали. Сомневаюсь, что даже косточки остались. Все саблезубые – кровожадны до полной невозможности…. Жалко розового несмышлёныша. Такой был отличный товарищ. Такой…
Игорь заглянул за край обрыва. В Жёлтом ущелье безраздельно царил вязкий тёмно-фиолетовый сумрак, через который смутно угадывались овальные чёрные пятна. А ещё до его слуха долетели странные, откровенно неожиданные звуки.
«Какое-то умиротворённое похрюкивание – вперемешку с заинтересованным пофыркиванием», – прокомментировал чуткий внутренний голос. – Типа – мирная беседа хороших приятелей. Похоже, что саблезубые мамонты решили встать бивуаком возле светло-коричневого домика. Теперь понятно, почему рыба в Жёлтой реке такая пугливая и осторожная. Как, спрашивается, не стать боязливым и пугливым, когда по речному руслу постоянно шастают многотонные громадины?»
Вождь вятичей, наконец, вышел из состояния глубокой задумчивости и, поднявшись на ноги, рявкнул:
– А что это вы, охламоны белобрысые, слоняетесь тут без дела? Маленьких детишек усердно строим из себя? Мол, без приказа – палец о палец не ударим? Ну, чего молчим?
– Дык…, – смущённо забубнил Свен. – Ты, вождь, скажи, что делать. А мы тогда – ужо…
– Дык, ужо, скажи, – язвительно передразнил Борх и, небрежно махнув рукой в сторону, велел: – Двигаемся вон в тот ельник. Разжигаем костёр. Перекусываем. Спим.
На этот раз они решили обойтись без составления строгого графика ночных дежурств. Развели жаркий костёр, вытянутый в длину на три с половиной метра, и расположились – по-простому, без какого-либо стройного порядка – вокруг него.
Кто-то, нервно посапывая, впал в чуткую дрёму. Пегий – счастливый обладатель железных нервов – беззаботно захрапел. А Свен, славящийся отменным аппетитом, ловко разделал добытого тайменя и занялся приготовлением ужина.
Борх неожиданно предложил:
– А не почитать ли нам, славяне, письма?
– Предлагаю – начать с «подземно-речного» письмишка, – откликнулся Игорь. – Ждан, будь другом. Достань бутылку из моего короба.
– А графское послание?
– С ним будет посложнее. Мы же не захватили из Веснянки пергамента и чернил? Значит, потребуется ровная песчаная площадка и заострённая деревянная палочка. То есть, сперва, следуя мудрым указаниям Ореха, перенесём на песочек «правильные» цифры. Потом всё тщательно проверим и перепроверим. И уже после этого, никуда не торопясь, попробуем прочесть текст.
– Держи, брат, – Ждан, всё ещё хлюпая носом, протянул пузатую тёмно-зелёную бутылку.
Повозившись минут пять-семь с тугой пробкой, Игорь извлёк наружу тёмно-коричневый пергамент и осторожно развернул его.
– Ну, что там? – спросил Свен, снимая с толстого прута куски запечённой рыбы и выкладывая их на широкий лист местного лопуха, постеленного поверх плоского камня.
– Трудно сказать. Видимо, всё же, немного морской воды просочилось под пробку. Часть письма размыта…. Вы, друзья, ужинайте. А я буду разбираться с текстом и – по мере прочтения – докладывать…. Итак, письмо отправлено неким Ридером. Он раньше трудился кузнечных дел мастером во фландрийском городке Лионе. Потом в чём-то провинился. Извините, не разобрать…. Короче говоря, местный граф – в качестве наказания – отдал его в «услужение» на Острова….
– Бывает, – жадно впиваясь крепкими зубами в кусок тайменя, истекающий янтарным жиром, подтвердил Свен. – Фландрийские графы и бароны – суки известные. Подзаборные и жестокие. Творят, что хотят…. Продолжай, Гарик. Продолжай.
– Спасибо…. Прошли оговорённые два с половиной года. Ридера и его товарищей загрузили в корабельный трюм, и шняга морских бабочек – по-честному – пошла на запад, к берегам Фландрии. Потом что-то произошло…. Похоже, на шнягу напал какой-то здоровенный Морской Демон. Судну – в конечном итоге – удалось спастись. Но руль и обе мачты были сломаны. Дальше, э-э-э…. Ага, шняга, будучи полностью неуправляемой, попала в сильное морское течение, и её понесло на восток, прочь и от Фландрии, и от Островов. Несло, несло, несло…. Пять или шесть недель, потом автор письма потерял счёт времени. Бывает…. На корабле подошли к концу запасы пресной воды и, судя по всему, на борту начались разнообразные безобразия, включая пошлую поножовщину…. Так-с, ну-ну…. На момент написания данного послания в живых остался только наш кузнец Ридер. Коварное течение выбросило шнягу на острые камни рифа, примыкающего к неизвестному острову, на берегу которого толпились (толпятся?), размахивая длинными копьями, краснолицые дикари, одетые только в набедренные повязки. Вокруг очень жарко. На высоком островном берегу растут незнакомые высокие деревья, по ветвям которых прыгают неизвестные – лохматые и злобные – животные…. Несчастный просит человека, прочитавшего это письмо, рассказать обо всём случившемся некой Луизе, проживающей в городе Лионе, которая трудится белошвейкой в графской мастерской. А ещё он надеется, что добрые Ровена и Айвенго не оставят его в беде. Вот, собственно, и всё…
Путники, переваривая услышанное, задумчиво молчали. Даже ненасытный Свен, оставив в покое вкусную рыбу, перестал чавкать. Только аметистовые и оранжевые угольки костра продолжали весело и беспечно постреливать.
Минуты через две Борх резюмировал:
– Значит, не соврали старинные легенды, рассказывающие о далёком одиноком острове, затерявшемся в бескрайних морских просторах. Ладно, учтём…. А если мне предстоит – когда-либо – посетить фландрийский город Лион, то я обязательно отыщу белошвейку Луизу. Отыщу, и выполню просьбу кузнеца Ридера. И вы, вятичи, сделайте так же…. Свен, там ещё рыбка осталась? Давай…
– Великий вождь, а что мы будем делать завтра? – спросил Игорь.
– То, что будет угодно мудрым и добрым Богам, – прозвучал ответ. – Для начала осмотримся. А потом и решим…
«Что же, всё верно», – многозначительно хихикнув, заявил внутренний голос. – «Как известно, «учёные странники» не врут. Они просто никогда не говорят всей правды. Ни горькой, ни сладкой…. Мол, на Ровене имеется лишь один континент и только один островной архипелаг? Пусть так. Правдивое заявление…. Но кроме континента и архипелага – в дальней части океана – располагается, как выяснилось, ещё и большой одиночный остров…. Или даже несколько одиночных островов? Ладно, разберёмся. Не впервой…».

Утром его разбудил Ждан.
– Просыпайся, Гарик, – осторожно тряся за плечо, настойчиво шептал в ухо парнишка. – Ну, пожалуйста…
– Что случилось? – приподняв голову, спросил Игорь.
– Пока не знаю. И говори, пожалуйста, тише, чтобы отца не разбудить.
– Почему?
– Вдруг, он не разрешит – подойти к обрыву ущелья? А оттуда долетают какие-то звуки.
– Какие?
– Похоже, что рассерженные.
Игорь поднялся на ноги и торопливо огляделся по сторонам. Солнце уже взошло, но – по неизвестной причине – пряталось за величественными замками белых кучевых облаков.
– Прогуляйтесь, ребятки, – приветливо улыбнулся дежуривший у костра Пегий. – Пока дождик снова не закапал…
Подбежав к обрыву первым, Ждан заглянул в Жёлтое ущелье. А, заглянув, принялся – во всю глотку – восторженно вопить:
– Ура! Спасибо тебе, Сварог! Спасибо, Перун! Ура!
Из бездны – в ответ – донеслось знакомое:
– Пр-р-р! Хр-р-р!
«Неужели, на этом свете, всё же, иногда случаются чудеса?», – искренне обрадовался мечтательный внутренний голос. – «Следовательно, старина Зорго ошибался…. Ну-ка, братец, загляни вниз. Так и есть – натуральное и однозначное чудо. Безо всякого обмана…».
На дне ущелья, отойдя от обрыва метров на семьдесят-восемьдесят, стоял Пумбо и, задрав вверх ушастую голову, обиженно трубил.
«Куда вы подевались, гадкие засранцы?», – принялся переводить любезный внутренний голос. – «Мне что же, жёлтое железо добывать в одиночку? Кстати, никаких саблезубых мамонтов поблизости не наблюдается…».
Вдоволь наоравшись и намахавшись руками, Ждан попросил:
– Гарик, опусти верёвочную лестницу.
– Извини, но повременю, – криво усмехнулся Игорь. – Приказа-то не было. Вот, когда все соберутся, и Великий вождь даст чёткие указания…
– А они уже бегут сюда!
– Конечно, бегут. Ты, брат, так вопил – тут кто угодно проснётся и, сломя голову, побежит…
Борх, визуально оценив ситуацию, скомандовал:
– Сбрасывайте вниз лесенку! Я спускаюсь один, вы ждёте здесь. Если там безопасно, то я сообщу об этом…. Не спорить!
Оказавшись на дне ущелья, вождь вятичей уселся на плоский камень и подозвал к себе розового слонёнка.
– Он что же, умеет общаться с Демонами? – минут через пять-шесть поинтересовался Игорь. – Борх о чём-то спрашивает, а Пумбо, словно бы отвечая, размахивает хоботом и трясёт ушами. Даже короткий хвостик подрагивает слегка.
– Настоящий вождь – всё должен уметь! – убеждённо заявил Свен. – По-другому не бывает…
Вскоре Борх поднялся на ноги и, обернувшись, приглашающе махнул рукой.
– Ура! – обрадовался Ждан. – Нас зовут!
Естественно, спустившись в ущелье, пришлось потратить некоторое время на приветственные процедуры. Переадресовав Пумбо по направлению к Ждану и тщательно отряхнув одежду от слоновьих вязких слюней, Игорь спросил у славянского вождя:
– Что здесь случилось, то есть, произошло прошлой ночью?
– Не знаю, – невозмутимо пожал плечами Борх. – Но Пумбо мне клятвенно пообещал, что до следующего лета его саблезубые сородичи в Жёлтом ущелье больше не появятся. И это – очень хорошо…. Все сюда! Поговорим, бродяги, о сегодняшнем дне…
Отряд был разделён на две группы. Первая – гораздо более многочисленная по составу – должна была продолжить работы по приведению нежно-кремового дома в жилое состояние. Вторая – приступить непосредственно к золотодобыче.
– Осенний дождик то начинается, то прекращается, – ворчал Борх. – То капает одиночными крупными каплями, то моросит – едва видимой мелочью. Очень плохая примета. Значит, зима будет ранней и суровой. И рябины в лесах наросло – видимо-невидимо. Крупная такая. А это, как известно, к обильным снегам…. Так что, славяне, надо поторапливаться. Берём сита и, пройдя к нужному месту, приступаем к работе.
В группу золотоискателей-старателей, кроме вождя вятичей, вошли: Игорь, Ждан и Свен. И, естественно, Пумбо. Куда же без него?
«Какие же у этого сита – крупные ячейки!», – удивился привередливый внутренний голос. – «Наверное, шесть миллиметров на шесть миллиметров. То бишь, речь идёт только о сборе самородков? На мой взгляд, это расточительно и не правильно. Причём, не правильно – кардинально. А как же – более мелкие кусочки золота? Всякие осколки, чешуйки и «склеенные» между собой песчинки? Не рачительно это. Впрочем, не будем бежать впереди паровоза…».
Они направились вверх по течению реки.
– Гарик, а зачем ты взял с собой холщовый мешок? – спросил любопытный Ждан. – И что в него сложено?
– Секрет, – загадочно прищурился Игорь. – Скоро, брат, узнаешь…
Примерно километра через три Борх остановился и, указывая рукой на базальтовую покатую стену ущелья, по которой струились ленивые струи воды, сообщил:
– В этом самом месте – в стародавние времена – вятичи и добывали жёлтое железо. Видите, аккуратные выемки-гнёзда в скале? Вот, в них и располагалось жёлтое железо. Бери дельное зубило и – с помощью тяжёлого булыжника – вырубай. Никаких проблем. А сейчас эти выемки, к сожалению, пусты…
«На нашей Земле такого не бывает», – сообщил разносторонне-образованный внутренний голос. – «Золотоносные земные месторождения бывают либо рудо-жильного типа, либо – россыпными. Здесь всё понятно. Из глубин планеты – в определённый геологический период, по трещинам – на поверхность поднималась раскалённая лава, в состав которой входило и расплавленное золото. Потом лава – вместе с золотыми «нитями», «верёвками» и «канатами» – застыла. Те золотосодержащие жилы, которые располагались глубоко под поверхностным слоем горных пород, сохранились. А имевшие выход на земную поверхность постепенно – под влиянием воды и ветра – разрушились, образовав россыпи…. Но золотоносные месторождения «гнездового» типа? Нонсенс, однако! Создаётся впечатление, что кто-то могущественный, беззаботно прогуливаясь – в древности – по дну этого ущелья, специально «накапал» в выемки-выбоины расплавленного золота…. Мол, быть такого не может? Типа – глупые, наивные и беспочвенные фантазии? Не торопись, братец, с выводами. Помни, что мы с тобой находимся на Ровене. А здесь, судя по всему, многое возможно…
Вождь – тем временем – продолжил:
– Хорошо ещё, что каменная стена, в которой размещены выемки, наклонная. Весной по ней стекают бурные потоки воды. Они-то частично и разрушили «гнёзда», заполненные жёлтым железом. Разрушили и разнесли по всему речному руслу. Только сейчас эти жёлтые «капельки», «шарики» и «блинчики» перемешаны с речными камнями, камушками и галькой. Надеюсь, понятно, что мы будем делать? Показываю…. Для начала отходим вниз по течению. Ещё дальше. Вблизи скалы с пустыми «гнёздами» всё уже давно просеяно…. Ага, вот же, подходящая старица, почти без течения. Между округлыми валунами «разбросана» всякая каменная мелочь. Извлекаем её – хоть ладонью, хоть подходящей деревяшкой – и помещаем в сито. Старательно извлекаем и собираем, чтобы ничего не пропустить. Переходим к следующим камням, повторяем всё заново. И так до тех пор, пока сито не заполнится…. Заполнилось. Теперь присаживаемся на валун и, время от времени встряхивая сито, начинаем тщательно разбираться с его содержимым. Отбрасываем в сторону серое, чёрное и тёмно-зелёное. Высматриваем жёлтое…
Вся операция – от начала заполнения сита до завершения просеивания – заняла у Борха порядка тридцати пяти минут, по завершению которых вождь продемонстрировал нетерпеливым зрителям две крохотные светло-жёлтые «нашлёпки».
«Не густо», – прокомментировал дальновидный внутренний голос. – «С такими черепашьими темпами – примерно за полтора месяца – добыть более трёх центнеров золота? Нереально, братец…. Попробуем призвать на помощь элементарную логику. Среди чёрных округлых валунов отсутствует – как класс – песок. И в этом нет ничего странного, учитывая тот факт, что каждую весну по Жёлтому ущелью – со страшной силой – несутся талые воды. Но на месте встречи дна ущелья с вертикальными и наклонными скалами – под толстым слоем серого мха – песка имеется вдоволь…. Обрати внимание вон на ту речную излучину. По её левую сторону весеннее течение должно быть самым слабым. Более того, оно, наверняка, ударяется в скалу, образуя при этом «пляшущие» на месте водовороты. Интересно…».
Игорь, отойдя метров на десять-двенадцать от старицы, расположился на плоском обломке скалы и, выложив – из холщового мешка на ровную каменную поверхность – всё необходимое, приступил к изготовлению промывочного лотка.
«Ты, братец, первым делом, определись с размерами», – посоветовал рассудительный внутренний голос. – «Полметра на сорок сантиметров? Великовато, на мой взгляд. Промывать будет неудобно. Поумерь, пожалуйста, аппетиты. В том плане, что сбрось с каждой стороны сантиметров по десять-двенадцать…. Хорошо, что мы прихватили из Веснянки дельные дощечки. Замечательный лоток получается, аккуратный…. Кстати, дно лотка надо бы оббить холстиной. Как это – зачем? Доски-то струганные, гладкие. За что будут цепляться золотые чешуйки? Конечно, лучше бы обить дно промывочного лотка старой лосиной шкурой с короткими и слегка разреженными щетинками. Да, ладно, на первый раз и обычная холстина сгодится…».
Когда лоток был готов, Игорь отправился к заранее высмотренному месту на повороте ущелья и, отодрав широкую полосу серого лохматого мха, наполнил мешок мелкозернистым разноцветным песком. Вернувшись на старое место, он огляделся по сторонам.
«Для того, чтобы промывать золотосодержащий песок, необходима проточная вода», – сообщил практичный внутренний голос. – «Вон, братец, отличная заводь. Предлагаю – перебазироваться туда…».
Впрочем, незамедлительно приступить к промывке перспективного песка не получилось. Только Игорь перебрался в уютную речную бухту, как на берегу появилась шумная и весёлая парочка – Ждан и Пумбо.
– Гарик! – возбуждённо размахивая ситом, ещё издалека радостно завопил парнишка. – Как дела? Посмотри, что мы нашли! Нравится?
На мальчишеской ладони лежало с пяток жёлтых «капелек».
– Пр-р-р? – поинтересовался розовый слонёнок.
– Молодцы, славяне, – одобрил Игорь. – Так держать. А я ещё не приступал к поискам. Готовился, так сказать. Вот, лоток смастерил. Правда, симпатичный?
– Ну, не знаю, – непонимающе пожал плечами Ждан. – А для чего нужна эта штуковина?
– Сейчас покажу.
Игорь отсыпал – из мешка в лоток – нужную порцию песка, после чего вошёл по щиколотку в реку, зачерпнул в лоток воды, выбрался обратно на прибрежную косу и приступил к объяснениям:
– Первым делом, выбрасываем из лотка гальку, щепки, сухие травинки и разные мелкие камушки. Только делаем это очень внимательно и аккуратно, чтобы случайно – вместе с обычными камнями – не выбросить кусочки жёлтого железа…. Теперь, совершая лотком плавные круговые движения, приступаем к промывке грунта. Ага, на поверхность всплыли различные соринки. Приостанавливаем круговые движения. Пристраиваем лоток на колене и ладонью правой руки смахиваем всплывший мусор в сторону. Эта тёмная мелочь – обломки пластинок слюды. Ну, которой в нашей Веснянке иногда «стеклят» оконные рамы. Попадаются, конечно, и обычные песчинки…
Через некоторое время он сменил в лотке воду и возобновил процесс промывки.
– А, вот, жёлтое железо. Оно-то здесь причём? – потеряв терпение, спросил Ждан.
– Притом, – продолжая размеренные движения, улыбнулся Игорь. – Понимаешь, жёлтое железо, оно очень тяжёлое. Даже его маленькие частички гораздо тяжелее, чём точно такие же – по размеру – каменные. Значит, именно кусочки и чешуйки жёлтого железа – при многократной промывке – и останутся на дне лотка в самую последнюю очередь.
Минут через пятнадцать-двадцать возле высокого заднего бортика лотка образовался плотный серо-жёлтый валик, состоящий из разно-размерного крошева.
«Впрочем, и маленькие самородки имеются в наличии», – заметил внимательный внутренний голос. – «Крохотные, правда. Такие – безо всякого труда – проскочат через ячейки славянских сит…».
– Что это такое? – удивился Ждан.
– Пр-р-р? – поддержал его Пумбо.
– Жёлтое железо, – заверил Игорь. – Самое настоящее.
– Не уверен…
– Клянусь Сварогом, Перуном, Айвенго и Ровеной.
– Тогда, конечно, верю, – не очень-то и уверенно пробормотал мальчишка. – Пойдём, покажем отцу?
– Пойдём. Только – для начала – выложи рядом с моим валиком свои пять «капелек».
– Выложил.
– И что теперь скажешь?
– Получается, что ты, Гарик, собрал жёлтого железа во много раз больше, чем мы с Пумбо, – неохотно признался Ждан. – Во много-много раз…
«Примерно в пятьдесят-шестьдесят», – подсказал дотошный внутренний голос. – «Как бы так. Знай – наших!».
Борх – в свою очередь – отнёсся к выпуклому серо-жёлтому валику с ярко-выраженным недоверием. Старательно мял странное крошево между подушечками пальцев, подносил к глазам, нюхал и даже пробовал – языком – на вкус.
Спустя некоторое время, он признался:
– Не знаю, Гарик. Не уверен. Как-то непривычно.
Игорь взял с лотка пару жёлтых «капелек», найденных Жданом, тщательно завернул их в маленькую тряпицу, положил получившийся крохотный свёрток на базальтовую скалу и, взяв в руки тяжёлый камень, принялся наносить по свёртку в меру сильные удары. Жёлтое ущелье незамедлительно наполнилось громким и противным стуком, больно «бьющим» по ушам…
Минут через пять он отбросил камень в сторону и, развернув тряпицу, спросил:
– Ну, а теперь?
– Почти – один в один, – согласился Борх. – Ну-ка, плесни на получившуюся «кашицу» водички…. Да, согласен. Спасибо тебе, сынок. Теперь дела у нас пойдут веселее. Сейчас наделаем нужное количество лотков и начнём промывать песок…. Из чего – наделаем? Из ровных брёвнышек и веток, что валяются вдоль речных берегов. Пилы, топоры и острые кинжалы имеются. Старые лосиные и кабаньи шкуры? Найдём, не вопрос. Вот, к примеру, моя потрёпанная меховая безрукавка. Запросто можно отрезать нужный кусок – понизу засаленной полы…

После описанных выше событий прошло трое суток. Процесс, ради которого они и пришли в Жёлтое ущелье, постепенно наладился. Во-первых, нежно-кремовый дом – совместными дружными усилиями – был приведён в однозначно-жилое состояние. Двускатная крыша, покрытая двойным слоем серо-бурого мха, практически не протекала. Да и крохотная, наспех сложенная из диких камней печка если и дымила, то совсем и несильно – так, только в первые полчаса после начала активной топки…. Во-вторых, вятичи, изготовив необходимое количество лотков, приступили к промывке песчаных откосов, спрятанных под лохматыми мхами.
В самый разгар обеденной трапезы Борх неожиданно ударился в пространные философские рассуждения.
– Иногда, в бестолковой суете серых будней, люди забывают о важных и неотложных делах, – тщательно обгладывая хребет крупного хариуса, заявил седовласый вождь. – Забывают, а после этого занимаются всякой, никому ненужной ерундой. А потом, опомнившись, начинают, кусая локти, причитать, мол: – «Время упущено. Уже ничего не исправить…». Тьфу, да и только.
– О чём это ты толкуешь? – насторожился Игорь.
– О чём? Наверное, о правде жизни…. Займись-ка, сынок, перехваченным графским письмом. Жёлтое железо – дело хорошее. Но и на нём, вожделенном, свет клином не сошёлся…
Игорь, прихватив с собой пергамент, изъятый неделю назад из кожаной сумочки, закрепленной на груди почтового голубя, отправился к вертикальным скалам ущелья.
До этого места славянские старатели ещё не дошли, поэтому песчаные откосы находились в своём первозданном состоянии. Старательно удалив буро-серый мох, Игорь тщательно разровнял песчаную площадку, превратив откос в горизонтальную плоскость. После этого он, следуя указаниям приснопамятного Ореха, приступил к расшифровке послания Родэна. То бишь, для начала «исписал» – деревянной, заранее заострённой палочкой – всю песчаную площадку ровенскими цифрами.
«Непростое это дело – шифры разгадывать», – через некоторое время признался честный внутренний голос. – «А всё эти повторяющиеся цифры, мать их. Что скрыто за ними? Впрочем, есть некие намётки. Вернее, догадки, спровоцированные стройной логикой…».
Ровенское солнышко, неуклонно и строго следуя намеченному – многими веками – маршруту, приблизилось к западному краю горизонта. Его нежные светло-зелёные лучи больше не проникали в Жёлтое ущелье. Только тёмно-сиреневый полусумрак безраздельно властвовал вокруг.
К песчаной площадке, испещрённой стройными рядами цифр, подошли Ждан и Пумбо.
– Пойдём, брат, ужинать, – предложил парнишка. – Ну, и вид у тебя. Впечатляет.
– Пр-р-р, – восхищённо похлопав розовыми ушами, подтвердил слонёнок.
– А, что такого? – ощупывая ладонью лицо, встревожился Игорь. – Вроде, всё нормально…
– Взлохмаченный ты какой-то сегодня. Глаза круглые и мутные. Даже бородка сбилась на сторону. Видимо, от напряжённых раздумий…. Пошли к лагерю?
– Пошли.
Когда вечерняя трапеза завершилась, Борх, тревожно играя каменными желваками на скулах, спросил:
– Как оно, Гарик? Удалось прочесть графское письмо?
– Только в общих чертах, – признался Игорь. – Многое пришлось додумывать. Не ручаюсь – за достоверность каждого слова.
– И не надо. Перескажи по-простому. Самую суть.
– Хорошо. Вот, только…
– Рассказывай при всех, – понимающе усмехнулся вождь. – От этих людей у меня нет секретов.
Собравшись с мыслями, Игорь произнёс:
– Письмо, отправленное Родэном по голубиной почте, предназначалось для барона Пырта.
– Не может такого быть! – вскочил на ноги Борх. – Не может…. Граф мне лично говорил, что Пырт является его злейшим и кровным врагом. Обещал оказать действенную помощь в поимке этого кровавого упыря и вурдалака. Именно после графских клятвенных обещаний вятичи и заключили мир с фландрийцами…. Ты, сынок, не ошибся?
– Нет. По тексту послания чётко сказано: – «Ты будешь рад – отомстить за сожжённый дотла город…». Как понимать эту фразу?
– Да, сомнений нет, – тяжело вздохнул вождь. – Без подлого барона Пырта здесь не обошлось. Продолжай. Не буду больше перебивать. Сварогом клянусь.
– Итак. Излагаю текст письма. Естественно, в моём прочтении. Заранее предупреждаю о возможных ошибках…
– Заканчивай, брат, сопли жевать зелёные, – посоветовал добросердечный Ждан. – Ты же не красна девица на выданье. Говори, как есть. Здесь – все свои. Недоверчивые и подозрительные жрецы остались в Веснянке. Не тяни, пожалуйста.
– Хр-р-р! – подтвердил Пумбо.
– Ладно, слушайте, – улыбнулся Игорь. – Постараюсь говорить без пауз…. Доброго здоровья, Пырт! Я скоро узнаю, где вятичи добывают жёлтое железо. Может, и про белое. Жрецы везде одинаковые. Всё расскажут. Весной, когда задуют сильные южные ветра, поджигайте лес. Дым от пожара увидят все. Это будет сигналом для северян. Я сделаю так, что они будут считать южан своими злейшими врагами. Ударим совместно с ними. Ты будешь рад – отомстить за город, сожжённый дотла. Иду на север. Надо рассчитаться с бабочками. Родэн.
Свен – после двухминутной паузы – предложил:
– Может, стоит – сугубо для начала – перебить всех лживых жрецов? Всех-всех-всех? Мол, пусть лично познакомятся с Небесным миром, о котором горазды так красиво рассказывать? Ну, и благородному графу Родэну – в довесок – глотку перерезать?
– Ещё надо – замириться с северянами, – дополнил Пегий. – А на перешейке – между Славянкой и Фландрией – необходимо расположить серьёзный пограничный пост, состоящий из сотни-другой опытных охотников. Чтобы ни одна подлая фландрийская мышь – с кресалом в кармане – к нам не просочилась….
– Хватит пустословить! – велел Борх. – Нельзя говорить о серьёзных вещах сразу. Нельзя, ребятки…. Обдумать всё надо. Обмозговать. Пару снов – об услышанном – просмотреть. И только потом решать – как и что…. Спать всем! Я сказал…

Спать – так спать.
Сперва – как и всегда – ему приснилась Алька. В неглиже, естественно. С эротической подоплёкой, ясный конский хвост.
– Слушай, законный супруг. А ты куда запропал? – негодовала рассерженная жена. – Какого чёрта? Почему не выполняешь своих прямых обязанностей? Для чего, собственно, я выходила замуж?
Потом – на смену разгневанной Алевтине – пришёл слепой славянский провидец.
– Гарик, я – с твоей помощью – уже ознакомился с содержанием письма фландрийского графа Родэна. – сообщил Ведун. – Знаешь…. Не хочу тратить время на глупые и бесполезные уговоры. Не хочу…. Давай, собирай походные манатки и возвращайся в Веснянку. Так надо. Дело наметилось. Речь идёт о жизни и смерти. В философском понимании этих высоких терминов, ясный свечной огрызок…

Глава двадцать первая
Дороги варга

Проснувшись, Игорь – первым делом – пересказал Борху свой сон. Вернее, только его вторую часть.
– Всё это – очень и очень серьёзно, – обеспокоенно нахмурился славянский вождь. – Ведун не будет просто так беспокоить. Не тот человек…. Придётся тебе, сынок, идти в Веснянку. Прямо сейчас. Так надо. Собирайся…. Дорогу-то запомнил?
– Запомнил, не заблужусь.
Ждан, узнав о скором уходе Игоря, огорчённо заныл:
– Как же так, брат? Мы расстаёмся? Надолго?
– Не знаю, брат. Как получится.
– Не хочу, – заплакал мальчишка. – Не хочу…
– Пр-р-р, – подключился Пумбо. – Пр-р-р…
– Мы ещё увидимся, ребята, – пообещал Игорь. – Обязательно. Обещаю. Клянусь всеми Богами сразу.
До Веснянки он, не жалея ног, добрался за шесть неполных суток. Причём, практически без значимых происшествий и приключений.
Только в тайном подземном коридоре, проложенном под высоченными скалами Волчьего нагорья, на него вволю пошипели чёрные крысы. Впрочем, из своих нор кровожадные грызуны так и не показались.
«Опасаются, гниды шерстяные», – презрительно фыркнул гордый внутренний голос. – «И, между прочим, правильно делают. Сегодня нам не до сантиментов. Всех, кто встанет на дороге, покрошим в польскую сборную солянку. Время нынче дорого…».
Ну, и на кромке Сизых болот пришлось потерять несколько драгоценных часов, высматривая заветную «белую» тропу.
«Ничего не понимаю, так его и растак!», – злился нервный внутренний голос. – «Вот, тёмно-красный приметный валун. Именно здесь, пройдя сквозь топкую трясину болот, мы и выбрались – несколько суток назад – на сухое место. Ну, и? Где же они, приметные кустики белоуса? Неужели Борх прав, и коварные мхи Сизых болот постоянно кочуют-мигрируют туда-сюда? Ерунда какая-то…».
«Белая» тропа, конечно же, отыскалась – на два километра севернее относительно приметного камня. Надев на ноги снегоступы, Игорь успешно форсировал Сизые болота.
Когда впереди показалась высоченная деревенская изгородь, в ближайших кустах орешника громко хрустнула – под чьей-то неосторожной подошвой – сухая ветка.
– Кто там шастает? – беря наизготовку дротик, строго спросил Игорь. – Отзовись! Иначе пришибу – на хрен.
– Не надо, дяденька, – попросил испуганный голосок. – Это мы…
– Кто такие – мы?
– Гридя и Колун. Друзья Ждана. Помните нас?
– Конечно, помню. Вылезайте.
Из кустов, смущённо переминаясь с ноги на ногу, выбрались два белобрысых мальчугана.
«Кто из них – кто?», – засомневался внутренний голос. – «Похожи друг на друга, как трёхмесячные мальки речной уклейки…».
– Ну, и что вы делали в кустах? – грозно сведя брови к переносице, поинтересовался Игорь. – Только не надо врать, что, мол, собирали орехи. Отвечайте, охламоны.
– И орехи собирали-щёлкали. Как же без этого? – улыбнулся один из мальчишек. – Раз, уж, залезли – между делом – в орешник…
– Значит, между делом?
– Ага.
– Что за дело? Если, конечно, не секрет.
– Не секрет, – расплылся в добродушной улыбке второй пацан – точная копия первого. – Встретить тебя, Гарик, и проводить.
– Проводить – в Веснянку?
– Нет, в Беличью лощину.
– Где это?
– Там, – мальчишка махнул рукой на север.
– Зачем?
– Мы не знаем.
– А кто меня ждёт в лощине?
– Старик Ведун.
– Тьфу, на вас, балаболов! – всерьёз рассердился Игорь. – Так бы сразу и сказали…. Ведите!
Беличья лощина полностью – по ассортименту фауны – соответствовала собственному названию. По ветвям молодого березняка – тут и там – бойко скакали разномастные белки.
– Рыжие собираю спелые орехи и прячут их в ямки, выкопанные между толстыми корнями берёз, – пояснил один из близнецов. – Это – корм на весну, когда растает снег. А палевые зверьки снимают с сучков нанизанные на них шляпки грибов (уже высушенные, понятное дело), и складывают в глубокие дупла. Это – зимний пищевой запас.
– Белки – сушат грибы? – удивился Игорь.
– Сушат. Как же иначе? Если грибы не сушить, то они быстро сгниют. Можно, конечно, грибы засаливать в бочках. Но белки не умеют этого делать. Да и бочек у них нет…
Ведун сидел на толстом дубовом пне. На соседнем – берёзовом – пеньке располагался объёмный плетёный короб. Слепой старик, обернувшись на шум шагов, кротко улыбнулся и пробормотал:
– Рад, Гарик, слышать твоё дыхание. Очень хорошо, что ты прислушался к моему совету.
– И тебе, мудрец, счастья и благополучия, – поздоровался Игорь. – А хвалить меня не надо. Это Борх велел, забросив все дела, идти на встречу с тобой. Сам-то я долго – не один день – сомневался бы, мол: – «Верить сну? Не верить?»…
– Борх – Великий вождь, – подтвердил Вогул. – Пусть могучие и добрые Боги, пекущиеся о южных вятичах, даруют ему долгие годы жизни…. Гридя и Колун.
– Мы здесь, учитель.
– Спасибо за службу. Возвращайтесь в деревню. Следите за длинными языками, а жрецов, выряженных в чёрные вотолы, обходите стороной. Завтра в полдень встретимся возле кузницы. И, пожалуйста, о Гарике молчите.
– Никому и словечка не скажем, – хором заверили близнецы. – Не сомневайтесь…
Мальчишки, развернувшись, бодро зашагали к Веснянке.
– Как обстоят дела с жёлтым железом? – выждав пару-тройку минут, спросил старик. – Наберётся десять таунов?
– Не уверен, – признался Игорь. – Но люди стараются. Тут всё зависит от погоды. Вернее, от сроков прихода зимы.
– Понимаю…. Кстати, я теперь знаю, зачем бабочкам понадобилось столько жёлтого железа.
– Зачем?
Пощёлкав стареньким кресалом, Ведун неторопливо раскурил короткую чёрную трубку и, выпустив в небо несколько идеально-круглых табачных колец, сообщил:
– Сегодняшней ночью мне удалось – во сне, понятное дело – «поговорить» с Альминой, нынешней Королевой морских бабочек. Мы с ней – давние знакомцы. Понимаешь, я много лет прожил на Островах. Э-э-э…. Короче говоря, я был там в «услужении» именно у Альмины. Она от меня даже дочку родила. Матушку Агнии…. Какой же тогда Королева была красавицей! Словами не описать. Но не в этом, собственно, дело…. Сейчас Альмина уже старенькая, ей совсем скоро – по первому снегу – предстоит переселиться в серую Долину Теней. А пожилые люди – особенно в преддверии скорой смерти – очень доверчивы…. Кто-то внушил Королеве, что Островам поможет Живой Божок, обитающий у северных вятичей. Так получилось, что нынешние бабочки рожают только девчонок. А, мол, если Живой Божок переселится на Острова, то всё вернётся на круги своя. То есть, морские воительницы «научатся» и мальчишек рожать…. Подлый Родэн запросил у доверчивых и наивных бабочек – за Живого Божка – десять таунов жёлтого железа. Теперь, надеюсь, всё ясно?
– Ясно, – подтвердил Игорь. – Фландрийский граф, прихватив отравленное вино и конфеты, направился на север для того, чтобы украсть Живого Божка. То есть, чтобы сперва отравить всех жителей Зимы, а потом украсть…. Стоп. Наверное, он хочет не просто отравить северян, а сделать так, чтобы все заподозрили – в этом страшном преступлении – южных вятичей?
– Да, это так. Родэн хочет убить – одной стрелой – сразу несколько зайцев. Во-первых, он получит – через островных бабочек – десять таунов жёлтого железа. Во-вторых, узнает, где южные вятичи его добывают. В-третьих, прежде чем передать Живого Божка на Острова, он выпытает у него всё, что касается белого железа. В-четвёртых, по весне северяне – вместе с фландрийцами – нападут на южан. Начнётся кровопролитная братоубийственная война…. Продолжать?
– Не надо. Всё понятно…. Что я должен сделать?
– Отправиться на север, – выпустив изо рта очередную порцию ароматного табачного дыма, известил старик. – Зачем? Трудно ответить коротко, в двух словах…. Во-первых, для того, что попытаться спасти от лютой смерти жителей Зимы. Если, конечно, успеешь…. Во-вторых, чтобы убить подлого графа Родэна. Если, конечно, удастся его найти…. В-третьих…. Ты же, Гарик, хочешь пообщаться с Живым Божком? Спросить его – о всяком и разном?
– Хочу.
– Вот, и спроси. Может, и туман в твоей голове рассеется. Если и не весь, то – хотя бы – его часть…. Затянешься пару раз табачным зельем?
– Спасибо. Обойдусь, – сглотнув слюну, отказался Игорь. – Идти на север? Это понятно. Пойду, не вопрос. Но куда конкретно?
– Держи пергамент. Здесь нанесён подробный план северной части Славянки. Чёрным пунктиром отмечен твой будущий маршрут.
– А…. Э-э-э…
– Кто нарисовал этот план? – понимающе усмехнулся Ведун. – Я, конечно же. Лично.
– Ты же слепой.
– Ну-ну. Кто из нас двоих слепой – по-настоящему – ещё большой вопрос. Ты, дружок, пергамент-то разверни…. Развернул? Посмотрел? Оценил? Что скажешь?
– Похоже, что мне предстоит долгая и дальняя дорога, – после короткой паузы предположил Игорь.
– Долгая? Дальняя? Обычная дорога варга.
– Варга?
– Да. И никак иначе. Придётся, Гарик, снова облачиться в коричневую хламиду. Иначе, тебе будет не пройти через сторожевые посты северян. Кстати, одежда варга, она очень удобная. В том смысле, что широкая, под нёё можно поддеть и толстые ноговицы, и меховую куртку…. В походном коробе, что стоит на берёзовом пне, найдёшь всё необходимое. Собирал – как для себя. И продовольственных припасов там в достатке – вяленая лосятина, солёная икра форели, китовое сало, пчелиный мёд, ржаная мука. Дошагаешь до Зимы. Причём, до наступления зимы…
– Хорошо. Но что я, дошагав, буду там делать?
– То, что должен, – в голосе старика обозначились «стальные» нотки. – Для чего ты, добрый молодец, объявился-появился на нашей Ровене?
– Не знаю, – признался Игорь.
– Вот, пока будешь следовать на север – и размышляй. Мол, зачем и почему. Это и есть – главное занятие истинного варга. То бишь, упрямо идти на север и размышлять о смысле жизни…
Перед прощанием Ведун, порывшись в карманах старенькой свиты, протянул собеседнику квадратный тёмно-жёлтый жетон.
– Тяжёлый. Спасибо, – поблагодарил Игорь. – Наверное, сделан из жёлтого железа? Буковки выбиты какие-то – вычурные и незнакомые насквозь…. Откуда он у тебя?
– Альмина подарила. Давно, много-много лет тому назад. Перед расставанием.
– Может, пусть эта штука при тебе и останется? Негоже – передаривать дарёное. Говорят, мол, плохая примета.
– Гоже, негоже, – тщательно выбивая о ладонь курительную трубку, проворчал старик. – Умные все стали. Приметы выучили назубок. Ерунда полная. Это я, Гарик, про приметы…
– То есть, не надо им верить?
– Надо. Но только – потом.
– Это как?
– Обыкновенно. Первым делом, надо верить собственному глупому сердцу. Вторым – любимой и любящей тебя женщине. Третьим – старинным и многократно-проверенным друзьям. И только потом – различным народным приметам, легендам, мифам и преданиям…. Ещё – несколько слов – о жёлтом жетоне, подаренном Королевой Альминой. Это – чудодейственный амулет. Человек, обладающий этим куском жёлтого железа, становится неуязвимым для Демонов. Они, морды нездешние, трусливо обходят такого жителя Ровены стороной…. Ну, и для чего такая полезная вещь нужна слепому и немощному старику? А для странствующего молодого мужчины, находящегося в самом рассвете сил, она (он, раз амулет?), непременно пригодится…. Кто из нас двоих – на данный момент – является варгом, странником и пилигримом? Ты, Гарик, понятное дело. Так что, друг, забирай жетон себе. Владей. Пользуйся…. О чём ты задумался?
– А почему, Ведун, ты решил встретиться со мной здесь, а не в Веснянке? – спросил Игорь. – В деревне нынче не спокойно?
– Есть такое дело. Вогул, после возвращения Ореха, стал сам не свой. Ходит – мрачнее грозовой июльской тучи. Сердится на всех подряд, кричит. Думы тяжкие думает. Терзается. Я этого, конечно, не вижу. Но – ощущаю…. В чём тут загадка? То есть, разгадка?
– Значит, толстощёкий жрец дошагал до Веснянки? Молодец, конечно. Уважаю…. И что он вам рассказал?
– Очень мало, – печально улыбнулся старик. – Младший жрец – оборванный и жалкий – появился в деревне перед закатом. Поведал, сбиваясь через каждое второе слово, о смерти Голубы и о чёрных крысах, любящих жевать людские уши. А потом Вогул, взяв за руку, отвёл младшего жреца к себе домой. Утром же он объявил, что Орех, не выдержав тягот пути, умер. Вот, так-то…. После этого Верховный жрец и замкнулся в себе. Видимо, что-то почувствовал. Не иначе…
– Наверное, собственную смерть. Причём, скорую и безвременную, – хищно улыбнувшись, предположил Игорь.
– Не надо, мальчик, так улыбаться. Тебе это не идёт.
– Хорошо, не буду.
– От таких улыбок – до каменного сердца – всего один крошечный шаг. Будь осторожнее.
– Обещаю. Спасибо за совет…. Будем прощаться?
– А ты ничего – случаем – не забыл?
– Забыл. Исправлюсь.
Игорь достал из-за пазухи маленькую берестяную коробочку и, вложив её в старческую морщинистую ладонь, пояснил:
– Здесь – прах Голубы.
– Понял. Передам матери покойной девицы.
– Я сам был должен сделать это. Но…
– Не продолжай, не надо, – понимающе улыбнулся Ведун. – Думай только о Родэне, о северных вятичах и о Живом Божке. Не стоит отвлекаться…. Прощай, Гарик. Дороги варга заждались тебя…. Э-э-э. Надень-ка – для начала – коричневую хламиду…

Игорь, неуклонно придерживаясь северного направления, без устали шагал по славянским дремучим лесам. Задумчивые дубовые рощи сменялись шикарными сосновыми борами. На смену борам приходили густые осиновые и рябиновые перелески, щедро разбавленные кустами орешника.
«Отличный на Ровене фундук!», – оповестил внутренний голос. – «На нашей Земле такого крупного уже не найти. Видимо, выродился – под влиянием-воздействием неблагополучной планетарной экологии…. Кстати, и рябины – по мере продвижения на север – встречается всё больше и больше. Похолодало. Того и гляди – весёлые снежинки закружат над сонными и притихшими лесами…. Может, братец, споём?».
Продираясь через матёрый бурелом, Игорь негромко напевал:
– Я грущу, хмелея от печали. А природа – капает дождём. Вас сюда, друзья мои, не звали. Хмурым и тоскливым сентябрём…, – хмыкнув, поправился: – Впрочем, октябрь месяц уже пожаловал в гости. Поторапливаться надо. Да и неуютно здесь. Демоны, рожи злобные, так и шастают…
Это было чистой правдой, всякого хищного зверья – вокруг – хватало. Два раза его путь пересекла, многообещающе скалясь и мерзко подвывая, стая чёрных волков. Бурые медведи угрожающе порыкивали из орешника. Один раз навстречу Игорю – из молоденького березняка – выскочил самый натуральный кентавр. Вернее, ровенский натуральный кентавр: мускулистое конское туловище, а на короткой и толстой шее красовалась – вместо человеческой – тигриная клыкастая голова.
– Ры-р-р! – угрожающе рявкнул кентавр.
– Пшёл вон, пока цел, – демонстрируя заветный золотой жетон, вежливо посоветовал Игорь. – Здесь тебе ничего не обломится. Извини, земеля. Поищи пропитание в другом месте…
Печально повздыхав, монстр развернулся на девяносто градусов и, громко цокая копытами, погнался за шустрым зайчишкой, на свою беду оказавшимся рядом.
«Дурдом какой-то, право слово», – прокомментировал невозмутимый внутренний голос. – «До сих пор с этими Демонами ничего толком не понятно. Откуда они, суки, берутся? Может, братец, Живой Божок – при встрече – прояснит этот важный момент? Неплохо было бы…».
Ранним утром, на пятый день – с момента начала этого похода – из низких серых туч повалил густой снег. Неправдоподобно крупные и мохнатые снежинки не опускались, а, именно, падали на землю одна за другой, словно бы были достаточно тяжёлыми. Прошло минуты три-четыре, а плечи, голова и грудь Игоря были плотно облеплены толстым белым ковром. Падающий снег был сухим, но, одновременно с этим, и каким-то очень, уж, липким. Костёр, отчаянно дымя, испуганно зашипел, грозя потухнуть в любой момент…
«Дождались-таки обещанных снегов», – загрустил слегка простуженный внутренний голос. – «Борх, понятное дело, сглазил. Всё твердил про невиданный урожай рябины, вот, и на каркал. Доставай-ка, братец, снегоступы. И пару осиновых палок не забудь вырубить…. Почему именно осиновых? Потому, что по барабану…. Кстати, сегодня морозец придавил. Минус семь-восемь градусов, однако. Не забудь «заправиться» – от души – китовым салом. Вятичи утверждают, что оно идеально и эффективно помогает – переносить зимние холода…».
Через полчаса снегопад неожиданно прекратился. Даже ласковое светло-зелёное солнышко выглянуло из-за серых косматых туч.
Он, повесив на плечи походный короб и активно работая осиновыми палками, отошёл от погасшего костра примерно на полкилометра и нерешительно остановился.
– Белые медведи, – язвительно усмехнулся Игорь. – Чего, собственно, и следовало ожидать. Мол, там, где выпадает такой нехилый снег, обязательно должны шнырять голодные белые мишки. Как же иначе? Железобетонная логика, мать её…
Действительно, метрах в ста двадцати от него неуверенно топтались по свежевыпавшему снегу два молодых белых медведя – тощих, худых и испуганных. Впрочем, вели себя животные на удивление мирно – лишь удивлённо вертели по сторонам массивными головами и испуганно повизгивали.
«Какие-то они…м-м-м, ошарашенные. Может, только что «переместились» на Ровену?», – предположил внутренний голос, любящий иногда немного пофантазировать. – «А, что такого? Борх неоднократно говорил, что, мол, новые Демоны «прибывают» на планету именно во время резких изменений погоды. Сперва начался аномально-сильный снегопад, потом он резко прекратился. Вот, мишки и нарисовались – не пойми и откуда…».
Завидев одинокого путника, белые медведи заметно оживились и, приветливо порыкивая, двинулись навстречу.
– Но-но! – вытянув вперёд правую руку, в ладони которой был зажат «охранный» золотой жетон, предостерёг Игорь. – Проходите мимо, бродяги. Недосуг мне возиться с вами. Сами обживайтесь. Чай, не маленькие…. Ну, кому сказано? Уступили дорогу, пока я не рассердился!
Мишки, будто бы получив по хорошей затрещине, испуганно вздрогнули, развернулись и, постоянно оглядываясь и обиженно урча, ушли по узкому распадку, ведущему на запад.
Ещё через полторы минуты негромкий хриплый голос вкрадчиво поинтересовался:
– А ты, ухарь, кто такой?
– Я – варг, – плавно оборачиваясь, ответил Игорь. – Разве не видно?
К нему медленно, недоверчиво щурясь, приближались два рослых мужика, одетых в мешковатые лисьи тулупы рыжим мехом наружу. В руках у каждого имелось по массивному короткому копью, а из-за широких спин высовывались чёрные дуги солидных луков.
– Ты, путник проходящий, отведи-ка в сторону остриё дротика, – посоветовал неизвестный охотник, физиономию которого украшала окладистая чёрная борода. – Молодец. Хвалю.
– Значит, варг? – уточнил второй, светлобородый охотник.
– Ага. Варг.
– А где же ты научился – так лихо отгонять Демонов?
– Я – варг, – широко и беззаботно улыбаясь, повторил Игорь. – Варги, они много чего умеют. Где научился всякому? Извините, запамятовал. Я – варг…. А вы, дяденьки, кем будете?
Охотники обменялись короткими тревожными взглядами, после чего чернобородый известил:
– Мы – сторожевой пост северных вятичей. Наблюдаем, чтобы коварные южане, поклоняющиеся Перуну и Сварогу, не приближались к нашим деревням…. Что ты, варг, позабыл в северных краях?
– Иду в деревню под названием – «Зима», – не переставая улыбаться, ответил Игорь. – Ищу вождя по имени – «Вьюга».
– Зачем тебе понадобился наш вождь? Хочешь его убить?
– Нет. Просто перескажу ему один сон и уйду.
– Сон?
– Ага. В деревне Веснянка живёт провидец. Его зовут – «Ведун»…
– Знаем такого чудака. Наслышаны, – подтвердил чернобородый. – Продолжай.
– Ведуну приснился странный сон. Он попросил меня – найти Вьюгу и поделиться тем сном.
– Всё?
– Всё.
Охотники отошли в сторону и принялись активно шептаться.
«Горазд ты, братец, вешать отборную лапшу на доверчивые славянские уши», – одобрил внутренний голос. – «И, похоже, попал в нужную точку. Наша Алевтина неоднократно говорила, мол: – «У древних славян было принято – с почтением относиться к ночным сновидениям…». Ладно, подождём…».
Наконец, совещание завершилось, и светлобородый охотник, солидно откашлявшись, объявил:
– Иди, варг, с миров. Мы тебя больше не задерживаем…. Дорогу-то найдёшь? Не заблудишься?
– Я – варг, – напомнил Игорь. – Мы, варги, всегда находим то, что ищем…. Удачи вам, храбрые охотники! Пусть Ровена и Айвенго не оставят вас – в милости своей…

Поздним вечером, когда уже вовсю пылал весёлый походный костёр, до его слуха долетели странные ритмичные звуки.
«Похоже, из восточного ущелья», – определил чуткий внутренний голос. – «Полюбопытствуй-ка, братец. Чисто – на всякий случай…».
Затратив минут пять-шесть, Игорь забрался на покатый хребет водораздела и заглянул в ущелье.
«Вдоль русла ручья двигается-перемещается крохотное светло-оранжевое пятнышко», – хмыкнул внутренний голос. – «Это, понятное дело, горящий факел, зажатый в чьей-то ладони. Дробный перестук? Это, скорее всего, лошадиные копыта встречаются с каменистой прибрежной косой. Хотя, речь может идти и о муле…. Интересно, кто это скачет? Куда? Зачем?».
– Эй, путник! – громко прокричал Игорь. – Эй, подожди! Дело есть! Не понял…. Трус какой-то попался, мать его. Припустил прочь с удвоенной скоростью. Тоже мне. Подумаешь. Не очень-то и хотелось…

Глава двадцать вторая
Живой Божок

Ещё раз сверившись с географической картой Ведуна, Игорь уверенно резюмировал:
– Вон за тем двугорбым горным склоном, если верить плану, и должна – на длинном овальном холме – размещаться славянская деревенька Зима. Красивое и многообещающее название, ничего не скажешь. Впрочем, настоящая зима ещё окончательно не вступила в свои права. Снег, что выпал вчера, за ночь полностью растаял. Грязь сплошная мерзко хлюпает под ногами…. Сколько я уже в дороге? Чёрт его знает. Наверное, недели две. Точнее, увы, не определить. Подустал немного, вот, ощущение Времени слегка и притупилось. Бывает, конечно…. Как бы там ни было, но километров пятьсот пятьдесят – по ровенским диким лесам, скалам и горам – отмахал, всё же, по-честному. А может, и все шестьсот? Трудно сказать. Врать не буду…
Наскоро перекусив, он свернул ночной лагерь и, нацепив на плечи походный короб, двинулся вверх по склону. Снегоступы – ненужные по причине очередной оттепели – были привязаны к крышке короба. А, вот, осиновые палки – при подъёме – оказались нелишними.
«Надоело мне всё это – хуже горькой осенней редьки», – признался хмурый внутренний голос. – «Бредём куда-то. Ищем чего-то. Зачем, спрашивается? А хрен его знает! Ничего – относительно местных диких Демонов – не проясняется. Шастают, сволочи, безбоязненно, везде и всюду. Словно бы издеваясь…».
Часа через два с половиной он, слегка пропотев, взобрался на двугорбый перевал.
«Уже, наверное, на тридцатый за последние две недели», – злорадно предположил усталый внутренний голос. – «Два перевала за сутки – здешняя железобетонная ровенская норма. Так его и растак…. Ну, и что мы наблюдаем? До овального холма, огороженного высоким частоколом, остаётся примерно с километр. По периметру забора лес – метров на триста пятьдесят – вырублен под корень. И это нормально. В том смысле, что очень предусмотрительно. А сам деревушка, как и говорил Борх, меньше нашей Веснянки – по занимаемой площади – раз в пять-шесть. Следовательно, и с жителями не густо. И четырёхсот человек, скорее всего, не наберётся…».
– Что-то не так, – встревожено пробормотал Игорь. – Что – конкретно? Ни одного дымка не поднимается над деревушкой, ни единого…. Странно это. Поздней осенью будет нелишнее – с утра пораньше – избу хорошенько протопить. А кузня и коптильни? Они, интересно, почему не работают? Может, северные вятичи от природы очень ленивы и привыкли спать – всем племенем – до полудня?
Через некоторое время, спустившись с перевала, он подошёл к деревенским воротам.
«Очень подозрительная и неприятная тишина. Прямо-таки, мёртвая. Не к добру это», – насторожился мнительный внутренний голос. – «Мост переброшен через глубокий ров, створки ворот распахнуты настежь. Никого из людей рядом не видно. Странно…. А запах? Чувствуешь, братец? Тревожный такой и чуть сладковатый? Что называется, характерный – для понимающих людей…».
Предчувствуя недоброе, Игорь сбавил шаг. Неожиданно – из ворот на деревянный настил моста – выскочил огромный чёрный волк, в пасти которого находилась задняя нога чёрно-белого телёнка.
«Ну, а сама телячья туша, естественно, располагается на широкой волчьей спине», – поморщился внутренний голос. – «Только этого, чёрт побери, нам и не хватало…».
Заметив человека, находящегося по другую сторону рва, волк глухо зарычал.
– Видишь эту штуковину? – демонстрируя золотой жетон, спросил Игорь. – Всё, надеюсь, понял? Молодец, черномазый…. Предлагаю – не тратить время на пошлые меркантильные разборки и разойтись краями. Видишь, морда, я отхожу в сторону? Вот, ещё пару шагов, ещё…. Короче говоря, мост свободен. Можешь смело следовать к оголодавшим домочадцам. Давай, бродяга. Не задерживай…
Понятливо кивнув лобастой головой, волчара, так и не разжав зубов-клыков, впившихся в аппетитную телячью ногу, перебежал через перекидной мостик и, не оглядываясь, рванул – со всех мохнатых лап – к лесу.
Игорь, кисло усмехнувшись, перебрался по мосту на противоположную сторону рва, прошёл через открытые ворота и оказался на деревенской территории.
Сладковатый запах усилился. В проулке – на краткий миг – мелькнули два длинных ярко-рыжих тела. Из приземистого сарая долетел – и тут же стих – приглушённый гусиный гогот.
«Дрянь дело», – тяжело вздохнул внутренний голос. – «Похоже, что мы опоздали. Если по деревне – без малейшего страха – разгуливают волки и лисы, значит…. Понимаешь, братец, о чём я толкую? Не иначе, у подлого Родэна всё получилось…».
Первый труп он обнаружил уже через пятьдесят-шестьдесят метров. Пожилой мужчина – в меховой безрукавке и тёмно-коричневых ноговицах – лежал на животе, безвольно раскинув руки в стороны. Его круглая голова, украшенная обширными залысинами, покоилась в луже тёмно-бордовой крови.
Уже зная, что увидит, Игорь осторожно перевернул мертвеца на спину и почти беззвучно прошептал:
– Это, скорее всего, сторож, открывавший и закрывавший деревенские ворота. Горло перерезано – от уха до уха. Значит, фландрийский граф решил обойтись наипростейшим планом, безо всяких навороченных изысков. То бишь, сперва северяне, отведав предложенного вина и конфет, уснули. А потом их всех, никуда не торопясь, прирезали. Как режут скот на скотобойне…. Судя по запаху, это произошло примерно неделю назад. Ага…. Значит, тот трусливый всадник, отчаянно скакавший ночью вдоль русла горного ручья, и был – Родэн? Украл Живого Божка и торопился вернуться во Фландрию? Или же спешил к условленному месту на побережье, где его уже поджидала шняга островных бабочек? Стоп, братец…. А где же пятеро графских слуг? Не будем, пожалуй, торопиться со скоропалительными выводами…
Трупы, трупы, трупы…. Они были повсюду. На крылечках домов, возле сараев, погребов и сеновалов.
«В основном, это женщины, подростки, дети и старики», – оповестил поскучневший внутренний голос. – «Встречаются, конечно, и мёртвые мужские тела. Но нечасто…. Ну, и запах! А что мы, братец, здесь позабыли? Всё уже закончилось, ничего не исправить…. Может, рванём – пока не поздно – обратно? То бишь, на юг? А то, не дай Перун, заметут здесь, рядом с сотнями хладных трупов. Заметут, да и обвинят – от бессильной ярости, застилающей глаза – во всех смертных грехах. Хотя…. Такое впечатление, что нас кто-то упорно и настойчиво зовёт. Слышишь?».
Действительно, в висках размеренно стучало, а где-то – в самой глубине головного мозга – навязчиво шелестело: – «Странник, ты мне нужен. Помоги, пожалуйста. Иди к деревянным идолам Богов. Иди. Я тебя очень жду. Помоги. Ты мне нужен…».
Вокруг по-прежнему безраздельно царствовала мрачная кладбищенская тишина, только в дальнем сером сарае тоскливо и надсадно похрюкивал поросёнок.
«Видимо, одурев от голода и визжа сутки напролёт, голос, бедолага, сорвал», – предположил циничный внутренний голос. – «Теперь несколько слов о местной архитектуре. Жилые дома здесь более скромные, чем в Веснянке. И по размерам, и вообще…. То бишь, двери низенькие и массивные. А окошки крохотные, квадратные, «застеклённые» сугубо пластинами светло-жёлтой слюды. Оно и понятно, север – есть север. Здесь всё должно быть более суровым и скромным, чем на юге. Диалектика мироздания, чтоб ей пусто было…. Посмотри, братец, какие широкие и длинные навесы с колотыми дровами. Север, одно слово…».
Когда Игорь вышел на площадку, служащую местом поклонения добрым и бесконечно-мудрым Богам, вокруг опять назойливо закружили белые снежинки.
«Только, на этот раз, очень мелкие, колючие и злые», – неодобрительно хмыкнул внутренний голос. – «Щёки, лоб и нос, того и гляди, расцарапают…. Сама площадка? Стандартная, надо думать, для ровенских славянских поселений. Квадратная, утоптанная, на восточном краю в землю вкопаны два трёхметровых идола. Вернее, две деревянные скульптуры – одна женская, другая, соответственно, мужская. Ровена и Айвенго, ясная ровенская зима…. Отличия от аналогичной «веснянской» площадки? Пожалуй, всего одно. Возле высокого помоста, предназначенного для заумных речей тутошних жрецов, располагаются длинные столы и грубо-сколоченные скамейки. Везде и всюду – кровь. На скамейках «сидят» трупы. Рядом со скамейками лежат – трупы…. Что же, общая «картинка» вполне понятна. Хлебосольные северные вятичи – в честь прибытия благородного Родэна – накрыли праздничные столы. А конечный результат дружеской трапезы – перед нашими глазами…. На что только люди не идут – ради пошлого злата? Похоже, что на всё…. Ага, в стороне от праздничных столов на земле лежат три человеческих тела, облачённые в чёрные вотолы. Жрецы, понятное дело…. Надо же, а, ведь, Божьих слуг – перед смертью – вдумчиво пытали. Отрезанные уши и носы, раздробленные – в кровавое месиво – пальцы…».
В голове опять хрипло зашелестело: – «Ты, Странник, всё понимаешь правильно. Молодец. А теперь, пожалуйста, помоги мне. Подойди к помосту…. Ближе. Ещё ближе. Видишь, высокий конус из золы и пепла? Здесь когда-то горел жаркий и весёлый костёр…».
«Братец, это не я «говорил», честное и благородное слово!», – истово заверил смущённый внутренний голос. – «Хрень какая-то происходит, блин ровенский…».
Игорь подошёл к конусу и, поколебавшись секунд десять-двенадцать, принялся разгребать ладонями золу и пепел.
Вскоре его пальцы наткнулись на что-то твёрдое.
«Камень, похоже», – подсказал внутренний голос. – «Только какой-то непривычно-тёплый…».
«Тяни, Странник, смелее», – последовала очередная мысленная подсказка. – «Не бойся…».
Он с удивлением оглядел находку – каменная полуметровая фигурка тёмно-серого цвета, непропорционально-крупная голова, худенькое тельце, вернее, поясной бюст без ног.
«Чем-то эта серая фигурка напоминает мне истуканов, установленных на земном острове Пасхи», – задумчиво известил внутренний голос. – «Чем? Стилем, конечно. И, так сказать, общей авторской концепцией…. А глаза-то у этой статуэтки – красивые. Большие, тёмно-аметистовые. Прямо – как у нашего Пумбо…. Ой, братец! Они же мигают. То есть, не глаза, а крохотные серые реснички…».
Тонкие каменные губы чуть заметно дрогнули, и глубокий голос произнёс:
– Не знаю, Странник, кто такой Пумбо, упомянутый тобой. И про остров Пасхи я слышу в первый раз…. Но, в любом случае, спасибо тебе. Спас ты меня.
– Спас – от смерти? – решив – по давней привычке – не выказывать удивления, уточнил Игорь. – А тебя, уважаемый, величают – «Живым Божком»?
– Величают, – согласилась статуэтка. – И местные жители, и их гости. Я не возражаю. Пусть, раз им так хочется. И ты, Странник, величай…. Про смерть. Я не знаю, что это такое. Так, вот, получилось. Не объяснили мне про это родители. Не успели…. Просто, мне нельзя надолго оставаться одному, без общения с живыми. Могу уснуть и не проснуться. То есть, навсегда превратиться в холодный камень. Не много у меня оставалось Времени. Только до сегодняшнего вечера. А тут, на моё счастье, ты появился. Спас. Спасибо.
– Не стоит благодарности. Рад был помочь. Всегда обращайся…. А что мы будем делать дальше?
– Дальше? – фиолетовые глаза Божка подёрнулись задумчивой дымкой. – Придётся уйти – на некоторое время – из деревни. Не могу я долго находиться там, где лежит так много мертвецов. Голова начинает «раскалываться» на мелкие части…. Но сперва надо снять с пяти покойников «родовые» ремешки, стягивающие их волосы…
– Извини, но абсолютно ничего не понял, – сознался Игорь. – Какие ещё ремешки?
– «Родовые». Те, которые носят южные вятичи. Точно такие, как и на твоей, Странник, голове…. Родэн и его слуги зарезали всех спящих северян. Искали меня, но так и не нашли. После этого трое графских слуг убили двух других. Потом двое оставшихся прикончили третьего. Затем…. Короче говоря, в живых остался только Родэн. Порывшись в кармане нарядного камзола, он достал оттуда пять «родовых» ремешков южных вятичей и надел их на головы мёртвым слугам…. Надеюсь, понятно – для чего?
– Чтобы всё произошедшее свалить на южан. Мол, пусть полыхнёт братоубийственная война.
– Бери меня в охапку, – предложила статуя. – Теперь иди к правому столу. Там лежит первый фландрийский труп…

Когда все «родовые» южные ремешки, служащие для стягивания длинных волос, оказались в кармане варговской хламиды, они – через распахнутые настежь ворота – покинули деревню.
– Далеко отходить от Зимы не будем, – по-деловому распорядился Живой Божок. – Вот, здесь остановимся, на границе пустоши и леса. Разведи, Странник, костёр. Замёрз я что-то. Посидим, погреемся, поболтаем. Дождёмся Вьюгу…
– Значит, вождь северных вятичей не погиб?
– Жив и здоров. Он, полторы недели тому назад, прихватив с собой две ватаги охотников, отправился на восток. Во-первых, чтобы определиться с зимней охотой. Мол, уточнить, где нынче проходят лосиные и оленьи тропы. Выяснить – в каких местах бурые медведи оборудовали берлоги…. Во-вторых, чтобы дойти до солончака и набрать там полугодовой запас соли для деревенских нужд…. Ты меня, Странник, пристрой вон на тот толстый берёзовый пенёк. И костёр разжигай рядом с ним…
Когда, отгоняя прочь промозглую осеннюю сырость, запылало жаркое пламя костра, Игорь, усевшись на округлый гранитный валун, расположенный рядом с берёзовым пеньком, поинтересовался:
– Не желаешь ли, уважаемый Божок, перекусить? Могу предложить вяленую лосятину и позавчерашние ржаные блины…. Судя по твоей кривой улыбке, я ляпнул очередную глупость? Боги, наверняка, в пище не нуждаются. По крайней мере, в человеческой…. Извини, конечно. Но, как тебе удалось – спрятаться в куче золы?
– Меня туда – незаметно для остальных – засунул Верховный жрец северных вятичей, – отозвался Живой Божок, чей голос (видимо, отогревшись у костра), стал менее хриплым и грубым. – Ещё до начала праздничной трапезы. Я, естественно, попросил – «мысленно» – жреца об этом. Почувствовал что-то нехорошее и попросил. Рядом с Родэном толпилось очень много людей, поэтому мне и не удалось – проникнуть в его замыслы. Просто чёрная-чёрная аура – над графской головой – привиделась.
– Бывает, конечно. Но редко…
– Что ты, Странник, имеешь в виду?
– Странное поведение Верховного жреца, – недоверчиво покачав головой, пояснил Игорь. – Более чем странное, честно говоря…. Чтобы их непутёвая и жадная братия – увлекалась бескорыстным героизмом? Извини, но не верю. Так не бывает…. Однако, факт, как говорится, на лицо. Даже под жестокими пытками Верховный жрец северян ничего не рассказал подлому графу Родэну. Ему уши отрезают и по пальцам старательно колотят тяжёлым булыжником, мол: – «Куда, сукин сын, подевался Живой Божок? Говори, тварь, если жизнь дорога!». А жрец – в ответ – лишь упрямо молчит и презрительно щурится…. Как такое может быть, а?
– Не «как», а «почему», – чуть заметно улыбнувшись, педантично поправила статуэтка. – Потому, что Верховного жреца пытали недалеко от конуса с пеплом и золой…. То есть, я полностью – на волновом уровне – контролировал ситуацию. Вот, если бы жреца предварительно отвели подальше…. Путешествовать бы мне тогда – в тесной и пыльной графской сумке – по Ровене. Причём, в неизвестном направлении…. А ты, Странник, почему ничего не ешь?
– Кусок в рот не лезет. После просмотра такого количества растерзанных трупов…
Прерывая затянувшееся молчание, Живой Божок, чуть заметно пошевелив тоненькими серыми бровями, посоветовал:
– Не стоит, право, излишне напрягать нежные извилины головного мозга. Мол: – «О чём этого каменного чудика, чтобы не спугнуть, спросить в первую очередь? А о чём – во вторую?». Спрашивай, Странник, обо всём подряд. Обещаю ответить по-честному. Если, конечно, буду знать правильные ответы.
«Легко сказать – обо всём подряд», – недовольно проворчал сварливый внутренний голос. – «Тут такое количество вопросов накопилось – и до утра не управиться. Впрочем, начнём, благословясь…».
– Первым делом, поинтересуюсь глобальным аспектом, – приветливо улыбнулся Игорь. – А ты, собственно, кто? Ну, по истинной и первоначальной природной сути?
– Не знаю, – ни секунды не раздумывая, признался каменный собеседник. – То, что не человек, это точно…. Бог? Если это и так, то Бог маленький, несмышленый…
– Бог-ребёнок?
– Ты, Странник, очень верно улавливаешь глубинную суть происходящего. Как-никак, начинающий философ…. Послушай мою немудрёную историю…. Раннее погожее утро – над планетой. Дул ласковый и нежный ветерок. В бездонной вышине неба весело и беззаботно щебетали птички, они же – чёрные крохотные точки на светло-зелёном фоне. По широкой парковой аллее, ловко перепрыгивая через вчерашние дождевые лужи, скакали весёлые солнечные зайчики…. Откуда взялась парковая аллея? Я не знаю. Просто мы с родителями гуляли по старинному парку, в котором обитали всякие добрые звери и птицы. Может, конечно, и не очень добрые. Но нас, по крайней мере, они не трогали. То есть, относились – как к полноправным и всевластным хозяевам…. Потом мы решили поиграть в прятки. Папа водил. Мама «обернулась» рыжим бельчонком и спряталась в дупле разлапистого ясеня. Я же «превратился» в каменную статуэтку. Таких фигурок, размещённых на специальных подставках, в парке было много…. Потом вокруг резко потемнело, загремел ужасный гром. От страха я – непроизвольно – прикрыл глаза. А когда открыл их, то оказался совсем в другом месте…. Это был узкий чёрный-чёрный туннель, по которому я летел с огромной скоростью. Где-то впереди – в немыслимой дали – виднелось, вернее, только угадывалось крохотное белёсое пятнышко. Пятно, неуклонно приближаясь, постепенно расширялось. Из него, словно щупальца неизвестного чудовища, вылетали разноцветные спирали…. Очнулся я уже здесь, в двух днях человеческого пути – к северо-востоку – от Зимы. Потом меня нашёл дед нынешнего Вьюги и принёс в деревню. С тех пор прошло ужасно много ровенских лет. Но я, похоже, так и не повзрослел. Наверное, для таких существ – как я – Время идёт-течёт по-другому. Не так, как для людей…
– Подожди-подожди, – попросил Игорь. – Получается, что в прежнем Мире ты мог – по своему желанию – принимать разные ипостаси? Например, превращаться в камень, в различных животных?
– Во что угодно, – с гордостью сообщил Живой Божок. – Хоть в звонкий лесной ручеёк…
– А здесь, значит, не можешь?
– Не могу.
– Почему?
– Не знаю, – по каменной щеке статуэтки медленно-медленно потекла светло-фиолетовая слезинка. – Я же ещё маленький…. Похоже, что в Небе чего-то не хватает. То есть, не хватает того, что «висело» в Небе моего Мира. Извини, но лучше объяснить не смогу.
– А, вот, твой прежний Мир. Он какой? – не снижая темпа беседы, спросил Игорь. – Сильно отличается от ровенского?
– Отличается. Там и воздух пах совсем по-другому. В нём было гораздо больше «свежей сладости». И деревья в том Мире росли всякие, которых здесь нет…. Солнце? Пожалуй, оно было похоже на ровенское. Но точно утверждать не берусь…
«Про Демонов, братец, спроси!», – напомнил целеустремлённый внутренний голос. – «Мол, откуда они, сволочуги хамоватые, берутся на Ровене?».
– Непростой ты вятич, Странник! – краешком каменного рта усмехнулся Живой Божок. – Говоришь на одном языке. А думаешь – совсем на другом. Первый раз сталкиваюсь с таким несоответствием…
– Тебе, значит, можно – знать сразу несколько языков, а мне – возбраняется? – на всякий случай решил обидеться Игорь. – И откуда такая нездоровая тяга – к разделению мыслящих существ на «высших» и «низших»? Только потому, что некоторые индивидуумы умеют «видеть» под землёй белое железо, а другие – нет? Несправедливо это…. Кстати, а почему ты, Божок, называешь меня – «Странником»?
– Разве это – по сути – не так? Ты мало путешествовал? В том числе, перелетая от одной звезды к другой? Ладно, не будем ссориться по пустякам…. Ты спрашивал про непонятных ровенских Демонов? Они появляются оттуда, откуда в этот Мир прибыл и я. Как и почему? Не знаю. Но только многие из ровенских Демонов обитали в том старинном парке, где мы с родителями – когда-то и где-то – играли в прятки…. Смотрю, Странник, мои ответы тебя не порадовали?
– Как сказать…, – замялся Игорь.
– А ты говори, как есть.
– Тумана в моей голове – меньше не стало. Наоборот, добавилось…. Пойду, пожалуй, в лес. Наберу свежих дровишек…
Игорь, старательно разминая затёкшие мышцы плеч и спины, выворачивал из земли сухое сосновое корневище, а его беспокойный внутренний голос расстроено бормотал: – «Бред полный, мать его. Папа, мама и маленький ребёночек – ранним погожим утром – играли в прятки. В старинном ухоженном парке, ясное кино…. Ага, конечно. Без каверзных и въедливых вопросов, имеющих двойное дно…. Потом мамаша – невзначай – «обернулась» милой рыжей белочкой, а сынок «превратился» в каменную парковую статую. Понятное дело, для того, чтобы глава семейства их не «нашёл» сразу…. А рядом с аллеями старинного парка – на тот конкретный момент – прогуливались, никуда не торопясь, мирные и добродушные Демоны. Потом что-то шандарахнуло. Блеск, и полный отпад! Красота несказанная…. Ничего, братец, этот поход на север нам не дал. Кроме, ясная каменная слезинка, нескольких сотен хладных трупов. И Родэн, тварь кровожадная, сбежал. Что теперь делать? Ещё один немаловажный момент…. Зачем островным бабочкам – после недавних скорбных событий – сдались эти десять таунов золота, если его уже не обменять на Живого Божка? Кстати, почему же, собственно, не обменять? Может, братец, запихаем каменную хреновину в походный короб, да и рванём – изо всех оставшихся сил – к Веснянке? Мол, бабочкам-то должно быть без особой разницы – от кого получить желаемое…».
Игорь подбросил в костёр сосновое корневище. Огонь тут же оживился и радостно загудел.
– Дурацкая затея, – насмешливо сверкнув аметистовыми глазами, заверила каменная статуэтка.
– О чём это ты? Не понимаю…
– О том, чтобы отнести меня в Веснянку.
– Почему, если не секрет?
– Потому, что тогда война между северянами и южанами вспыхнет уже зимой. Причём, война беспощадная и серьёзная – как никогда. Прольются реки крови, запылают страшные пожары. Будут позабыты все устоявшиеся правила и моральные ограничения…. А по весне придут фландрийцы и – с огромным удовольствием – добьют всех уцелевших. Граф Родэн и барон Пырт будут рыдать от неземного счастья…. Оно тебе надо, Странник?
– Не надо, – непроизвольно отводя глаза в сторону, сознался Игорь. – А что тогда делать?
– Дождаться Вьюгу и поговорить. Обо всём сразу. Главным образом о том, что глупо враждовать из-за Богов, которых, скажу по большому секрету, на самом-то деле и нет…. Разве мало – просто быть хорошим человеком? Не убивать ближнего, не брать чужого, не соблазнять доверчивых соседских жён? Причём же здесь – Боги?
– А какова конечная цель этого предстоящего разговора?
– Прочный мир, – грустно усмехнувшись, известил Живой Божок. – Нравятся мне вятичи. Очень – нравятся…. Не хочу, чтобы все они бездарно полегли под острыми фландрийскими мечами и копьями…. Ну, а потом, когда нападение Фландрии будет успешно отбито, можете отдать меня – в обмен на пленников – на Острова. Сомневаюсь, что это решит все проблемы бабочек. Но почему бы, собственно, не попробовать? Не обижайся, Странник, что прочёл твои заветные мысли. Так получилось…
Тревожно зашуршали ветви деревьев, и из ближайших хвойных зарослей на пустошь вышли – в количестве трёх-четырёх десятков – славянские охотники, одетые в разномастные меховые полушубки.
«Впереди, как и полагается, следует вождь», – предположил прозорливый внутренний голос. – «Конкретный такой субчик – этот Вьюга. Высокий, широкоплечий, кряжистый. Физиономия суровая и – до жути – зверская. Шрамы разноцветные и разномастные – везде. Лет сорок с хвостиком, наверное. С таким приметным типом переговоры вести – весьма сомнительное удовольствие. Все нервы, гад упрямый, истреплет…».

Посмотрев в сторону костра, Вьюга – истошным голосом – заорал:
– Варг украл Живого Божка! Убейте его! Убейте!
Падая на холодную осеннюю землю, Игорь почувствовал (услышал?), как над его головой пролетело-пропело славянское копьё, брошенное чьей-то умелой рукой.
«Не спеши радоваться, братец», – неуклюже пошутил внутренний голос. – «Это только первое – из многих – копьё. А ещё северные вятичи умеют метко стрелять из тугих луков…».

Глава двадцать третья
Весна, богатая на сюрпризы

Наступила весна – ранняя, тёплая, нежная, нежданная, опасная…
Опасная? Ну, в том смысле, что много чего обещающая. А, как хорошо известно – взрослым и серьёзным людям – несбывшиеся надежды, в которые (по глупости), умудрился поверить, и есть – самое оно.
Оно? Ну, да, оно. Нет, не кофе. А отборнейшее дерьмо.
Коровье, лошадиное, ослиное, конское, медвежье? А оно – вам надо? То бишь, знать – чьё конкретно? Вот, то-то же…
Наступила долгожданная и ласковая весна. Весь зимний снег – за одну неполную неделю – растаял. В том плане, что почти весь. На покатых вершинах северных сопок, видимых с холма, где располагалась Веснянка, его было – видимо не видимо. Да и на далёких северо-западных горных перевалах – хватало…. Не в этом дело. Не – в этом…
Просто – наступила весна. Хотелось гулять, ходить, бродить, нюхать первые лесные и полевые цветы. Хотелось…
Много чего – хотелось. Да и моглось – в принципе. Но, не более того. Моглось, хотелось…. Слова-слова.

Наступила весна. Все перелески и поляны славянских лесов покрылись белыми ковриками подснежников. Бывает…
Игорю идти-шагать по этим пушистым коврикам было даже несколько неудобно. Или же – неловко? В том смысле, что шагал он очень осторожно, переставляя ноги с оглядкой, старательно высматривая крохотные тёмно-зелёные проталины. Не хотелось – на уровне подсознания – уродовать белёсые цветочные розетки.
Дошагал, понятное дело, до самого морского залива. Вернее, до берега полукруглой бухты, которая являлась составной частью этого обширного залива.
То бишь, дошагал он до устья бойкого ровенского ручья, впадавшего в длинную и узкую губу, которая – в свою очередь – являлась составной частью вышеозначенной бухты…. Хрень ровенская.
Короче говоря, море, изображая из себя бескрайнюю обеденную скатерть, простиралось – до самого лазурного горизонта. Простиралось и тонуло – в собственной бездонной пучине.
Да, бывает…
Игорь сел на бревно-топляк, вынесенное когда-то – в стародавние времена – на берег Славянки. Почему – в стародавние времена? Потому, что бревно было – белее белоснежного снега, выпадавшего зимой на севере Ровены. В чём, в чём, а в северных снегах этой чудесной и незабываемой планеты он знал толк…

В тот раз и копья, и стрелы, выпущенные северными вятичами, благополучно пролетели стороной. Стараньями Живого Божка, понятное дело. Как выяснилось, Ведун не соврал, и Божок, действительно, мог – усилием мысли – отодвигать различные предметы в сторону.
Что было потом? Много чего.
«Чего только не было!», – жизнерадостно хохотнул бодрый внутренний голос. – «Для начала, вволю поболтали с Вьюгой и его суровыми подчинёнными. О чём – поболтали? Да, обо всём на свете. О религиозных канонах и казусах. О подлости и жадности фландрийских графов-баронов. О необходимости совместных действий – в благородном деле, направленном на успешное отражение внешних угроз…. Потом, ясное ровенское солнышко, пришлось заняться похоронами, по завершению которых гонцы (из охотников, ходивших за солью), разбрелись по северной Славянке. Ещё через три недели состоялся «съезд» представителей всех поселений северных вятичей. Знатно тогда «позаседали», ничего не скажешь…».
– Знатно, – наблюдая за белыми кучевыми облаками, плывущими по небу со стороны моря, подтвердил Игорь. – А мне пришлось там выступать – в качестве полноправного представителя южных вятичей. Великая честь, но и ответственность немалая…. Договорились, конечно, обо всём. В этот момент и южане – во главе с Борхом – подошли. Был заключён нерушимый мир – на вечные Времена. Потом, как и полагается, закатили нехилый пир – горой. Только не все живыми – после этого грандиозного празднества – остались. Почти все жрецы северян, отравившись чем-то неизвестным, отправились в благостную Долину Теней. Бывает, чего уж там…. Потом, через некоторое время, и южные жрецы отправились следом за северными. Видимо, так решили добрые и справедливые Боги – Айвенго с Ровеной, да Сварог с Перуном…
От кромки дубовой рощи, до которой было метров двести пятьдесят, долетели возбуждённые крики-вопли.
«Сладкая троица пожаловала – Ждан, Пумбо и Живой Божок, гостящий на данный момент в Веснянке», – усмехнулся внутренний голос, с утра находящийся в дурном расположении духа. – «Сейчас начнётся самый натуральный бардак. То бишь, бесплатный затрапезный цирк. Прощайте, тишина и покой…. Впрочем, братец, пара-тройка минут у нас ещё есть. Завершай рассказ, не тушуйся…».
– Как скажешь, – пробормотал Игорь. – Итак, после того, как со жрецами было покончено, в Славянке прошла серьёзная «религиозная реформа». Выражаясь по сути, «церковь была отлучена от государства», а на землях вятичей была провозглашена «свобода совести и вероисповедания». Вот, как-то так…. После этого и славянские «вооружённые силы» объединились под единым началом. То бишь, Борх был единодушно избран местным единоличным «генералиссимусом», а Вьюга – назначен его верным заместителем. А три недели тому назад на перешейке, соединяющем Славянку и Фландрию, вятичи обустроили крепкую и надёжную «пограничную заставу»…. После этого фландрийцам был выдвинут жёсткий ультиматум, мол: – «Требуем – выдать подлых графа Родэна и барона Пырта! Ждём до наступления июля месяца. В случае невыполнения нашего пожелания – пеняйте, уважаемые, на себя. То бишь, начнём полномасштабные военные действия. Так вас всех, сволочей, и растак. Мать вашу фландрийскую…». Конечно, всё это хорошо и даже – местами – мило. Но теперь, как не крути, придётся воевать. Не хотелось бы, честно говоря…. Впрочем, нет худа – без добра. Посетим – в процессе боевых действий – средневековую Фландрию. Пообщаемся с тамошними стариками. Вдруг, кто-нибудь из них и подскажет – откуда на Ровене берутся Демоны? С этим вопросом всё обстоит по-прежнему. То есть, никак. Я даже на связь с Зорго больше не выхожу. А зачем, собственно? Сплошное пустословие и расстройство, не более того…. Что ещё? Россыпного золота команда Борха набрала только восемь таунов. Больше, просто-напросто, не успели. Наступила ранняя зима, повалил пушистый «тяжёлый» снег, пришлось срочно, не дожидаясь, когда заметёт с головой, уходить к Веснянке. А сейчас Жёлтое ущелье затоплено – метров на пять-шесть – вешними водами…. Впрочем, северные вятичи – по доброй воле и в качестве доказательства искренней братской дружбы – добавили от себя два тауна белого железа. То бишь, платины. Будем надеяться, что морских воительниц такая замена устроит…. Когда прибудут шняги островных бабочек? Скорее всего, на днях. Я для того и вышел на побережье, чтобы окинуть зорким взглядом морские дали и вволю подышать свежим, слегка солоноватым воздухом. Говорят, что это очень полезно для лёгких и бронхов, «подуставших» за зиму…
«Врёшь ты всё, братец!», – нагло заявил беспардонный и неотёсанный внутренний голос. – «Это я про морские дали и свежий воздух. Просто – в наших общих мозгах – образовалось некое смутное предчувствие, вот, тебе и не сидится на одном месте. Поэтому и бродишь – уже, почитай, целую неделю – по окрестностям Веснянки. Причём, слоняешься безо всякой конкретной цели и надобности. То бишь, бездумно и бестолково…. Смутное предчувствие – чего? А хрен его знает. Очевидно, предчувствие неожиданных новостей, способных – самым кардинальным и решительным образом – изменить ход событий. В том смысле, что направить течение всей этой истории в другое русло…. Иначе, с чего это ты бородку вчера подстригал, а? С каких, спрашивается, сладких пирожков? Типа – прихорашивался? Молчишь? Значит, я прав. Впрочем, как и всегда…».
– Эге-гей! – разнеслось над берегом. – Гарик! Ура! Эге-гей!
– Пр-р-р! Хр-р-р!
«Заявились, добры молодцы», – неодобрительно поморщился хмурый внутренний голос. – «Сейчас, наверняка, начнут приставать со всякими дурацкими глупостями. Мол, давно не ходили на рыбалку. То, да сё. Суета сплошная, отвлекающая от серьёзных философских раздумий-размышлений…».
Первым по песчаной косе, смешно подпрыгивая и беззаботно помахивая куцым хвостиком, следовал Пумбо.
«Да, за прошедшие полгода наш ушастый приятель здорово подрос», – признал сентиментальный внутренний голос. – «Сейчас, наверное, килограмм на сто с кепкой потянет. Здоровяк, одно слово…».
За розовым слонёнком бодро шагал Ждан. За его спиной располагался плетёный короб без крышки, из которого высовывалась яйцеобразная и любопытная голова Живого Божка.
– Привет бродягам славянским! – усмехнувшись по-доброму, поздоровался Игорь. – Каким ветром вас сюда занесло? Всё дурака валяете, не зная чем себя занять?
– И, ничего подобного! – возмутился Ждан. – Мы на берег пришли по важному делу.
– Пр-р-р! – подтвердил Пумбо.
– «Блинчики», небось, попускать по морской глади? Или же хотите пошарить по гусиным гнёздам? Мол, вдруг, там уже яйца появились?
– Нет, для того, чтобы проверить предсказания Живого Божка.
– Да? И в чём же заключаются эти самые предсказания?
Тонкие губы статуэтки чуть заметно дрогнули, и глубокий голос, в котором угадывались механические нотки, известил:
– Сюда плывут пять шняг островных бабочек. Скоро должны встать в этой бухте на якоря.
– Ты ничего не путаешь? – нахмурился Игорь. – По договорённости к берегу должно подойти только одно судно – чтобы забрать десять таунов жёлтого железа. В нашем случае – восемь таунов жёлтого и два белого. И только потом, по условному сигналу, поданному с первой шняги, и остальные кораблики войдут в бухту.
– Все пять шняг – очень скоро – встанут на якоря, – заупрямился каменный собеседник. – Зачем мне обманывать? Ты, Гарик, посмотри, прежде чем спорить, на море…
Игорь обернулся. На западе – у самой линии горизонта – чётко обозначились чёрные точки.
– Раз, два, три, четыре, пять, – заворожённым шёпотом считал Ждан. – Всё точно. Без обмана.
– Пр-р-р! – уважительно поглядывая на каменную голову, торчащую из походного короба, согласился Пумбо. – Хр-р-р!
– Ладно, пять, так пять, – покладисто согласился Игорь. – Уговорили…. Только это – ровным счётом – ничего не меняя. Всё равно, надо идти в Веснянку. То бишь, необходимо распорядиться, чтобы охотники отнесли на берег короба с жёлтым и белым железом. Некоторым же приметным Божкам я бы посоветовал – спрятаться в укромном местечке. А то, не дай Сварог, бабочки могут, не сдержавшись, выкрасть да и увезти на далёкие и загадочные Острова.
– Благородные морские воительницы откажутся от жёлтого железа, – огорошила статуэтка. – Как, впрочем, и от белого…. Почему – откажутся? Так велела их новая Королева…. Мне не стоит отсвечивать на берегу? Здесь, Гарик, ты, пожалуй, прав. Не стоит – понапрасну – искушать непосредственных и наивных бабочек. Вот, когда закончится война с Фландрией, тогда я – с огромным удовольствием – и посещу Острова. Если, конечно, пригласят…. Давай, Ждан, двигаем к деревне. Сообщим Борху о скором прибытии долгожданных гостей.
– Пр-р-р? – вопросительно протянул Пумбо.
– Хочешь остаться с Гариком на берегу? – догадался Ждан. – Лень ходить туда и обратно? Оставайся, лентяй ушастый. Не вопрос…
Мальчишка, с любопытством оглядываясь в сторону моря, зашагал к Веснянке.
– Что день грядущий нам готовит? – пробормотал Игорь. – Какие сюрпризы и неожиданности? Почему островные бабочки больше не нуждаются в жёлтом железе? В чём тут закавыка?
– Пр-р-р, – предположил Пумбо.
– Думаешь?
– Хр-р-р! – браво заверил розовый слонёнок.

Шняги, подгоняемые лёгким попутным ветерком, неуклонно приближались.
«Шняги? Ну-ну…», – вопросительно поморщился недоверчивый внутренний голос. – «Обыкновенные, на мой искушённый взгляд, двухмачтовые земные бриги. Причём, достаточно неуклюжие и громоздкие…. Ага, разворачиваясь, выстраиваются вдоль берега в ряд. Паруса убирают. Ловко это, надо признать, у них получается…. Кстати, братец, вдоль борта одной из шняг выстроились бородатые мужички. Улыбаются, радостно размахивают руками. Интересно, кто это такие?»
Ещё через некоторое время дружно загрохотали, разматываясь в якорных клюзах, тяжёлые цепи. Вскоре якоря успешно «забрали грунт», и корабли плавно закачались на мелких изумрудно-лазурных волнах.
– Ура! Родина! – зазвучал хор радостных мужских голосов. – Ура! Ура! Ура! Родина!
«Смотри, братец, на капитанском помосте крайнего брига – красотка Мирина!» – с нотками лёгкого удивления доложил памятливый внутренний голос. – «Помнишь, как она к тебе – по прошлой осени – нагло и бессовестно приставала? Та ещё отвязанная стервочка…. А выглядит сейчас девица, надо признать, симпатично и экстравагантно – донельзя: короткая светло-бежевая туника, перепоясанная широким кожаным поясом, стальная кольчужка, на голове разместился островерхий элегантный шлем, из-под которого выбиваются тёмно-рыжие кудрявые волосы. Причём, нынче Мирина не одинока. Стоит в обнимку с широкоплечим и статным мужчиной. А физиономия у мужичка, определённо, знакомая. Русая аккуратная бородка, нос картошкой…
Сзади раздалось приглушённое «оханье», и глубокий женский голос взволнованно выдохнул:
– Сыночек! Кровиночка моя!
Игорь обернулся. От леса, неуклюже спотыкаясь, бежала простоволосая и растрёпанная Горица – одна из жён Борха.
– Мама, я вернулся! – отозвался русобородый. – Я здесь!
– Он теперь, тётенька, не только твой, – громко объявила Мирина. – Но и мой. Я вышла замуж за твоего сына, – через секунду-другую скомандовала: – Бездельники и бездельницы, спустить сходни! Поторапливайтесь!
«Значит, рядом с Мириной стоит Михай, сын вождя вятичей. Твой, братец, очередной названный брат», – прокомментировал сообразительный внутренний голос. – «Это, как раз, понятно…. А про «вышла замуж» – нет. Ведь, у островных бабочек такой термин отсутствует. Очередная странность, однако….».
Сходни с бортов всех шняг были переброшены почти одновременно. На берег, возбуждённо галдя и переговариваясь между собой, хлынули женщины и мужчины. Между вновь прибывшими, возбуждённо трубя, сновал Пумбо, тут же ставший всеобщим любимцем.
– Какой симпатичный и приветливый розовый Демон! – восторгались впечатлительные бабочки. – Можно тебя, ушастика улыбчивого, погладить? Не укусишь?
– Пр-р-р, – согласно тряся хоботом, заверял Пумбо.
– Очень похоже на классический латиноамериканский карнавал, – тихонько проворчал Игорь. – Неожиданный поворот событий. Чисто – ровенский…
Горица, Михай и Мирина, отойдя в сторону, принялись по-родственному обниматься.
– Братик! – долетел со стороны леса счастливый мальчишеский фальцет.
– Сынок! – поддержал его простуженный баритон.
«Борх и Ждан прибыли», – пояснил внутренний голос. – «Очевидно, сейчас подтянутся и родственники других вятичей, вернувшихся из «услужения». То бишь, весёлая катавасия непременно продолжится…».
На его плечо легла чья-то горячая ладонь. Игорь плавно развернулся и, насторожённо улыбнувшись, вежливо поздоровался:
– Доброе утро, Надин! Отлично выглядишь.
– Спасибо, – равнодушно процедила белокурая амазонка. – И ты, варг, хорошо сохранился. По крайней мере, не похудел за зиму.
– А где же твоя зеленоглазая худенькая подружка? Агния, кажется? Стала Королевой и уже не покидает Островов? Мол, плавать по морю – удел обычных бабочек?
– Никак, варг, ты запал на неё?
– Не то, чтобы запал. Просто…
– Агнии больше нет. Погибла в самом начале зимы. Сперва умерла Альмина, бабушка Агнии. Потом состоялись выборы новой островной Королевы. Но заслуженные «выборщицы» не пришли к единому мнению. Тогда был организован турнир. Агния потерпела поражение. Её мёртвое тело сожгли. Пепел развеяли над морем.
– Сожалею, – пробормотал Игорь. – Симпатичная была девчонка.
– Жалеть о случившемся – глупо, – назидательно усмехнулась Надин. – Прошлого, всё равно, не вернуть. Сколько не старайся. Так, по крайней мере, нас учит новая Королева. И, вообще, на всё воля справедливых Богов и Богинь…. Завтра в полдень, Гарик, мы должны отплыть от ваших берегов. Надо срочно доставить обещанный товар во Фландрию. Поэтому прошу помочь при разгрузке. Думаю, что будет достаточно пятидесяти охотников. Мы привезли для вас моржовые и нерпичью шкуры, а также бочки с китовым салом, моржовым мясом и вялеными щупальцами кальмаров. Есть и всякие водоросли, и чернила, изготовленные из крови глубоководных осьминогов…. Эй, варг, очнись! Что с тобой?
Помассировав подушечками пальцев виски, Игорь извинился:
– Прости, пожалуйста. Немного задумался…. А когда мы проведём торговые переговоры?
– Чем же, по-твоему, мы сейчас занимаемся?
– А, в этом смысле…. Возьмёте – в обмен на морские товары – жёлтое железо?
– Нет, – гордо улыбнулась бабочка.
– Почему?
– Новая островная Королева не велит. Мол: – «Жёлтое железо – корень всех бед человеческих. Где оно, там всегда кровь льётся рекой…». Не знаю, что она – под этими словами – имеет в виду. Да и, честно говоря, особо знать не хочу. Наше дело – солдатское. То бишь, выполнять, не рассуждая, все королевские приказы и поручения.
– Не любишь ты новую Королеву, – заметил Игорь. – Интересно, за что?
– Любишь, не любишь…. Ты, варг, меня не правильно понял. Очень трудно привыкать к новым порядкам, не более того…
– Теперь понял, не дурак…. Жёлтое железо вас больше не интересует. Значит, морским воительницам нужны новые мужички, согласные пойти в годичное «услужение»?
– Опять не угадал, – поморщилась Надин. – Новая Королева и «услужение» отменила.
– Как же это?
– Так же. Вечером расскажу, во время праздничного пира, который обещали закатить Мирина и Михай. Вернее, зачитаю королевский Указ, посвящённый островным нововведениям.
– И, всё же, – продолжал настаивать Игорь. – Что бабочки хотят получить – в обмен на доставленные морские товары?
– Только то, что вятичи сочтут нужным дать. Понимаешь, варг?
– Нет, не понимаю.
– И я тоже – не очень, – вздохнув, призналась блондинистая амазонка. – Новая Королева так высказалась по этому поводу: – «Пошлая торговля – зачастую – не способствует установлению нормальных взаимоотношений. Каждая из сторон подозревает другую – в хитрости и коварстве. А от расплывчатых подозрений – до кровавой войны – всего-то один шаг. Все народы должны дружить между собой. А другу – для закадычного друга – ничего не жалко. Бескорыстие – залог мира между народами и странами….». Как-то примерно так. Поэтому, славяне, всё на ваше усмотрение. Братская и сёстринская дружба, так сказать…
«То бишь, мир, дружба и жвачка! Выражаясь по земному», – дополнил юморной внутренний голос. – «А новая островная Королева, судя по всему, не чужда классической философии. И это – просто замечательно! В том плане, что замечательно – для всеобщего народного блага…. Вот, возьмем, к примеру, земную современную Россию. Кого только там – в последние пятнадцать лет – не выбирали в Президенты. Один – матёрый партийный функционер. Второй – бывший сотрудник КГБ. Третий – заслуженный юрист…. А толку-то? Хрень получилась сплошная, образно выражаясь. Народ, проникшись любовью к лёгким деньгам, даже картофель разучился выращивать. Заходишь в продуктовый магазин и медленно офигиваешь. Египетская картошка, польская, израильская, голландская, белорусская. Даже выращенная в знойных Арабских Эмиратах встречается иногда. А где же, пардон, русская? «Давненько уже не завозили», – отвечает продавец. – «Кому её, родимую, выращивать-то? Все подались в депутаты, чиновники и бизнесмены. А те, кому «тёплых» и удобных мест не хватило, спились, блин, от досады и чёрной зависти…». Эх, нам бы в России – в президентское кресло – философа бы посадить. Может, тогда всё изменится? В лучшую сторону, я имею в виду…».

Разгрузка шняг прошла успешно.
– Как много щедрые бабочки – на этот раз – привезли! – радовалась Заряна, выполнявшая обязанности «главного славянского кладовщика». – Вот же, молодцы! Даже копчёного китового языка – в три раза больше, чем обычно…. Чем отвечать будем, вятичи?
– Придётся всерьёз потревожить закрома, – нахмурился Борх. – Негоже – ударять перед морскими девицами – в грязь лицом. Короче говоря, выгребайте из кладовых всё, чего не жалко, и сносите на берег.
– Только то, чего не жалко? – спросила прижимистая Белава. – Как это? Не понимаю, хоть убей.
– Хорошо, скажу по-другому, – криво улыбнулся вождь. – То, что жалко, но не до горючих бабьих слёз…
Вечером в Веснянке – по случаю возвращения соплеменников с Островов – состоялся пир.
«Вернее, множество отдельных весёлых пирушек», – уточнил внутренний голос, обожающий точность во всём. – «Жителей-то в деревне – приличное количество. Всем вместе не собраться. Вот, вятичи и кооперируются, как могут. В основном, по родственно-семейному принципу, понятное дело…».
Для Борха, его родственников, ближайших сподвижников и островных гостей столы были накрыты на «Божественной» площадке.
«На площадке, где раньше поклонялись могучим и обожаемым Богам», – в очередной раз поправил дотошный внутренний голос. – «А сейчас с её будущим функциональным назначением ещё окончательно не определились. Так, просто место, где единовременно могут собраться триста-четыреста человек. Для чего – собраться? Ну, мало ли. Отчётно-перевыборное собрание, например, провести. Дружеские посиделки организовать. Хороводы – вокруг высоких костров – поводить…. Кстати, а куда с площадки подевались деревянные идолы? Упустили мы с тобой, братец, этот судьбоносный момент. Теперь вариантов – и не сосчитать. Может, культовые скульптуры оттащили в дремучий славянский лес. Может, сожгли на праздничном костре. Типа – на всякий пожарный случай…».
Сперва застолье развивалось по обычно-скучному сценарию – встречные здравницы, стук от сдвигаемых чаш, аппетитное чавканье, весёлые и в меру «солёные» шутки-прибаутки.
Потом слово попросила Надин. Развернув тёмно-коричневый пергамент и дождавшись тишины, она заявила:
– Жизнь морских бабочек нынче изменилась. Сейчас, друзья, я зачту вам королевский Указ, посвящённый новому островному укладу…
Указ оказался документом весьма вычурным и длинным, написанным – по старинной ровенской традиции – цветастым и витиеватым языком.
«Попробую, братец, перевести этот словесный кавардак на обычный человеческий язык», – сжалился милосердный внутренний голос. – «Так и быть, слушай…. Итак. На морских Островах устанавливается равенство полов, и вводятся такие понятия, как «семья», «муж» и «жена». Более того, мужчины – отныне – допускаются к изготовлению и вождению морских судов. Конкретный тому пример – сын Борха Михай, который потихоньку осваивает обязанности корабельного штурмана…. Далее. На Островах выделяются просторные земельные наделы, где могут строиться переселенцы с континента. Земля и различные стройматериалы будут предоставляться переселенцам бесплатно. Бабочки же могут – по собственному усмотрению, не спрашивая разрешения у Королевы – переселяться в другие земли и даже выходить, проживая в этих землях, замуж…. Вводится свобода вероисповедания. Каждый житель и жительница Островов теперь могут поклоняться любым Богам – по своему частному выбору. За разжигание межрелигиозной вражды полагается лютая смерть…. Да, новая Королева морских бабочек – личность неординарная. Глубоко и далеко копает. Уважаю…».
Надин, завершая чтение Указа, произнесла:
– Подписано собственноручно: – «Алина, полноправная и единственная Королева Островов».
– Прости, как ты сказала? – вяло пробормотал Игорь. – Как зовут новую Королеву бабочек?
– Алина.

Сердце внезапно ухнуло вниз, а в висках назойливо застучало «второе» сердце. Поднявшись на ноги, Игорь – медленно и неуверенно – подошёл к столу, за которым располагались бабочки, снял с шеи медальон, отщёлкнул крышечку и, протягивая заветную вещицу Надин, спросил:
– Эта девушка…. Ты знаешь её?
– Откуда у тебя портрет нашей Королевы? – вопросом на вопрос ответила амазонка. – Эй, варг, что с тобой? Лицо побелело…. Помогите же ему кто-нибудь! Пока не упал…

Глава двадцать четвёртая
Миллион веснушек

Противная, бесконечно-вязкая и приторная чернота, плавно разойдясь в стороны, пропала. Перед глазами вновь появились-замелькали знакомые, слегка встревоженные и озабоченные лица.
«Ты, братец, крепко сжимая в ладони правой руки заветный медальон, лежишь на холодной земле», – подсказал заботливый внутренний голос. – «Видимо, получив порцию совершенно-невероятной информации, потерял – на какое-то время – сознание. Бывает…. И ничего в этом постыдного и позорного нет. Совершенно обычное – в бытовом понимании – дело. С каждым может случиться. Ерунда ерундовая. Не принимай близко к сердцу…. Может, стоит уже подняться? Ты как?».
– Ты как, сынок? – заботливо продублировал вопрос обеспокоенный голос Борха.
– Нормально, – с трудом шевеля непослушными губами, ответил Игорь. – Ничего страшного не случилось. Я в полном порядке.
– Встать сможешь?
– Попробую.
– Ждан, Михай, помогите Гарику! Бережнее, охламоны, бережнее! На скамью его сажайте…. Сынок, глотни-ка медовушки. Обязательно полегчает…. Пей до дна, не стесняйся. Ещё подольём…. Свен, Пегий! Перенесите-ка стол на то место, где раньше стояли деревянные Боги. Да и пару-тройку скамеек прихватите. Нам посекретничать надо. Так, совсем чуть-чуть…
«Всё верно и правильно», – хмыкнув, согласился невозмутимый внутренний голос. – «И славянская медовуха хороша. В том плане, что быстро и действенно укрепляет нервную систему. Да и поговорить – в узком кругу – требуется…. Эге, а наш Борх – не так-то и прост, как хочет казаться. То бишь, имеет все нужные задатки и навыки профессионального, грамотно действующего политика…. Чего тут, между нами говоря, неординарного? Он сопоставил некоторые возникшие обстоятельства, смекнул кое-что, а после этого понял, что из создавшейся ситуации можно извлечь чёткие преференции и однозначные блага. Озвучиваю стройную логическую цепочку, сложившуюся в голове мудрого вождя вятичей…. Ты же, братец, официально считаешься его сыном? Правильно излагаю? В приметный медальон вмонтирован портрет твоей жены, которая – якобы – потерялась в твою бытность варгом? Верно? Сейчас упомянутая жена – совершенно случайно – отыскалась. Более того, она является полноправной и единовластной Королевой островных бабочек. Значит – что? Какой же ты, однако, туповатый…. Значит, морские воительницы просто обязаны – стать верными союзницами вятичей в грядущей войне с подлой Фландрией. На шнягах амазонок можно будет перебрасывать в тыл врага крепкие диверсионные отряды. Да, что там – отряды. Целые воинские подразделения! Как видишь, ничего сложного…».
За отдельно-установленный стол уселись: Игорь, Борх, Михай, Ждан, Мирина, Надин и Сания – бабочка средних лет, капитанша одной из пяти островных шняг. Ну, и вездесущий розовый Пумбо, как и всегда, отирался рядом.
– Кто изображён на том портрете? – задумчиво катая по скулам камешки желваков, спросила Сания.
– Моя жена Алина, – ответил Игорь. – Я стал варгом и потерял её. Когда? Как? Где? Не помню…. А ваша Алина, которая стала Королевой…. Она – кто? В смысле, когда появилась на Островах? Может, прошлой осенью?
– Осенью, – хмуро улыбнувшись, подтвердила Надин. – Помнишь, Гарик, нашу прошлогоднюю встречу?
– Помню, вы тогда приплывали на трёх шнягах.
– Верно. А перед тем, как идти в Веснянку, мы с подружками решили немного прогуляться по побережью. Для чего – прогуляться? Граф Родэн велел немного подождать, ему надо было о чём-то пошептаться с Агнией. Вот, мы и отправились на прогулку…. Глядим, на берегу лесного ручья, впадающего в бухту, сидит молоденький варг в коричневой хламиде. Симпатичный такой, тёмноволосый и, судя по отсутствию «родового» ремешка на голове, «ничей». Грех такого аппетитного субчика не прибрать к рукам…. Ольха метнула – из пращи – камушек. Варг, получив по затылку, потерял сознание. Мы его тут же крепко связали, вставили в рот дельный кляп и отнесли на шнягу…
«Вот же, чёрт всех нас подери!», – буквально-таки взвыл раздосадованный внутренний голос. – «Мы же с тобой, братец, видели всё это собственными глазами! Помнишь? Вы с Борхом тащили в Веснянку рыбу, пойманную в реке. На вершине холма, с которой открывался отличный вид на побережье, решили немного передохнуть. Потом на морской берег – из густых зарослей орешника – выбрались крохотные стройные фигурки. То есть, морские бабочки. Две из них несли на плечах толстый длинный шест, к которому – за руки и за ноги – был привязан человек в тёмно-коричневых одеждах…. Получается, что это была наша Алька? Вот же, Зорго, хитрый сукин сын, никогда не говорящий всей правды! Башку ему, гниде межзвёздной, оторвать, жалости не ведая…».
Надин – тем временем – продолжила повествование:
– Варга поместили в корабельный трюм. Тем же вечером мы поссорились с Ольхой, мол: – «А кто будет первой пользовать пойманного варга – по его прямому природному назначению?». Даже жаркая схватка на мечах образовалась. Я, естественно, победила, да навалились разные дела – срочные и неотложные. Короче говоря, до трюма я добралась только когда шняги – по завершению переговоров с вятичами – вышли в открытое море…. Тут и выяснилось, что пленённый варг является женщиной. Причём, симпатичной и очень шустрой. Я её развязала, а незнакомка – худенькая и невысокая – принялась меня безжалостно дубасить руками и ногами. А потом мы с ней познакомились и, со временем, подружились…. Приплыли на Острова. Я познакомила Альку с Королевой Альминой и с другими заслуженными бабочками. Она как-то сразу начала завоёвывать всеобщее уважение и авторитет. Чем – завоёвывать? Всякими умными мыслями и отчаянной храбростью. А ещё Алька предложила строить новые быстроходные корабли, о которых бабочки не слыхали прежде…. Потом Альмина скончалась, состоялись выборы, турнир, честная схватка с Агнией, победа, заслуженные почести, королевская корона…. Да, подтверждаю. Алина говорила мне, что является замужней женщиной. А потом, мол, когда стала варгом, они с мужем потеряли друг друга…
Игорь, в очередной раз приложившись к деревянной чаше с пахучей медовухой, сообщил:
– Мне надо срочно попасть на Острова.
– Кто бы сомневался, – понимающе хмыкнула Надин. – Но имею строгий королевский приказ – следовать во Фландрию.
– Но мне очень надо. Думаю, что и ваша Королева мечтает об этом…
– Не знаю. У нас – приказ, который надо выполнять. А, вот, когда мы будем возвращаться из фландрийского плавания, то обязательно пристанем к славянскому берегу и заберём тебя с собой.
– Когда это будет?
– Может, через два месяца. Может, через пять. Тут всё зависит от капризных океанских ветров.
– Не годится. Мне надо срочно попасть на Острова…
Спор затягивался. Неожиданно Ждан предложил:
– Давайте, спросим совета у Живого Божка?
– А он у вас? – хором удивились бабочки.
– Ага, гостит. Чисто – по-соседски. Что называется, заглянул на огонёк. Сейчас принесу, – мальчишка, выбравшись из-за стола, побежал в сторону жилых построек.
– Пр-р-р! – семеня следом, азартно протрубил Пумбо.
«Похоже, что Живой Божок – для морских амазонок – является легендарной личностью», – насмешливо проворчал внутренний голос. – «Они же на него, достославного, возлагают такие нешуточные надежды. Мол, прибудет Божок на Острова и научит местных бабочек – мальчишек рожать…».
Божок, видимо науськанный предусмотрительным Жданом, разобрался с возникшей нестыковкой буквально за пару минут. Многозначительно вращая аметистовыми глазами, его яйцеобразная голова, важно высовываясь из плетёного короба, известила:
– Гарику – мужу Королевы Алины – надо срочно попасть на Острова. Если этого не случится, то пеняйте, бабочки, на себя. Я, вот, планировал – будущим летом – посетить вашу прекрасную Родину. А теперь сомневаюсь. Мол, стоит ли…. Всё, надеюсь, понятно?
– Всё! – преданно таращась на Божка, заверили Надин и Сания. – Сейчас мы обязательно что-нибудь придумаем…
Решение нашлось достаточно быстро. Шняга, ходившая по ровенским морям под руководством Сании, отправлялась – после определённых перегрузочных операций – на Острова. То есть, из её трюмов должны были перегрузить – в трюмы остальных четырёх кораблей – все товары, предназначенные для жителей Фландрии, и, соответственно, загрузить щедрыми презентами вятичей.
– Может, и вовсе, не стоит шнягам ходить к гнилым и коварным фландрийским берегам? – засомневался Ждан. – У нас с Фландрией скоро начнётся война. А между вятичами и морскими бабочками намечается крепкая дружба. Глядишь, и союзный военный договор – на днях – заключим…
Борх от неожиданности, с удивлением и уважением посматривая на младшего сына, закашлялся. А Надин, кисло улыбнувшись, ответила:
– Во-первых, мы имеем чёткий королевский приказ – по-честному рассчитаться с фландрийскими купцами. Во-вторых, упомянутый тобой, мальчик, союзный договор ещё не заключён. В-третьих, Славянка пока не воюет с Фландрией. Вдруг, их графы и бароны, всё же, выполнят – до наступления июля месяца – условия вашего ультиматума?
– Ну, да. Согласен. Всё понимаю, – печально вздохнул парнишка и тут же заныл: – Отец, а можно, я поплыву вместе с Гариком на дальние Острова? Ну, хочется. Там, говорят, очень интересно…. Ну, пожалуйста. Я буду хорошо себя вести и во всём слушаться Гарика…
– Пр-р-р, – незамедлительно подключился Пумбо. – Хр-р-р…
– Как же так, Ждан? – удивился седовласый славянский вождь. – Гарик уплывает. Ты собрался в дорогу. Я мне, значит, здесь одному куковать, без сыновей любви?
– Михай же остаётся в Веснянке.
– Это правда?
Переглянувшись с женой, русобородый Михай поделился ближайшими планами:
– Мы с Мириной внимательно осмотрим морские берега, находящиеся рядом с Веснянкой. Для чего? Поищем подходящее местечко для оборудования полноценных корабельных верфей…. Конечно, на будущее. На тот случай, если взаимоотношения между вятичами и морскими бабочками – когда-нибудь – окрепнут до такой степени, что Славянка и Острова станут единым целым. По крайней мере, Королева Алина мечтает об этом…

О выпуклый борт старенькой шняги, которая именовалась – по имени капитанши – «Сания», размеренно и настойчиво ударяли боковые морские волны.
«Может, братец, надо говорить как-то по-другому?», – забеспокоился вконец обалдевший внутренний голос. – «Например: – «В борт шняги размеренно стучали боковые волны?». Как ты думаешь? Куда пойти? А, всё туда же…. Придумай что-нибудь поновее. Типа – с долей минимальной оригинальности…. Вставай, поросёнок упитанный! Ну, кому сказано, блин недопечённый? Хочешь, заблевав гостевую каюту, опозориться по полной программе? Мол: – «А муж-то Королевы бабочек оказался таким слабаком! Не за борт – во время плавания – блевал, как все нормальные люди, а на дорогущие ковры фландрийской работы…». Давай-давай, поднимайся, морда слабосильная! Сам виноват. Не надо было ходить на завтрак…».
Плавание, которое длилось уже почти три долгие недели, давалось Игорю с немалым трудом. Его постоянно мутило, руки и ноги мелко подрагивали от противной слабости, голова предательски кружилась, а аппетит – с момента отплытия судна от берегов Славянки – пропал сразу и, как казалось, на вечные времена.
– Это очень плохо, – насмешливо хмурилась вредная Сания. – Вот, придём на Острова, встретишься, варг, с любимой женой, истосковавшейся по мужской ласке. А толку? Сил-то не будет – с честью и пылом выполнить супружеский долг. Конфуз сплошной получится и маета позорная…. Так что, Гарик, ты, всё же, кушай. Говоришь, всё обратно выходит? Упрямство прояви! Поблевал, поел, поблевал, поел. Глядишь, на десятый раз пища и приживётся в желудке…. Мужик ты, или как?
Один раз Игорь, когда в каюте кроме них с Санией никого не было, чуть смущаясь, поинтересовался:
– А, вот, Королева Алина…. Она ничего такого себе не позволяет? Ну, этого самого…
– Ты, если я не ошибаюсь, спрашиваешь о симпатичных мужичках, находящихся на Островах в «услужении»? – ехидно хмыкнула капитанша. – Да, Алине многих предлагали – на выбор. Королевские права – сила страшная и неотвратимая…. Чего это у тебя челюсть – вместе с аккуратной бородкой – отвисла? Не волнуйся понапрасну, – улыбнулась широко и добродушно. – Королева себя блюдёт. Гонит всех «предложенных» взашей и частенько говорит, мол: – «Я женщина замужняя, и буду хранить верность потерявшемуся супругу – до самой смерти…». Повезло тебе, варг. Даже лёгкие завидки берут…
Игорь, пошатываясь, поднялся на палубу и, старательно перебирая ладонями по планширу правого борта, отправился к заветному месту, располагавшемуся между носом шняги и передней мачтой.
«К месту, предназначенному для хлипких слабаков, любящих всласть поблевать», – поправил внутренний голос, слывущий отъявленным педантом и склочником. – «Только, братец, давай – на этот раз – обойдёмся без излишнего фанатизма. А то вчера утром ты чуть за борт не выпал. Так тебя, хлюпика и заморыша, растак…».
Сзади послышался бодрый топот и весёлые беззаботные вопли.
«Это Ждан и Пумбо. Бесятся, как и всегда. Силы молодецкие некуда девать. Причём, морская качка на этих жизнерадостных живчиков почему-то не действует…. Не отвлекайся, братец, не отвлекайся…».
Покончим с малоприятным бытовым делом, и тщательно обтерев рот рукавом кошули, Игорь обернулся и удивлённо присвистнул:
– Это, блин морской, что-то новенькое! Они уже начали играть «в кавалеристов»…
Из-за мачты появился Пумбо, на спине которого восседал Ждан.
– Эге-гей! – отчаянно вопил мальчишка. – В атаку! Круши подлых фландрийцев!
– Пр-р-р! – так же увлечённо вторил ему слонёнок. – Хр-р-р!
Соскочив со спины розовой «лошади», Ждан оповестил:
– Не повезло тебе, Гарик. Провалялся в каюте, почитай, всё путешествие. Столько интересного прозевал, и не перечислить. Дельфины, киты, разноцветные медузы, летучие рыбы, Зубастые Демоны – всевозможных цветов и размеров…
– Пр-р-р, – кивая лобастой головой, подтвердил Пумбо.
«Под «Зубастыми Демонами» парнишка, скорее всего, имеет в виду разнообразных акул», – предположил сообразительный внутренний голос, после чего посоветовал: – «Не огорчайся, братец. Имеется у меня устойчивое предчувствие, что нам с тобой ещё представится реальная и необратимая возможность – вволю постранствовать по ровенским экзотическим морям. Надоест ещё – хуже горькой славянской редьки…».
Из марсовой бочки раздался звонкий голос вахтенной бабочки:
– Показались Острова!
Игорь, Ждан и Пумбо прошли на нос островной шняги. Минут через пятнадцать-двадцать на горизонте показались-проявились три чёрные «жирные» точки.
Точки постепенно росли, увеличиваясь в размерах, и, наконец, стало ясно, что перед ними – прямо по курсу – разместились три острова. Крайние острова были маленькими (относительно, конечно), но зато на них наблюдались величественные чёрные горные пики, между которыми располагались седловины и водоразделы, покрытые овальными пятнами белых снегов. Центральный же остров был длинным и низким.
– Когда мы подойдём к ним вплотную? – спросил Ждан.
– Наверное, уже в послеобеденное время, – мельком взглянув на светло-зелёное солнце, предположил Игорь. – То бишь, уже ближе к вечеру.
Шняга уверенно направилась к центральному острову и – примерно через пять часов – вошла в уютную полукруглую бухту.
«Ага, на ровном плато, зажатом между двумя покатыми холмами, наблюдается около трёх сотен светло-бежевых и терракотовых крыш», – сообщил зоркий внутренний голос. – «Знаешь, братец, крыши-то не простые, а слегка вогнутые. Ну, как на земных японских и корейских домах, на которые мы вволю налюбовались – при просмотре профильных анимационных фильмов…».
Вскоре судёнышко ловко пришвартовалось – рядом с пятью типовыми шнягами – возле компактного деревянного причала, пахнущего свежей стружкой.
– Рекомендую, вятичи! Остров – Яхонт! – чуть дрогнув голосом, известила Сания. – Здесь расположен одноимённый посёлок бабочек, где и проживает наша Королева. Только пока, прошу, не торопитесь сходить на берег. Мне – для начала – надо переговорить кое с кем.
– На борту одного, визуально новёхонького корабля, выведено – «Алина», – еле слышно прошептал Игорь. – Значит, моя жёнушка, пользуясь служебным положением, уже обзавелась собственным прогулочным судном. Молодец, конечно. Узнаю почерк…
Капитанша – по длинным узким сходням – ловко перебралась на причал, где её уже поджидали несколько взволнованных бабочек.
«Не ожидали, понятное дело, такого быстрого возвращения брига в порт приписки», – охотно прокомментировал понятливый внутренний голос. – «Теперь, естественно, волнуются. Руками размахивают. Пристают с назойливыми и каверзными вопросами…».
Наконец, разговоры-переговоры завершились, и Сания, махнув рукой, пригласила:
– Добро пожаловать, друзья! Милости просим!
Когда гости из Славянки оказались на островном берегу, капитанша попросила:
– Гарик, сними-ка с шеи медальон и открой крышечку. Замма, – многозначительно кивнула головой на приземистую широкоплечую амазонку, – хочет взглянуть на портрет.
«Приметная личность!», – недоверчиво хмыкнул внутренний голос. – «Лет, наверное, под пятьдесят пять. На широкоскулой физиономии имеется парочка длинных багровых шрамов. В мочку правого уха вставлена классическая пиратская серьга – золотая, длинная, массивная. На левом боку размещены неприметные деревянные ножны, из которых торчит чёрная рукоятка (эфес?), боевого меча. И глаза у пожилой женщины непростые – уверенные, холодные, пристально-равнодушные…. Солидная такая барышня. Голову даю на отсечение (твою, братец, понятное дело), что эта тётенька занимает на Островах отнюдь не последнюю должность. Например, является начальницей королевской охраны. Или же, как вариант, возглавляет местную Тайную Канцелярию…».
Возвращая медальон, Замма въедливо уточнила:
– Значит, тебя, лоб здоровенный, зовут – «Гариком»?
– Это точно, – подтвердил Игорь.
– Вроде, всё сходится, – задумчиво передёрнула мускулистыми плечами бабочка. – Ладно, славяне, следуйте за мной.
Они бодро – по достаточно широкой дороге, мощёной угольно-чёрной базальтовой брусчаткой – зашагали следом за широкоплечей амазонкой.
«За низенькой, кривоногой и противной тёткой», – ехидно фыркнув, поправил внутренний голос. – «С такой солидной комплекцией можно носить и более длинную тунику. Или же волосатые ляжки следует брить. Хотя бы иногда…. Ага, за нами, приотстав метров на двадцать пять, следуют четыре рослые бабочки. У двух из них в руках наличествуют заряженные арбалеты. Что же, всё правильно. Предосторожность никогда не бывает излишней…. Итак, мы вступаем на территорию славного поселения Яхонт. Первые отрывочные впечатления? Очень напоминает земную японскую глубинку. Климат здесь, как я понимаю, более мягкий, чем на континенте…. Маленькие аккуратные домики с характерными крышами и прямоугольными окошками, застеклёнными разноцветными стёклышками. Может, стекло покрашено изнутри цветным прозрачным лаком? Трудно определить с такого расстояния…. Крыши, как уже говорилось, вогнутые. Чем они покрыты? Скорее всего, кусками шкур различных морских животных, выложенными «под черепицу»…. Кстати, никаких тебе высоченных изгородей и глубоких рвов, огораживающих посёлок. И это – понятно. На Ровене только островные бабочки владеют высоким искусством судостроения. Следовательно, можно не опасаться – внезапной высадки вражеского десанта…. Наша кривоногая провожатая остановилась около хлипкого невысокого заборчика, сработанного из редкого и тонкого штакетника. Так, не преграда, а одна сплошная эстетическая декорация, призванная радовать взыскательный глаз…. Замма открывает изящную кованую калитку. Приглашает пройти внутрь…. Ладно, входим. Кстати, четыре вооружённых охранительницы, как привязанные, следуют за нами…».
Дальнейший путь пролегал – по узкой тропинке, выложенной квадратной нежно-алой керамической плиткой – через молодой фруктовый сад.
– Яблони, груши, сливы, вишни, алыча, абрикос, – негромко комментировал Игорь. – А с правой стороны расположены, выстроившись ровными рядами, ягодные кустарники: крыжовник, смородина, облепиха.… Всё очень симпатично и, явно, спланировано по уму. А какие шикарные цветочные клумбы – слов нет. Розовая гортензия, красные и жёлтые тюльпаны, белёсые весенние нарциссы.
– Как много, брат, ты знаешь, – тихонько восхитился Ждан. – Слова всякие, незнакомые. Похоже, что быть варгом – совсем и неплохо….
– Пр-р-р, – изображая из себя покорного скромника, слоновьим шёпотом подтвердил Пумбо.
Замма – с лёгким скрежетом-скрипом – отперла запор-замок на очередной калитке художественного литья и, демонстративно положив ладонь на эфес короткого меча, поведала:
– Дальше мы пойдём с Гариком вдвоём. Остальные дожидаются здесь, – недоверчиво посмотрев на Ждана и Пумбо, посоветовала: – А вы, шустрые ребятишки, ведите себя прилично. Не надо, сломя головы, носиться по округе, ломая – от избытка молодых и рьяных сил – деревья и кусты. Всё, надеюсь, понятно?
– Постараемся, – заверил парнишка.
– Пр-р-р, – поддержал розовый слонёнок.

Пейзаж – по другую сторону скромного штакетника – изменился самым кардинальным образом.
«Никаких тебе плодовых деревьев и ягодных кустарников», – излагал ворчливый внутренний голос. – «Сплошной, коротко-постриженный изумрудный газон. Скучный такой – в тусклом свете заходящего ровенского светло-зелёного солнышка…. Ага, на смену строгому классическому газону пришли легкомысленные россыпи цветной каменной гальки. Красиво, надо признать. С душой выложено – узоры, узоры, узоры…. А это что такое? Сквозь чуткую тишину прорывается странный шум. Э-э-э…. Звон бойкого ручейка?».
Впереди показалась ровная квадратная площадка. Замма остановилась. Игорь, подойдя, встал рядом.
«Перед нами – так называемый – сад камней», – охотно доложил предупредительный внутренний голос. – «Ну, такой, как в незабвенном земном фильме – «Особенности национальной охоты». Камни, камушки, каменья, расставленные определённым образом. Мхи и лишайники – скромных и ярких расцветок. Посередине расположен маленький бассейн с крохотным фонтанчиком. В бассейне, как и полагается, плавают упитанные «золотые» и «серебряные» рыбки. Блин, полная и окончательная идиллия. Да, в таком месте, наверняка, очень славно и комфортно – предаваться философским навороченным размышлениям о смысле жизни…. Опаньки! Братец…. Кто это там сидит на корточках, на противоположном конце площадки? Типа – медитирует, склоняясь черноволосой головой к земле? Помнишь, как в том знаковом стихотворении: – «Снова знакомый причал. Кто там стоит на краю – пирса? Неужто – она? Та, что так нежно – люблю…». Э-э, ты куда?».
Игорь, невежливо отодвинув Замму в сторону, прошёл вперёд – метров на пять-шесть – к самому базальтовому ограждению пруда, и пропел – на русском земном языке:

Миллион веснушек, синие глаза.
Мой пароль на эти дни.
Миллион веснушек, вам хочу сказать –
Не грустите, милые мои!

Не грустите, впрочем, стоит погрустить,
Ведь, любви без грусти – нет.
Миллион веснушек, мне вас не забыть,
Даже, через много лет.

И в далёких странах, в звёздном далеке,
Вечно буду помнить я —
Миллион веснушек, верю, обо мне,
Тихо у окна – грустят.

Но промчится время – как ночной Пегас,
Отмеряя нашим встречам счёт….

Не успел он допеть эту славную песенку. Не успел. Стройная невысокая фигурка, облачённая в нечто, напоминающее земное цветастое японское кимоно, метнулась – прямо через бассейн – ему навстречу.
– Гарик! – зазвучало на все Острова. – Любимый!
Последним, что он зафиксировал (слухом, умом, подсознанием?), был неуверенно-скромный голос Заммы, произнесший:
– Ухожу-ухожу, ваше Величество. Не смею смущать….

А потом всё поглотил невероятно-горячий, плотный и слегка бредовый туман. С ярко-выраженной эротической линией поведения, ясная аргентинская пампа….
Причём здесь – аргентинская пампа? Притом, что упомянутый мной географический объект, гадом буду, является лучшим местом – на Земле, да и на всех прочих планетах – в плане продления-продолжения рода. Лично проверял. Лично, успешно и многократно….
Часа через два с половиной, когда – на первый случай – схлынула сладкая волна приставучего и навязчивого взаимного восторга, Алина, будучи девушкой весьма разумной, спросила:
– Гарик, любовь моя, а что было с тобой? Что, в смысле, случилось-приключилось? Расскажи, пожалуйста….
Он и рассказал. О «мыслящей субстанции» по имени – «Зорго». О южных и северных вятичах. О Борхе, Заряне, Ждане, Ведуне и о розовом слонёнке Пумбо. О славном походе в Жёлтое ущелье. О чёрных Демонах, и о девушке Голубе. О подлом фландрийском графе Родэне, о Живом Божке и о сотнях славян, погибших в северном поселении Зима. О предстоящей войне с Фландрией и о своей бесконечной и нежной любви….
Выслушав и понятливо повздыхав, Королева островных бабочек подытожила:
– Очень красивая и занимательная история! Запросто можно, основываясь на описанных тобой событиях, сварганить пару-тройку захватывающих фантастических романов. Ты же, милый, мечтал стать писателем-фантастом? Вот, пожалуйста, и становись…
– Спасибо за оказанное доверие, – поблагодарил Игорь. – А теперь, черноволосая наяда, твоя очередь. Рассказывай, как оказалась на Ровене. Ну, и всё остальное. Мол, чего, как и почему…
– Как же я могу рассказывать что либо, когда ты рукам волю даёшь, удержу не зная? Причём, без всякой оглядки на возможные последствия? – притворно возмутилась жена. – Так что, милый, извини. Потом всё расскажу…. Целуй, увалень славянский! Ну, кому сказано? Королеву – целуй…
Ещё через час Алина – сытой земной кошкой – промурлыкала:
– А теперь, обожаемый муж, слушай мою нехитрую историю…. Приехали мы на раскопки древнего городища вятичей. Земных вятичей, ясная рязанская зорька. Начали, как и полагается, копать. Всякие черепки, угольки, монетки…. На второй вечер я, соскучившись, записала для тебя видео-обращение. На рассвете – по технической надобности – вышла из палатки, а в небе висит парочка голубых шаров…
– Подожди, – прервал супругу Игорь. – Мне Зорго демонстрировал эту видеозапись. Но как же такое может быть? Я имею в виду – по времени? Если нас похитили в разное время, то как…
– Наумов, прекращай тупить! – посоветовала Алина. – Что такое – для «учёных странников» – несколько земных суток? Космический челнок, на котором находился ты, дождался – где-то в чёрном межзвёздном пространстве – появления челнока, где находилась я…. Что в этом такого? Продолжаю…. Итак, меня тоже, не спросив разрешения, изъяли из земного мира. Бывает, как выяснилось…. Оказалась я на борту опорной базы «учёных странников». Милая и трепетная «мыслящая субстанция» – по имени «Луиза» – доходчиво объяснила мне суть происходящего. Вывалила целую кучу разнообразной информации. Рассказала о конечных целях и задачах. Типа – надо узнать, откуда на мирной Ровене появляются наглые Демоны…. Понятное дело, что было вскользь упомянуто, мол: – «Мы, «учёные странники», никогда не врём. Просто – иногда – не говорим всёй правды…». Что было дальше? Высадили меня, бедняжку, облачённую в дурацкую варговскую хламиду, на Ровену. Сижу это я на каменистом берегу звонкого ручья, впадающего в море. Никого не трогая, примус починяю. В смысле, разжигаю костёр, в углях которого собираюсь запечь пару-тройку здоровенных раков, пойманных в этом же ручье…. Что так недоверчиво хмыкаешь? Мол, раков было гораздо больше? Ну, да, угадал. Десятка два. Может, и все три. Не помню уже….
– И в этот самый момент с твоим нежным затылком встретился грубый камень, пущенный из пращи чьей-то коварной рукой? – нежно гладя горячее женское плечо, спросил Игорь.
– Так всё и было. А потом….
– Не продолжай, пожалуйста. Я в курсе. Вдоволь уже наслушался цветастых легенд о славных и героических подвигах, совершённых бесподобной Алиной – Королевой бабочек.
– Понравилось?
– Что – конкретно?
– Ну, к примеру, легенды?
– Очень.
– Тогда – целуй! Ещё…

Когда за окошком замаячило беспокойное серое утро, Алька, вздохнув, известила:
– Знаешь, милый, а я, всё же, разгадала секрет Демонов. То есть, теперь я точно знаю – откуда и почему они появляются на Ровене. Только от этого – ещё тоскливее. Хочется плакать горючими слезами…. Плачущая Королева ровенских бабочек? Не дождётесь, твари дешёвые!

Эпилог
(Он же – Пролог следующего романа цикла «Похищенные»).

Игорь, беззаботно и радостно улыбнувшись, уточнил:
– Значит, теперь мы с тобой можем вернуться на Землю?
– Н-не з-знаю, – неожиданно начала заикаться Алевтина. – Н-наверное…
– Не понял.
Он, предчувствуя беду, отстранился от горячего женского тела. Алька, перевернувшись на живот, тут же – вопреки недавним обещаниям – разрыдалась.
– И что это значит?
– Не знаю…. И-и-и-и!
Пришлось срочно вылезать из постели и идти к столу, заставленному всякой полезной разностью.
– Глотни-ка, любовь моя хрустальная, брусничного морса, – протягивая керамическую чашу, предложил Игорь. – Ну, переворачивайся, твоё королевское величество. Теперь садись и пей…. Полегчало?
– Ага. Спасибо.
– А теперь рассказывай. Вдумчиво и, желательно, связно.
– Постараюсь, – целомудренно заворачиваясь в льняную простынку, пообещала Алька. – Видишь ли, Королева Альмина была очень мудрой и предусмотрительной женщиной. Она – ещё лет пятнадцать тому назад – выкупила у одного фландрийского барона все архивы, оставшиеся после смерти Рудольфа Дизеля. Я, естественно, очень заинтересовалась этими бумагами – личными дневниками гениального изобретателя, подробными научными записками, черновиками, чертежами…. Выяснилось, что в последние годы жизни мистер Дизель очень интересовался магнитными полями, окружающими Ровену. Он даже смастерил хитрый приборчик. Грубо говоря, магнитометр…. Не буду, милый, утомлять тебя всяческими излишними подробностями. Но из статистических материалов, обобщённых изобретателем, следует, что резкие изменения ровенской погоды – напрямую связаны с кратковременными, но достаточно мощными магнитными аномалиями. Понимаешь ход моей гениальной мысли?
– Нет, не понимаю, – по-честному признался Игорь.
– Естественно, – язвительно улыбнулась супруга. – Быстрота мышления никогда не входила в перечень твоих бесспорных достоинств. Не обижайся, пожалуйста…. И прекращай так плотоядно и похотливо посматривать на мои стройные обнажённые ноги. Впрочем, пялься – сколько хочешь.… Итак, «мыслящая субстанция» Луиза сообщила мне, что «учёные странники» поддерживают на Ровене – неким искусственным образом – комфортный и мягкий климат.
– И мне Зорго говорил что-то похожее…
– Не перебивай, пожалуйста! Следовательно, у нас получается следующая картинка. «Странники» управляют ровенским климатом с помощью магнитных полей. То есть, меняя ключевые характеристики отдельных магнитных областей и провинций, они «приводят» и «уводят» – в нужные точки планеты – всякие там циклоны и антициклоны. Понятное дело, что речь не идёт о «ручном» режиме управления. То бишь, всеми этими наиважнейшими процессами «руководит» специализированная компьютерная программа…. О, судя по замутнённым глазам, и ты начал постепенно прозревать. Ну-ка, сообразительный вятич, поделись своими догадками!
– Подожди, – задумчиво перемещаясь по королевской опочивальне, попросил Игорь. – Сейчас-сейчас…
Он подошёл к столу и, вволю напившись – прямо из пузатого керамического жбана – терпкого брусничного морса, сообщил:
– Я, кажется, кое-что понял. Общеизвестно, что во время сильных магнитных аномалий иногда происходят так называемые пробои во Времени…. Но что это нам даёт? Откуда, в конце-то концов, на Ровене появляются Демоны?
– Из Прошлого, – кротко улыбнулась Алька. – Тормоз ты мой тормознутый…
– Извини, наяда, но не догоняю…
– А цивилизация «учёных лоботрясов», обитавшая на Ровене несколько сотен тысяч лет тому назад?
– Блин горелый! – звонко хлопнул ладонью по лбу Игорь. – Совсем забыл про это…. Значит, все Демоны – это плоды неких научных изысканий «лоботрясов»? Самоуверенные «странники» – по своему усмотрению – сдвигают планетарные магнитные поля и потоки, вызывая, тем самым, Временные пробои? А варги – это «побочный продукт» пробоев? Как же всё просто! Какой же я – жалкий недоумок!
– Почему же – жалкий? – притворно удивилась жена. – Очень даже симпатичный, отважный и неутомимый. Неутомимый – в сексуальном плане…
– Теперь понятна и природная сущность Живого Божка. Это же просто маленькая «мыслящая субстанция». То бишь, «кроха-лоботряс» играл с родителями в прятки, а тут – без предупреждения – шандарахнул пробой во Времени…
– Ты такой догадливый – это что-то…
– Спасибо, конечно, – засмущался Игорь.
– Всегда – пожалуйста.
– Значит, мы теперь, доложив «учёным странникам» о конечных выводах, можем возвращаться на Землю?
Женские рыдания возобновились с новой силой.
– Докладывай и возвращайся, – сквозь слёзы сердито пробормотала Алька. – А мне придётся здесь – на вечные времена – остаться…. И-и-и-и!
– Почему – остаться? – опешил Игорь. – Что-то случилось? Тебе так понравилось – быть Королевой бабочек?
– Не понравилось…. И-и-и-и!
– В чём же тогда дело?
Наскоро обтерев ладошками лицо от слёз, Алина – виноватым до невозможности голосом – сообщила:
– Я потеряла медальон с твоим портретом. Где – не знаю. Когда я прошлой осенью, оказавшись на борту островной шняги, пришла в себя, его уже не было. Искала, расспрашивала – всё бесполезно…
– Ничего страшного, любимая. Я тебе – на Земле – новый подарю, лучше прежнего.
– Ничего страшного? Ну, ты и тормоз…. На обратной стороне медальона был нанесён слой неизвестного светлого металла. Понимаешь? Теперь Луиза не сможет переместить меня на опорную базу, «висящую» над Ровеной. А, следовательно, и на родную планету…. И-и-и-и!
Игорь, нежно целуя коротко-стриженный затылок и голые горячие плечи, бестолково засуетился возле плачущей жены.
«Не расстраивайся, братец, раньше времени», – посоветовал мудрый внутренний голос. – «Рано ещё впадать в безысходную панику. То бишь, в пошлую фрустрацию. Давай-ка – для начала – потревожим нашу общую память…. Итак, солнечный осенний денёк. Бабочки, шагая по песчаной косе, несут шест, к которому – за руки и за ноги – привязана, как выяснилось, Алька. По длинным узким сходням, переброшенным с борта срединной шняги, на берег сходит Родэн. Граф подходит к бабочкам, начинается оживлённая беседа, напоминающая отчаянный торг. Через несколько минут переговоры завершаются. Родэн, забрав из рук самой высокой амазонки некий крохотный предмет, помещают его во внутренний карман камзола и – прогулочным шагом – направляется к ближайшему сосновому бору. Бабочки аккуратно – по сходням – заносят шест с пленницей на центральный корабль…. Улавливаешь, дурилка картонная?».
– Улавливаю, – машинально пробормотал Игорь. – Да ещё как…
– О чём это ты? – прервав сладостные рыдания, спросила – с надеждой в голосе – Алина. – Что-то придумал?
Выслушав сбивчивый рассказ мужа, Королева островных бабочек заметно повеселела.
– Сейчас отдам команду, чтобы готовили шняги к скорейшему выходу в море, – радостно улыбаясь, известила Алька. – Пойдём, пока не началась война, к берегам Фландрии. Найдём сволочного графа и выкупим у него мой медальон.
– А если он не согласится – продать?
– Тогда, любимый, придётся придушить означенного сукина сына. Надеюсь, что ты – за время ровенского курортного отдыха – не растерял профильных навыков?
– Не растерял. Будь спокойна.
– Тогда помоги мне одеться. Уважающая себя Королева должна даже глухой ночью выглядеть – в глазах подданных – соответствующим образом….
Игорь, задумчиво повертев перед глазами изысканную золотую королевскую корону, предложил:
– Может, любовь моя хрустальная, отложим общение с верными слугами? Ну, хотя бы до завтрака?
– Почему, собственно?
– По кочану. Я же – по твоим словам – являюсь сексуально-неутомимым самцом? Хотелось бы подтвердить – однозначно и многократно – данный высокий титул. Если, конечно, Королева не будет против.
– Королева не возражает, мой верный и покорный вассал. Приступайте – к выполнению ваших прямых должностных обязанностей. Надеюсь, что не буду разочарована. Иначе, как и полагается, кое-кому на рассвете отрубят кудрявую голову. Ничего личного. Так сказать, старинная островная традиция…. А Голубу – жалко…
– Жалко, – подтвердил Игорь и – неожиданно для самого себя – запел:

Там – на цветастом рассвете
Прошлое – словно дым.
Правильно кто-то заметил
Легко умирать молодым.

Правильно кто-то заметил,
Прошлого – не вернёшь.
Где-то бушует ветер.
Правда – похожа на ложь…

Где-то бушует ветер.
Бедам всем – вопреки.
Там – на краю планеты.
Там – на краю реки.

Правда похожа – очень
На вчерашнюю быль.
А на пороге – осень.
За порогом – ковыль.

Только ковыль – за порогом.
В воздухе пахнет – другим.
Тем заветным, немногим.
Осень. Туманный дым.

Осень. Дали печальны.
Ветер давно затих.
Эти слова – случайны.
И случаен – мотив.

Там – на цветастом рассвете,
Прошлое – словно дым.
Правильно кто-то заметил
Легко умирать молодым.

Там – на цветастом рассвете…
Легко умирать молодым.

Конец книги.  

Продолжение – следует…